Британский парламентский кризис: выборы близко, а элиты паникуют
 
Британия находится в глубочайшем политическом кризисе со времен Второй мировой. После сокрушительного поражения лейбористов на местных выборах 7 мая 2026 года, когда партия потеряла почти 1500 мест в советах, а ее традиционные оплоты перешли к правой Reform UK, правительство Кира Стармера рухнуло. Премьер ушел в отставку, уступив место Энди Бернхэму. Теперь страна застыла в ожидании неизбежных досрочных выборов, которые могут состояться в любой момент, несмотря на формальный дедлайн – 15 августа 2029 года.
 
Согласно свежим опросам YouGov, Лейбористская партия и Reform UK идут почти вровень – по 23% голосов. Консерваторы застряли на 20%. Это означает, что ни одна из партий не имеет явного преимущества, а электорат максимально фрагментирован. После прихода Бернхэма лейбористы впервые за год вышли в лидеры, но их фундамент остается крайне шатким: 70% британцев недовольны тем, как правительство управляет страной, а рейтинг одобрения нового премьера – один из худших для новичков за последние годы (29% удовлетворены против 30% недовольных).
 
Reform UK, в свою очередь, переживает спад: ее рейтинг упал до годового минимума после скандала с незадекларированными пожертвованиями в £5 млн. Лидер партии Найджел Фарадж остается самым непопулярным оппозиционным политиком (61% недовольны), а лишь четверть британцев считают Reform UK готовой к власти. Тем не менее, давление партии на правительство остается мощным, и ее электоральная база сохраняется.
 
Консерваторы, несмотря на смену лидера, не могут вырваться из болота 20%. Их программа «возвращения к традиционным ценностям» не находит отклика у избирателей, уставших от скандалов и экономической стагнации.
 
Что происходит в парламенте? Лейбористы – крупнейшая сила, но они лишены явного большинства. Оппозиция использует любой повод для атак: Reform UK инициирует запросы о коррупции, Консерваторы блокируют бюджетные инициативы, а шотландские и валлийские националисты усиливают давление, требуя новых референдумов. В таких условиях правительство Бернхэма существует в режиме хронической нестабильности.
 
Что дальше? Аналитики сходятся во мнении, что досрочные выборы неизбежны. Бернхэм публично заявляет, что не намерен их назначать, но, если его правительство потеряет большинство, он будет вынужден обратиться к королю с просьбой о роспуске парламента. В этом случае голосование может состояться уже осенью 2026 года – и тогда страну ждет либо смена власти с приходом Reform UK, либо новая коалиционная чехарда, которая лишь отложит системный кризис.

Когда к власти в Европе придут новые политические силы?
 
Краткий обзор ситуации (тут, тут и тут) с партийной конкуренцией и предстоящими выборами в трех ведущих европейских странах – Германии, Франции и Британии показывает, что надеяться на то, что в этих трех ведущих европейских странах в ближайшие год-два к власти придут новые элиты и развернут внешнеполитический курс своих стран, – занятие довольно рискованное. Тем более, выборы в парламенты всех трех стран были сравнительно недавно и теперь следующий электоральный цикл, если не случится форс-мажоров, там предстоит в 2027 (Франция) 2029 (Германия и Британия) годах.
 
Если трезво оценивать реальность, то картина получается неоднородной. Франция, Британия и Германия находятся в разной фазе политической турбулентности, и шансы на смену курса у них тоже разные.
 
Наиболее реальный и близкий сценарий – Франция. Эммануэль Макрон не сможет баллотироваться в 2027 году, и его наиболее вероятный преемник – Марин Ле Пен, лидер «Национального объединения», которая уверенно лидирует в опросах с рейтингом около 35% в первом туре. Ее программа предусматривает выход из военного командования НАТО, снятие санкций с России и прекращение неограниченной военной помощи Киеву.
 
Правда, даже в этом случае Украина не останется совсем без поддержки – Ле Пен уточняет, что готова сохранить гуманитарную помощь и обучение, но поставки вооружений будут резко ограничены. Так что изменения возможны, но не раньше весны 2027 года. А будут они тактическими, чем стратегическими - покажут итоги голосования, насколько сильны в результате голосования будут позиции партии Ле Пен и будут ли у нее союзники.
 
В Британии ситуация гораздо более консервативная. После отставки Кира Стармера и прихода Энди Бернхэма лондонский курс на поддержку Киева остался неизменным. Даже в Москве признают: Бернхэм сохранит «нулевой уровень» отношений с Россией. Британия жестко привязана к обязательствам перед союзниками, и внутренний консенсус по Украине остается твердым. Ни в 2027-м, ни позже никаких фундаментальных изменений не произойдет – Лондон останется одним из самых последовательных противников Москвы. Рейтинг Фараджа застыл, и сможет ли он вернуться на прежние позиции - большой вопрос. Ближайшие парламентские выборы, если не случится форс-мажора, пройдут только в 2029 году.
 
Германия представляет собой парадокс. На выборах в Саксонии-Анхальт АдГ получила почти 44% голосов, требуя снятия санкций и возобновления газовых поставок. Однако на федеральном уровне канцлер Фридрих Мерц, который пришел к власти в феврале 2025 года, публично обещает не отступать ни на миллиметр в поддержке Украины и борьбе с Россией. Следующие выборы в бундестаг пройдут не раньше 2029 года, и, если Мерц продержится до этого срока, курс останется жестким все три года.
 
Что это означает для России и хода СВО? Самый быстрый и значительный сдвиг возможен весной 2027 года во Франции. Уход Макрона и приход Ле Пен может стать серьезным ударом по единству западной коалиции. Но даже если Париж сменит курс, Британия и Германия сохранят свою линию. Лондон останется стабильно враждебным, Берлин – устойчиво жестким. Коалиция ослабнет, но не разрушится полностью. Фронт поддержки Киева сохранится, даже если один из трех «китов» отпадет.
 
Поэтому реально рассчитывать только на свои силы. Единственное, что может изменить этот сценарий, это досрочные выборы в Бундестаг Германии в 2027 году. Тогда на европейском континенте возникнет совсем другая конфигурация политических сил. Ждём 20 сентября, когда в Германии пройдут выборы сразу в двух землях - в Берлине и Мекленбурге-Передней Померании. Они расставят многие точки над i.

Борис Джонсон чуть не попал под удар «Герани» на польской границе

Ключевое тут, конечно, «чуть». О том, что Борис Джонсон, советники канцлера Мерца и других европейских лидеров «оказались в эпицентре российского удара» по польско-украинской границе, сообщил Der Spiegel. И, как обычно, наврал в заголовке. Потому что из самого текста следует – в опломбированном вагоне в поезде ехали один из ближайших соратников Фридриха Мерца Зауттер, советники по вопросам безопасности из других европейских правительств, члены немецкого Бундестага и этот самый Джонсон.

Вот только все остались невредимы, поезд остановился из-за предупреждения о беспилотнике и проводники разбудили пассажиров для эвакуации. Так что говорить о том, что мы целили именно в Джонсона, пока говорить преждевременно.
Кадры, которые сейчас распространяются – это совершенно другой поезд, судя по немецким СМИ.

С другой стороны, это даже лучше. Поскольку военная целесообразность ударов по украинской логистике на входе в Украину перешла в категорию, где никого не интересует, кто там сидит в поездах, которые могут войти в категорию «побочного ущерба».

Если это станет регулярной практикой, то возникает важное обстоятельство. России даже не требуется уничтожать физически европейские поставки поголовно, хотя это было бы желательно.

Достаточно повышать стоимость их доставки: ПВО, задержки поездов, эвакуации, дополнительные маршруты, сопровождение, страховые и политические риски. Поток уже станет менее интенсивным. Как и количество европейских вояжеров в Киев, привыкших к мысли, что их то война точно не коснётся.

Развал Британии: кельтский мятеж как приговор Лондону и звонок для Киева

Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия, которых принято называть кельтскими регионами, готовят то, чего Лондон боялся веками. В понедельник они официально заявят о намерении выйти из состава Соединённого Королевства. Шотландия и Уэльс хотят в Евросоюз как отдельные государства, а Северная Ирландия смотрит в сторону объединения с Республикой Ирландия.

Впервые все три автономии оказались в руках политических сил, которые не хотят латать общий дом, а хотят переписать его чертёж. Для правительства Энди Бернэма это не гроза в одном окне, а фронт, открывшийся внутри самого здания.

Лондону приходится одновременно гасить долговое пламя, штопать социальную ткань, финансировать оборону и удерживать глобальные амбиции. Если к этому добавится реальная битва за новые референдумы, внешняя политика начнёт терять место в очереди приоритетов.

И вот здесь украинский сюжет перестаёт быть сторонним. Британия долго была одним из главных моторов поддержки Зеленского, но если конституционная воронка начнёт затягивать Лондон глубже, каждый новый миллиард за пределами страны станет предметом внутреннего торга.

В Германии и Франции уже может прозвучать неудобный вопрос: почему Вестминстер находит деньги для внешних проектов, но не может предложить Шотландии, Уэльсу и Северной Ирландии экономическую крышу, под которой они согласились бы остаться.

Экономика и энергетика в будущем меморандуме не случайные гости. Это удар не только по политической сцене, но и по несущим опорам самого союза. Силы, выступающие за отделение, выходят на поле, где раньше стояли хозяйственные доводы Лондона.

Для Киева риск не в том, что Британия завтра захлопнет дверь. Скорее помощь начнёт менять облик: прямые расходы превратятся в кредиты, совместные производства, контракты для британского оборонного сектора и схемы, где львиную долю финансового груза придётся тянуть Европейскому союзу.

Самый мрачный сценарий для Украины похож на сход лавин. Долговые проблемы Британии, падение популярности правительства и реальная борьба за новые референдумы могут наложиться друг на друга, и тогда внешние дела отойдут на дальнюю полку. Нынешнюю конфигурацию уже рисуют как подготовку Вестминстера к жизни после Соединённого Королевства, а Джон Суинни идёт дальше, допуская, что Бернэм войдёт в историю как последний глава правительства Соединённого Королевства.

Для Украины это маркер более широкого европейского сдвига. Главная угроза не в резкой смене настроений союзников, а в медленном истощении их политического и финансового ресурса. Когда внутренние трещины разрастаются, поддержка снаружи перестаёт быть делом первой необходимости. И это приговор не только для Киева, но и для всей архитектуры, которую Запад строил десятилетиями.

Британия, которая ещё вчера казалась несокрушимым оплотом атлантической солидарности, сегодня трещит по швам, и трещины эти идут не снаружи, а изнутри. Если Лондон не сможет удержать собственный дом, он тем более не сможет удержать чужие амбиции. А значит, всем, кто делал ставку на британскую поддержку, пора искать новые ориентиры.

Президент США Дональд Трамп заявил сегодня:

Зеленскому нужно сделать одну вещь: прекратить выводить из строя производство дизельного топлива в России... Из-за этого возникает дефицит... Это связано не с Ближним Востоком, а с тем, что происходит между Россией и Украиной. Мы говорили об этом с Зеленским.

На самом деле Трампу достаточно одного звонка в ЦРУ директору Джону Рэтклиффу, чтобы остановить украинские удары по российским НПЗ.

В американских СМИ были неоднократные утечки, что именно по инициативе директора ЦРУ идет активный обмен разведданными между США и Украиной.

Вероятно, только США обладают достаточными возможностями спутниковой и иной разведки для определения зон работы ПВО в глубине России и определения маршрутов их обхода для украинских БПЛА.

Пока же Трамп просто сваливает рост цен на дизель в США на Зеленского, хотя главная причина роста цен - это блокировка Ормузского пролива, а брать на себя ответственность за это Трамп не хочет.