Внутренняя колонизация Российской Империи.

#ри

Морские империи проводили явные и резкие различия меж­ду гражданами метрополии и колониальными подданными: пер­вые пользовались все большим количеством политических прав, вторые были их лишены. Разница в политических правах меж­ду гражданами метрополий и подданными колоний вела к вооб­ражаемым и реальным различиям в их экономических свободах, доступе к образованию и уровне жизни. На протяжении XIX века метрополии превращались в национальные государства, препят­ ствуя такому же развитию своих колоний. Так, западные импе­ рии выстроили сложную систему неравенств, интегральную ха­рактеристику которых можно назвать «имперским градиентом».
Его смысл прост: центр империи жил лучше, чем колонии.
Для Российской империи был характерен обратный им­перский градиент. Это необычно для морских империй, но, возможно, более характерно для империй континентальной.

В России закрепощение крестьян — глубокое лишение граж­данских прав у значительной части населения — произошло только с русским и восточнославянскими народами. В начале XIX века большинство дворян Российской империи были не­ русского происхождения, хотя впоследствии этнический ба­ланс изменился (Kappeler 2001). К 1861 году у поляков, финнов, украинцев, поселенцев Сибири, а возможно, и у татар и евреев уровень образования и доходов был выше, чем у русских в центральных губерниях России. Освобождение крестьян на­чалось на окраинах империи, откуда волна реформ двинулась к ее центру. После освобождения русские продолжали подвер­гаться большей экономической эксплуатации, чем нерусские.
В 1880-х годах чиновники с Кавказа докладывали в Министер­ство финансов, что местное население богаче, чем население центральных российских губерний, что неудивительно: на Кав­казе подданные платили в четыре раза меньше налогов (Правилова 2006: 265—268). В финансовом и демографическом отношениях колонизация Сибири, Кавказа и Средней Азии на протяжении XIX века вела к потерям в центральных губерниях: население их уменьшалось, а налоговое бремя росло. В конце XIX века суммарные налоги на подданного, жившего в 31 губер­нии с преимущественно русским населением, были вдвое боль­ше, чем налоги на подданного, жившего в 39 губерниях с пре­имущественно нерусским населением (Миронов 1999). В Сибири коренное население платило государству в 2—10 раз меньше, чем русские сибиряки крестьяне в тех же регионах, и к тому же было освобождено от воинской повинности (Znamenski 2007: 117). Средняя продолжительность жизни у русских была ниже, чем у народов Прибалтики, евреев, татар и башкир.
Даже евреи, исключительным образом ограниченные в правах чертой оседлости, признавали, что их положение было лучше, чем у русских крестьян в центральных губерниях (Nathans 2002: 71). Накануне революции популярной темой в полити­ческих спорах стало «обнищание центра». Историки говорят, что угнетение имперской нации было «примечательной чер­той социоэтнической структуры» Российской империи (Kappeler 2001: 125; Hosking 1997). В XIX веке это знали все, и народ и жандармы. Как писало III Отделение императорской канцелярии в отчете за 1839 год:
В народе толкуют беспрестанно, что все чужеязычники в России, чухны, мордва, чуваши, самоеды, татары и т.п., свободны, а одни русские, православные — невольники, вопреки Священному писанию (Федоров 1994: 62).