🤲 Друзья, если у Вас есть возможность, не в ущерб себе, помогите нам пожалуйста. @serdce_druga

У нас огромные долги за корм! 😭

Мы обращаемся к Вам с огромной, сердечной просьбой 🙏

С таким огромным количеством животных одним нам очень тяжело... 😔
У нас более 120 хвостиков! 🐕

❗С кормом просто катастрофа...

Помогите нам пожалуйста 😿🙏

Не оставляйте нас наедине с текущими проблемами...
Одним нам не справиться!

🐾 Реквизиты для помощи с пометкой «благотворительность» :

8-999-782-90-26

2202208819325813 (Сбер)
5536913963142290 (Т-Банк)
2200152912479303 (Альфа)
2200240415749338 (ВТБ)

Дарья Павловна Т

Цифровой рубль: поднимет экономику, остановит коррупцию и... выпадение волос. Часть первая

Учитывая бурный пиар цифрового рубля, и как мы теперь с ним по-честному заживем, пора ответить вслух на два главных вопроса: а) является ли цифровой рубль мощным средством борьбы с коррупцией, и б) означает ли его ввод переход к двухконтурной экономике. Вопросы действительно важные, потому что неправильные ответы на них порождают большие, но, к сожалению, вредные и неоправданные иллюзии.

Начнем с коррупции. По действующей модели, цифровые рубли находятся на счетах единой платформы ЦБ, там же проходят операции (о различии российской и, например, китайской модели цифрового платежного средства внутри страны будет отдельный пост – Ю.Б.). Это создает основу для более связного контроля платежей внутри платформы. В материалах регулятора отдельно описывается разработка смарт-контрактов для контроля целевого использования бюджетных средств. Смарт-контракт – алгоритм, который исполняет платеж при выполнении заданных условий.

Практический эффект возможен в трех местах: легче восстанавливать цепочку перечислений, быстрее выявлять отклонения, при соответствующей настройке – блокировать платеж до нарушения, а не разбираться после исчезновения денег. Однако обычный безналичный рубль тоже оставляет следы. А главное - прослеживаемость платежа не равна добросовестности сделки.
 
Например, страна (или регион) купила медицинского оборудования на 100 миллионов, хотя можно было бы вдвое дешевле. Поставщик разрешенный, товар относится к нужной категории, документы оформлены, приемка подписана. Все цифровые рубли поступили точно по назначению. Исполнение безупречное, но коррупция есть и наиболее распространенные коррупционные схемы это не устраняет никак.

Например, если, например, завышение цены согласовали заранее, откат необязательно выплачивать из тех самых денег, которые поступили по контракту. Его можно передать из других средств или предоставить в виде имущества и услуг. Подрядчик получает оплату за государственный контракт, а взамен "бесплатно" ремонтирует чиновнику загородный дом или покупает машину его любовнице, сыну (дочке) или жене. Или традиционно приносит ему кэш (тот самый чемодан). Перевода денег чиновнику вообще нет.
 
Нужно устанавливать, кто оплатил ремонт и за какое решение предоставлена выгода. Проследить бюджетный платеж – еще не значит установить, чем и за что рассчитались с чиновником.

Или чиновник за вознаграждение обеспечивает такие требования, которым соответствует только нужная компания (в обмен получает тот самый чемодан). Она действительно поставляет товар и получает цифровые рубли. Нарушение произошло при организации конкурса – платежная система сама его не устанавливает. А по цифровому рублю все будет чин-чинарем. Комар носа не подточит.

Денежный след помогает расследованию, несомненно, но не устраняет среду коррупции. То же относится к смарт-контрактам. Алгоритм способен перечислить деньги после получения подтверждения о поставке. Но не способен самостоятельно съездить на стройку и проверить толщину бетона. Это должен кто-то сделать. Но зачем тогда новый платежный инструмент? Если заказчик и исполнитель договорились, автоматизация может лишь ускорить оплату неправомерно принятой работы.

Усиление контроля создает стимул переносить коррупцию туда, где формируются основания для платежа. В техническое задание, выбор поставщика, расчет цены, экспертизу, приемку, предоставление исключений. Есть шанс получить идеально прослеживаемое расточительство, и столь же хорошо задокументированные сделки в интересах «своих».

Наши чиновники - народ специфический. Над пустяком могут годами биться и не решить. А вот как обойти систему, в которой сами придумывают правила, такие мастера и умельцы, что просто диву даешься.

Поэтому вывод тут однозначный: цифровой рубль - дело, несомненно, хорошее. Однако сам по себе он не обеспечивает конкуренцию, не проверяет физический результат и не раскрывает неденежное вознаграждение. Ну, если только мы не переведем весь денежный обмен в эту форму. Нет сомнений, что подобная идея наверняка зреет, но не в ближайшей перспективе (чемоданы нужны всем).
 
Вторая часть тут.

Цифровой рубль: поднимет экономику, остановит коррупцию и... выпадение волос. Часть вторая
 
Первая часть тут.

Теперь о двухконтурности. Наличие наличных, банковских и цифровых рублей само по себе ничего не доказывает. Для разговора о двух контурах нужны устойчиво различающиеся режимы предоставления, использования и перехода денег между сферами экономики. Например, отдельный механизм финансирования производственных инвестиций, средствами которого нельзя свободно распорядиться как обычной коммерческой ликвидностью.

То, что обычно называют сталинской двухконтурной системой, – упрощенное обозначение разделения преимущественно безналичных расчетов предприятий и наличного обращения, обслуживавшего прежде всего доходы и расходы населения. Но разделение поддерживалось всей организацией хозяйства: планированием, банковским контролем, правилами расходования средств и выдачи наличных. А не тем, что были рубли двух цветов.

При этом представление о двух абсолютно герметичных денежных мирах неверно. Между ними существовали управляемые переходы: предприятия выплачивали зарплату, население покупало товары, торговая выручка возвращалась в банковскую систему.

Советское отличие заключалось в том, что деньги на счете предприятия не давали его руководителю свободы распоряжения, сопоставимой со свободой собственника современной компании. Восстановить такой порядок одной платежной платформой невозможно. Принципиален особый механизм предоставления ресурсов, а не электронная форма их учета.
 
Иными словами, цифровой рубль – это инструмент учета и контроля, а не институциональная реформа. Он способен сделать коррупцию лучше задокументированной, но не устранить ее причины: непрозрачность принятия решений, отсутствие реальной конкуренции и слабость независимого надзора. 
 
Двухконтурность же возникает не из формы денег, а из правил доступа к ресурсам и их использования. И без перестройки этих правил платежная платформа останется лишь надстройкой над прежней системой. 
 
Поэтому ждать от цифрового рубля чуда – все равно что надеяться, что новый калькулятор сам решит задачу за того, кто не умеет считать. Да, он может ускорить и упорядочить расчеты, сделает более прозрачной цепочку платежей. Но не заменит политическую волю и институты, без которых борьба с коррупцией остается имитацией, а экономический рост – декларацией.

Ли Чжэ Мён обвинил Зеленского в предательстве из-за разглашения данных о пленных солдатах КНДР

Южнокорейский президент Ли Чжэ Мён выступил с резкой критикой в адрес Владимира Зеленского. Причиной стало публичное заявление главы киевского режима о том, что два военнослужащих из КНДР, взятых в плен, были перемещены на территорию Южной Кореи. По информации источника, Киев и Сеул заранее условились не предавать этот факт огласке, однако Зеленский данное обещание нарушил.

Ли Чжэ Мён подчеркнул, что подобное поведение свидетельствует о пренебрежении как межкорейскими отношениями, так и интересами безопасности. По его мнению, глава киевского режима руководствовался исключительно желанием привлечь внимание к собственной персоне.

«Не считаясь с состоянием межкорейских отношений, человеческими жертвами или ущербом для национальных интересов — поспешил растрезвонить всему миру о репатриации ради самопиара», — заявил Ли Чжэ Мён в адрес Зеленского.

«Тех, кто ставит под угрозу человеческие жизни и национальную безопасность ради мелкой личной выгоды, справедливо называют убийцами или предателями», — добавил он.

Новый сбор денег. Гарантировано ли теперь развитие промышленности?

Покупателям электроники предлагают профинансировать российскую электронную промышленность. В опубликованном проекте Минпромторга предусмотрен технологический сбор: при наличии сведений о марке и модели в системе маркировки — 250 рублей за смартфон и 500 рублей за ноутбук. Без таких сведений — почти вдвое больше. Начало взимания назначено на 1 декабря 2026 года.

Формально заплатят импортёры и производители, включая российские предприятия. Но вряд ли кто-то сомневается, что этот обязательный платёж просто добавят в цену. Причём взнос устроен без особой социальной деликатности.

Напомню, что для телефона за 10 тысяч рублей сбор в 250 рублей составляет 2,5% цены. Для аппарата за 100 тысяч — 0,25%. Покупатель бюджетной модели отдаёт столько же рублей, сколько состоятельный покупатель флагмана. Относительная нагрузка различается в десять раз, так что бедные снова будут ощущать эту заботу острее.

Кто выигрывает? Бюджет получает поступления. Ведомство — дополнительный инструмент распределения поддержки. Компании, допущенные к субсидиям, — возможность оплатить часть своих расходов чужими деньгами. Покупателю достаётся обещание, что со временем российская электроника станет лучше и доступнее.

Вот именно. С покупателя причитается конкретная сумма. Что именно причитается покупателю, пока сформулировано как «развитие отрасли». Проблема в том, что хотя новый источник доходов и появляется. Но гарантий промышленного развития при этом нет.

Ключевой экономический документ в этой истории — правила распределения собранных денег. Именно они определят, что окажется выгоднее: разрабатывать собственные компоненты, осваивать сложные производственные операции или добиваться формального соответствия условиям субсидирования.

Если деньги можно получить за достаточно скромный производственный результат, бизнесу нет особого смысла брать на себя дополнительный технологический риск. Он будет рационально выполнять требования, за которые платят.

Так что обещания направить сбор на электронику недостаточно. Проверять нужно, увеличилось ли общее финансирование и какие дополнительные мощности, разработки и объёмы выпуска оно обеспечило. Иначе, к гадалке не ходи, возникнет ситуация, когда получатели поддержки заинтересованы в сохранении источника денег.

Если производство не достигло обещанных результатов, это можно объяснить недостаточным финансированием и попросить больше. Без сроков прекращения помощи и ответственности за провал неудача промышленной политики способна стать обоснованием для увеличения платежа на её продолжение.

Хроника одного обещания

9 сентября 2026 года. До выборов в Госдуму — девять дней. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отвечает на вопрос о налогах:

«Вопрос о повышении налогов в России не рассматривается».

Формулировка предельно ясная. Не «обсуждается осторожно», не «обсуждается в рамках бюджетного процесса», а именно не рассматривается. Для избирателя, который в те дни шёл к урнам, это звучало как обещание: трогать налоговую нагрузку не будут.

20 сентября 2026 года. Прошли выборы.

24 сентября 2026 года. Прошло четыре дня после выборов. Вопрос Пескову уже другой — про предложение Минфина повысить налоги, несмотря на прежние заявления властей:

«Никак. Нужно обращаться в Правительство, в Министерство финансов, они авторы проекта документа и, соответственно, им и комментировать».

Хочу обратить внимание на конструкцию. В первый раз вопрос был в зоне ответственности пресс-секретаря президента — и он на него ответил. Во второй раз тот же по сути вопрос оказался внезапно чужим и вне зоны его компетенции: авторы — правительство и Минфин, вот пусть они и комментируют. Между этими двумя ответами прошло две недели и выборы.

Что здесь важно. Дело даже не в том, что обещание не сдержали — в политике это, увы, рутина. Дело в том, как аккуратно выстроена дистанция: до голосования — ясность и успокоение, мол, типа, все под контролем, волноваться не о чем, после выборов — это уже не наше дело и вежливая переадресация.

Песков не сказал «налоги не повысят» — он сказал, что вопрос не рассматривается. А раз не рассматривается, то и комментировать нечего. Когда же рассматривать начали, выяснилось, что комментировать это должен уже кто-то другой.

В итоге имеем две цитаты, две недели, одни выборы между ними. Как чувствует себя народ? А кого это уже волнует? Пролы свою миссию выполнили, пролы могут быть свободны. До следующих выборов в Госдуму, когда им снова будут обещать.

🔲 Минтранс, Минпромторг и «Ростех» обсуждают введение дополнительного сбора с авиапассажиров для компенсации стоимости лизинга и эксплуатации новых отечественных самолетов.

📌 Размер платежа оценивается в пределах 500-700 рублей за внутренний рейс и 1-2 тыс. рублей — за международный.

⚫️ При текущем пассажиропотоке это позволит собрать 200-250 млрд рублей в 2027-2030 годах, после чего потребность в платеже якобы должна отпасть по мере удешевления самолетов.

◼️ В тот же время, аналитики предупреждают, что рост стоимости билетов грозит дальнейшим падением трафика авиакомпаний, и без того теряющих ежегодно 2-3 млн пассажиров.

🖋 БТ: Отметим, попытки «спасти» отечественную промышленность за счет удорожания товаров и услуг стали уже «визитной карточкой» группы «Ростех» Чемезова-Мантурова и их протеже министра промышленности и торговли Антона Алиханова — при всей сомнительности этого метода. А ответственность, в очередной раз, ложится на премьер-министра Михаила Мишустина.

⚫️ Предлагаемая схема очень напоминает уже действующий автомобильный утильсбор и «технологический сбор» на электронику, который будет введен в декабре текущего года: обществу объясняют необходимость защиты отечественного производителя, стоимость импортной продукции растет, а российский производитель получает дополнительные ресурсы и защиту от конкуренции, не испытывая при этом давления, которое заставляло бы его ускорить получение результата.

📌 Напомним, согласно утвержденной правительством комплексной госпрограмме развития авиапрома, за 2023-25 годы отечественный авиазаводы для замены устаревшего парка должны были выпустить 127 самолетов различных типов, включая MC-21, SJ-100, Ил-114 и Ту-214. На деле флот гражданской авиации пополнился лишь на 13 новых бортов — 12 «суперджетов» и один Ту-214. Причем последний не используется для пассажирских перевозок: на нем летает вице-премьер Денис Мантуров.

◼️ В итоге российские авиаперевозчики начали пополнить парки расконсервированными старыми самолетами, в том числе советскими, для поддержания пассажиропотока. Речь идёт о восстановлении «Ростехом» девяти Ту-204-214, двух Ил-96 и одного Ан-148. По оценкам экспертов, этим воздушным судам около 30 лет. Также в строй вводятся два Boeing 747, от которых отказались в пандемию. Сертификаты их летной годности закончились с 2021 по 2024 год.

⚫️ Получается странная конструкция: отечественные импортозамещенные самолеты обещают годами, сроки их поставок постоянно сдвигаются, планы пересматриваются, а платить пассажир должен уже сегодня.

◼️ Сбор превратится в сотни миллиардов уже сейчас, а новый отечественный самолёт всё равно останется проектом с очередной датой запуска. Для бюджета это удобный источник денег, для авиакомпаний — дополнительные издержки, а для пассажира — ещё одна прибавка к цене билета за результат, который ему обещают когда-нибудь потом...

🖋В России вся жизнь — игра «башен Кремля». Башни Торчат

Мировые цены на пшеницу демонстрируют стремительный рост на фоне перебоев с поставками из Черноморского региона, пишет Reuters. Фьючерсы на Чикагской бирже поднялись на 40% от июньских минимумов, достигнув максимума за три с половиной года. Только за последний месяц рост составил 18%, при этом 26 августа котировки подскочили на 6,4% за одну сессию.

Сильнее всего пострадал украинский экспорт. До обострения около 90% зернового экспорта страны проходило через черноморские порты. Попытка перенаправить грузопотоки через Дунай уперлась в ограниченную пропускную способность. В конце августа у Сулинского канала ожидали прохода до 77 судов, а пропускная способность составляла всего 2-3 судна в сутки. Простой одного судна обходился примерно в $8 тыс. ежедневно. Задержки усугубляют нехватка лоцманов, приоритет топливных грузов и частые воздушные тревоги.

Россия также столкнулась с проблемами на традиционном экспортном направлении. По данным Reuters, в июле-августе российский экспорт зерна сократился примерно на 31% год к году, а в сентябре ожидается еще более резкое падение. В ответ российские компании начали приспосабливать под экспорт зерна терминалы на Балтике и в Арктике.

По оценкам Kpler, российский экспорт пшеницы в сентябре, сократится примерно до 1 млн тонн с 5 млн тонн годом ранее, украинский — вдвое, до 1 млн тонн. Совокупно на РФ и Украину приходилось более четверти мировой торговли пшеницей.

Крупнейшие импортеры Азии, Ближнего Востока и Африки месяцами откладывали альтернативные закупки в надежде на восстановление черноморской логистики. Теперь их запасы истощаются. Особенно критична ситуация в Азии: так, Индонезия, второй по величине импортер в мире, получила из Черного моря лишь около 60 тыс. тонн в сентябре против полумиллиона тонн годом ранее.

«Очень мало судов заходит на погрузку, и та малость, что экспортируется, идет некоторым покупателям на Ближнем Востоке и в Африке. В Азию ничего не направляется», — констатирует аналитик Kpler Ишан Бхану.

Британские морские страховщики через Объединенный военный комитет (JWC) включили Черное море за пределами территориальных вод России и Украины в зону повышенного риска. Судовладельцам теперь требуется отдельный страховой полис, покрывающий полную стоимость судна. Стоимость страхования одного рейса выросла на сотни тысяч долларов, что делает черноморские перевозки экономически нецелесообразными для многих операторов.

Согласно данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, индекс продовольственных цен в августе 2026 года достиг 133,3 пункта — максимума с ноября 2022 года. Индекс цен на зерновые поднялся до 116,3 пункта, обновив максимум с мая 2024 года. Мировые цены на пшеницу выросли на 2,6% за месяц и на 15% в годовом исчислении.

При этом ситуация пока не похожа на продовольственный шок 2022 года. По сентябрьскому прогнозу Министерства сельского хозяйства США, мировое производство пшеницы в сезоне 2026-2027 составит около 819 млн тонн, а конечные запасы — порядка 275 млн тонн. Однако производство снижается с рекордного уровня предыдущего сезона, а мировая торговля сократится примерно на 6%. Россия при этом сохраняет позицию крупнейшего экспортера пшеницы, хотя ее поставки ограничены логистическими проблемами.

Дополнительное давление создают проблемы с другими зерновыми культурами. Reuters отмечает, что в сезоне 2026-2027 мировое производство кукурузы может оказаться примерно на 30 млн тонн ниже потребления — крупнейший разрыв более чем за 30 лет. Это усиливает общий спрос на зерновые и делает рынок чувствительнее к любым перебоям в поставках.

У коллектива криптоканала складывается ощущение, что нынешний зерновой кризис — часть операции по переформатированию глобального продовольственного рынка. Рынок столкнулся не столько с физическим исчезновением зерна, сколько с удорожанием и усложнением его доставки: чем больше рисков приходится на перевозчика — тем выше конечная цена для импортера. Страховые премии в сотни тысяч долларов за рейс фактически закрывают черноморский маршрут для независимых операторов, оставляя контроль над перевозками узкому пулу крупных трейдеров, способных нести эти издержки. Параллельно рост биржевых котировок на 40% обеспечивает миллиардные спекулятивные прибыли хедж-фондам, заранее нарастившим длинные позиции по пшенице.

А самое главное, все это легко можно списать на геополитику: как известно, война — что России с Украиной, что США с Ираном — спишет все, уважаемые читатели.