Немного о французских традициях борьбы за свободу слова.

Как мы помним, в марксисткой историографии Парижская коммуна позиционировалось, как первое пролетарское государство, очаг свобод, приемник идеалов Великой Французской революции и т.д. и т.п.

Коммуна просуществовала всего 72 дня, с 18 марта по 28 мая 1871 года, но зато дала много материала для историков, политологов и социологов. Изначально провозгласив все возможные вольности, вплоть до права самостоятельного выбора формы правления каждому округу города, коммунары очень быстро докатились до репрессий и цензуры.

Уже в начале апреля 1871 года, на третьей неделе существования, коммуна начала запрещать газеты, коих тогда в Париже выходило великое множество – более 100 штук. Монархические и бонапартистские газеты запретили ещё осенью 1870 года, поэтому крайне правыми оказались республиканские “Le Figaro” и “Le Bien Public”, их и запретили первыми. Это было только начало, раз в неделю коммуна запрещала по несколько штук газет, вплоть до умеренно марксистских, и даже умеренно анархистских, вроде изданий сторонников учения Прудона.

И вот за неделю до падения, руководство коммуны обнаружило, что цензура легко обходилась, так как сразу после запрета газеты переучреждались под новыми, минимально измененными названиями и меняли типографии, а ресурсов для того, чтобы поставить под контроль все типографии не было. Одним из последних декретов Совета коммуны стал запрет учреждения новых газет, впрочем, также проигнорированный, так как контроль за происходящим в городе был уже утрачен.

Встретил сегодня в СДЭК своего полного тёзку. Впервые за 52 года жизни.

За Дурова! На Париж!

Вот это я понимаю.

Хорошо-то как.

Но человек всё равно считает, что во всём виноват Путин.