Forwarded from Дарья Насонова
Каждое рабочее утро ты идёшь на хуй.
Forwarded from Евгений Орлов
Типовая берлинская осенняя история. Френд снова попал в психбольницу и ведёт оттуда повесть в реал-тайм, но с ретардациями, позволил пересказать её. А именно: четыре года назад первая депрессия — не эпизодом, не средней тяжести, а тяжёлая, развилась она после увольнения с работы, где работал двенадцать лет. Провёл два месяца в больнице, а ещё через три месяца психотерапии принял решение и набрался сил съехать от родителей.
Припеваючи, в согласии с собой, без таблеток и без психотерапии жил три года сам по себе на пособии по безработице, считал своей работой самосовершенствование, самообразование, а также борьбу с путинскими троллями в соцсетях, участие в разных сетевых кампаниях с подписанием петиций, был солдатом в информационной войне (сам себя так часто называл, сидел у компьютера полный рабочий день, вставая к амбразуре по будильнику, заканчивая иногда ровно в пять вечера). Жил два с половиной года в коммунальной квартире с единомышленниками.
Поддался год назад уговорам родителей и вернулся в родительский дом, где у него вместо комнаты в коммуналке целый чердачный его детский этаж, к тому же биржа труда теперь оплачивала ему аренду этих трёх комнат у родителей. Экономия, лишние деньги, радость. Нерадостное: в родительском доме вернулись, завелись мысли о собственной ненормальности — о том, что надо искать работу, хотеть работать.
И вот он уже третью неделю в психбольнице. Будто ожил. А так его уже полгода было не видно в фейсбуке, бросил активизм, погрузился в депрессию. А теперь постит фотку каждой еды, каждый чих документирует, часто включается онлайн с проповедями, по часу говорит, рассуждает о психической болезни, о норме. Ожил человек. Понял, что родители ему на мозги капают, загорелся идеей съехать от них снова. Правда, весь горит идеей найти работу, как поздоровеет. Но понемногу снова возвращается к чтению философии и сетевому активизму, к информационной войне.
Припеваючи, в согласии с собой, без таблеток и без психотерапии жил три года сам по себе на пособии по безработице, считал своей работой самосовершенствование, самообразование, а также борьбу с путинскими троллями в соцсетях, участие в разных сетевых кампаниях с подписанием петиций, был солдатом в информационной войне (сам себя так часто называл, сидел у компьютера полный рабочий день, вставая к амбразуре по будильнику, заканчивая иногда ровно в пять вечера). Жил два с половиной года в коммунальной квартире с единомышленниками.
Поддался год назад уговорам родителей и вернулся в родительский дом, где у него вместо комнаты в коммуналке целый чердачный его детский этаж, к тому же биржа труда теперь оплачивала ему аренду этих трёх комнат у родителей. Экономия, лишние деньги, радость. Нерадостное: в родительском доме вернулись, завелись мысли о собственной ненормальности — о том, что надо искать работу, хотеть работать.
И вот он уже третью неделю в психбольнице. Будто ожил. А так его уже полгода было не видно в фейсбуке, бросил активизм, погрузился в депрессию. А теперь постит фотку каждой еды, каждый чих документирует, часто включается онлайн с проповедями, по часу говорит, рассуждает о психической болезни, о норме. Ожил человек. Понял, что родители ему на мозги капают, загорелся идеей съехать от них снова. Правда, весь горит идеей найти работу, как поздоровеет. Но понемногу снова возвращается к чтению философии и сетевому активизму, к информационной войне.
Forwarded from Любите ли вы людей
Астрологи объявили неделю чего-то особенно сильного: число психиатрических писем и комментариев возросло в несколько раз.
Forwarded from Жизнь насекомых
Если обратиться к статистике по преступлениям, окажется, что Дарья Серенко борется за право узбекских гастарбайтеров насиловать русских женщин. Феминизм, который мы заслужили.
Forwarded from Темы. Главное (ГлавМедиа)
Вероятно, QR-коды останутся с нами навсегда или очень надолго - причем не обязательно в связи с пандемией Covid-19 - заявил высокопоставленный источник, близкий к правительству РФ.
По его словам, система QR-идентификации гражданина (транспортного средства) достаточно удобна в случаях необходимости "координации или ограничения логистики граждан и транспорта, контроля доступа в пандемических и иных неблагополучных ситуациях.
Кроме того, по мнению чиновника, "государственные и правоохранительные органы, государственные информационные системы, бизнес и значительная часть граждан адаптировались к QR-кодам, а значит - в случае возникновения ЧП, требующего оперативного ввода ограничений, произойдет возвращение к ним".
"Коронавирус рано или поздно станет обычным заболеванием и через 10 лет никто и не задумается, надо или нет от него прививаться - не обсуждают же, надо ли прививаться от оспы или гриппа. Но пост-коронавирусная реальность - останется, например - то же использование санитайзеров или, вероятно, масок в общественных местах (так поступали туристы ряда стран еще до пандемии), потребление через доставки и рост услуг "шеринговой экономики", повсеместную работу систем распознавания, цифровые паспорта и всевозможные рейтинги - пояснил источник. Эксперт добавил, что при этом особое внимание нужно уделять сохранности личных данных граждан "в любых обстоятельствах".
При этом он иронически отнесся к дискуссиям о якобы закодированном "числе Зверя" и "коде у человека, словно у товара". "Мы сталкивались с подобным при введении ИНН, а наши предшественники - при паспортизации населения в СССР. Странно говорить о кодировании и числах, когда каждый носит с собой телефон с номером, паспорт с номером, ИНН опять же, а на почти любой вещи или одежде есть лейбл или наклейка со штрих-кодом" - заключил он.
По его словам, система QR-идентификации гражданина (транспортного средства) достаточно удобна в случаях необходимости "координации или ограничения логистики граждан и транспорта, контроля доступа в пандемических и иных неблагополучных ситуациях.
Кроме того, по мнению чиновника, "государственные и правоохранительные органы, государственные информационные системы, бизнес и значительная часть граждан адаптировались к QR-кодам, а значит - в случае возникновения ЧП, требующего оперативного ввода ограничений, произойдет возвращение к ним".
"Коронавирус рано или поздно станет обычным заболеванием и через 10 лет никто и не задумается, надо или нет от него прививаться - не обсуждают же, надо ли прививаться от оспы или гриппа. Но пост-коронавирусная реальность - останется, например - то же использование санитайзеров или, вероятно, масок в общественных местах (так поступали туристы ряда стран еще до пандемии), потребление через доставки и рост услуг "шеринговой экономики", повсеместную работу систем распознавания, цифровые паспорта и всевозможные рейтинги - пояснил источник. Эксперт добавил, что при этом особое внимание нужно уделять сохранности личных данных граждан "в любых обстоятельствах".
При этом он иронически отнесся к дискуссиям о якобы закодированном "числе Зверя" и "коде у человека, словно у товара". "Мы сталкивались с подобным при введении ИНН, а наши предшественники - при паспортизации населения в СССР. Странно говорить о кодировании и числах, когда каждый носит с собой телефон с номером, паспорт с номером, ИНН опять же, а на почти любой вещи или одежде есть лейбл или наклейка со штрих-кодом" - заключил он.
Forwarded from Πρῶτο Τρανκοβ
Многие пытаются придумать противположное слово к обзывалке «булкохрусты» (напоминаю, что когда русский одной булкой хрустит, у совка две подгорают; вообще французская булка это очень простая выпечка, едва ли не самая простая из существующих, и то, что для совка она звучит как экзотика, говорит обо многом).
Ну так вот. Ничего придумывать не надо.
Противоположное слово к слову «булкохруст» — это слово «говноед».
Ну так вот. Ничего придумывать не надо.
Противоположное слово к слову «булкохруст» — это слово «говноед».
Forwarded from Интернет ненужных вещей (Oleg Artamonov)
До сегодняшнего дня господь берёг меня от знакомства с творчеством известного урбаниста Максима Каца. Не то чтобы я его специально избегал — но вот как-то даже не доводилось: разве что на периферии зрения что-то проскакивало, и только.
Но сегодня неравнодушные граждане принесли мне рассказ о том, как прекрасен Максим, и под эту музыку я таки ознакомился с его работами. В первую очередь — наверное, самой безумной и бессмысленной: «Трамвай на Садовом».
Интересно, что до сих пор я не слышал этого тезиса, хотя примерно минут через десять офигевания он представляется мне очевидным: проблема в том, что Максим Кац рассматривает Москву исключительно с точки зрения туриста.
Собственно, для него это даже естественно. Центр города — всё, что в пределах Садового и даже чуть шире — для Каца является местом, куда он ездит отдыхать, выпить с друзьями, погулять по красивым набережным. Плохая погода, пункт назначения далеко от метро, что-то ещё не по душе — можно просто не ехать. Ума же понять, что большая часть населения города живёт иначе, господь Максиму не дал.
«Трамвай на Садовом» — это же типичный рекреационно-туристический маршрут: красиво, зелено, памятники архитектуры можно посмотреть по пути. Для горожан он имеет смысл только в одном случае — если им надо приехать в точку, расположенную на Садовом же кольце.
Да, тут я раскрою страшную тайну: в отличие от Максима, я сейчас живу менее чем в пятистах метрах от Садового кольца. Трамвая там нет, зато есть маршрут Б — которым я пользовался неоднократно, но только в том случае, если мне надо было приехать в другую точку на том же Садовом кольце. Другое его использование просто не имеет смысла: одна только пересадка между наземным транспортом и практически любой станцией метро съедает минут семь-десять. Проще и быстрее сразу на метро.
15 000 человек в час на этом маршруте взяться просто неоткуда, даже если вообще запретить в городе автомобили.
Более того, волею судеб, например, пару лет назад я очень плотно поездил по встречам — у меня было иногда по 2-3 встречи в день, на протяжении двух месяцев. Около полусотни деловых встреч всего. Так вот, внезапное открытие: очень, очень много офисов, заводов и прочих мест работы в Москве расположены далеко. На далёких станциях метро, до которых от центра ехать по полчаса, в 4-5 автобусных остановках от метро, и прочая, и прочая. В полутора часах в один конец общественным транспортом vs 40-50 минут на машине для меня не было ничего неожиданного.
Понятно, что Максим скорее всего про это не в курсе — но значительная часть горожан ежедневно ездит именно в такие офисы, а не с проспекта Вернадского в Arbat Hall или из кинотеатра «Октябрь» в Парк Горького (см. примеры на сайте проекта).
И водители машин не пересядут на трамвай имени Каца просто потому, что никто не ездит по Садовому на машине кругами. Садовое — это транзитный отрезок на длинном пути. Урежьте его — часть водителей пересядет на метро (потеряв во времени в пути и удобстве), часть — будет вытеснена на ТТК и другие альтернативные транзитные пути.
Трамвай будет кататься пустым.
Ну, почти. В нём иногда, по выходным в хорошую погоду, будет кататься довольный Максим Кац.
Но сегодня неравнодушные граждане принесли мне рассказ о том, как прекрасен Максим, и под эту музыку я таки ознакомился с его работами. В первую очередь — наверное, самой безумной и бессмысленной: «Трамвай на Садовом».
Интересно, что до сих пор я не слышал этого тезиса, хотя примерно минут через десять офигевания он представляется мне очевидным: проблема в том, что Максим Кац рассматривает Москву исключительно с точки зрения туриста.
Собственно, для него это даже естественно. Центр города — всё, что в пределах Садового и даже чуть шире — для Каца является местом, куда он ездит отдыхать, выпить с друзьями, погулять по красивым набережным. Плохая погода, пункт назначения далеко от метро, что-то ещё не по душе — можно просто не ехать. Ума же понять, что большая часть населения города живёт иначе, господь Максиму не дал.
«Трамвай на Садовом» — это же типичный рекреационно-туристический маршрут: красиво, зелено, памятники архитектуры можно посмотреть по пути. Для горожан он имеет смысл только в одном случае — если им надо приехать в точку, расположенную на Садовом же кольце.
Да, тут я раскрою страшную тайну: в отличие от Максима, я сейчас живу менее чем в пятистах метрах от Садового кольца. Трамвая там нет, зато есть маршрут Б — которым я пользовался неоднократно, но только в том случае, если мне надо было приехать в другую точку на том же Садовом кольце. Другое его использование просто не имеет смысла: одна только пересадка между наземным транспортом и практически любой станцией метро съедает минут семь-десять. Проще и быстрее сразу на метро.
15 000 человек в час на этом маршруте взяться просто неоткуда, даже если вообще запретить в городе автомобили.
Более того, волею судеб, например, пару лет назад я очень плотно поездил по встречам — у меня было иногда по 2-3 встречи в день, на протяжении двух месяцев. Около полусотни деловых встреч всего. Так вот, внезапное открытие: очень, очень много офисов, заводов и прочих мест работы в Москве расположены далеко. На далёких станциях метро, до которых от центра ехать по полчаса, в 4-5 автобусных остановках от метро, и прочая, и прочая. В полутора часах в один конец общественным транспортом vs 40-50 минут на машине для меня не было ничего неожиданного.
Понятно, что Максим скорее всего про это не в курсе — но значительная часть горожан ежедневно ездит именно в такие офисы, а не с проспекта Вернадского в Arbat Hall или из кинотеатра «Октябрь» в Парк Горького (см. примеры на сайте проекта).
И водители машин не пересядут на трамвай имени Каца просто потому, что никто не ездит по Садовому на машине кругами. Садовое — это транзитный отрезок на длинном пути. Урежьте его — часть водителей пересядет на метро (потеряв во времени в пути и удобстве), часть — будет вытеснена на ТТК и другие альтернативные транзитные пути.
Трамвай будет кататься пустым.
Ну, почти. В нём иногда, по выходным в хорошую погоду, будет кататься довольный Максим Кац.