Кажется, чего бы это вдруг так запылали Франция, Италия, другие страны Европы? Ларчик открывается просто - в поддержку укрохунты столько влили, что денег не осталось на решение внутренних проблем. А у России, Китая и США есть свои проблемы... За счет кого решать? Как говорится, тут без вариантов - за счет Европы. Богатый Буратино без яиц признаков геополитической субъектности... Вот и пришла пора организовать встречу на троих... О том, что так и будет, писал еще пару лет назад на закрытом канале тут.

❗️Ким Чен Ын впал в кому после кровоизлияния в мозг и был экстренно госпитализирован в одну из больниц Пекина — таблоид The Sun

Официального подтверждения этой информации нет. В последний раз лидера КНДР видели на публике 11 октября

Похожие слухи о смерти Ким Чен Ына уже ходили в 2020 году. Надёжных подтверждений этой информации нет

Подписаться. - TG | MAX

ЕАЭС может споткнуться о Вьетнам: новые конкуренты с низкими пошлинами

18 октября Вьетнам подписал соглашение о свободной торговле со Швейцарией, Норвегией, Исландией и Лихтенштейном. Соглашение пока не вступило в силу: сторонам ещё предстоит завершить внутренние процедуры. Но после этого товары из стран EFTA смогут заходить на вьетнамский рынок по пониженным, а по части позиций — нулевым ставкам.

Это, конечно, не останется без последствий. У ЕАЭС свободная торговля с Вьетнамом действует с 2016 года. В 2026-м Вьетнам завершает отмену пошлин ещё примерно по 10% товарных позиций — в том числе по машинам, оборудованию, инструментам и запчастям.

До сих пор это давало условному российскому поставщику фору перед швейцарским или норвежским конкурентом: российский товар ввозился с льготой, европейский — по обычной ставке.Теперь эта фора исчезает, а вьетнамский покупатель будет сравнивать уже не пошлину, а цену, качество, сервис и условия оплаты.

У ЕС с Вьетнамом свободная торговля действует с 2020 года, но Швейцария и Норвегия в ЕС не входят и до сих пор не пользовались этой льготой. Новая сделка важна для дорогих ниш — фармацевтики, химии, электротехники, промышленного оборудования. В 2025 году страны EFTA поставили во Вьетнам товаров на €1,14 млрд; среди главных статей были электрические машины, механическое оборудование, лекарства и рыба.

Удар по текущему российскому экспорту будет ограниченным. Россия продаёт Вьетнаму прежде всего продовольствие, металлы и удобрения, там конкуренция со Швейцарией или Норвегией невелика. Риск в другом: ЕАЭС теряет преимущество именно в тех сегментах, где Россия хочет наращивать несырьевой экспорт — машины, комплектующие, химическую продукцию.

Есть и менее заметный, но более значимый эффект. Соглашение EFTA позволяет при определённых условиях учитывать компоненты из ЕС и стран АСЕАН при подтверждении происхождения товара.

Проще говоря, швейцарская компания сможет собрать оборудование из немецких и азиатских деталей, провести достаточную переработку и всё равно претендовать на льготную ставку во Вьетнаме. Российскому поставщику нужно подтвердить происхождение товара ЕАЭС и оформить сертификат. Для сложной техники и небольших партий запчастей это влияет на удобство и стоимость поставки.

Вьетнам не закрывает рынок для России. Он перестаёт давать российским поставщикам скидку за сам факт происхождения товара из ЕАЭС. После вступления соглашения EFTA в силу продавать придётся не тарифную льготу, а готовое предложение: технику, сервис, запчасти, кредит и надёжные расчёты.

Европа протестует. Кто получит политическую выгоду?

Беспорядки во Франции и Италии имеют разные поводы, но общую экономическую подоплёку. Во Франции школьники и студенты требуют нормальных условий обучения и перспектив трудоустройства. В Италии людей беспокоят дороговизна жизни и социальные проблемы. Радикалы превращают часть демонстраций в столкновения с полицией. Но искать за всеми этими событиями единого организатора бессмысленно: накопившегося недовольства может быть достаточно и без внешнего управления.

Гораздо интереснее, кто сможет использовать происходящее. Во Франции Жан-Люк Меланшон и другие формальные левые рассчитывают превратить социальные протесты в политическую поддержку перед президентскими выборами 2027 года. Однако погромы работают и на их противников. Когда горят магазины, избиратель начинает думать не о недостатке учителей, а о недостатке полицейских. Это уже выгодно Марин Ле Пен и другим правым, обещающим восстановить порядок.

В Италии положение иное. Джорджа Мелони (как бы правая) сама руководит правительством и отвечает за состояние экономики. Но уличное насилие позволяет ей переключать внимание с цен и зарплат на безопасность. В результате протестующие могут помочь политикам, против которых первоначально выступали.

За протестами стоит более серьёзная проблема. Европейская экономика растёт медленно, государственные долги велики, а расходы на оборону и обслуживание этих долгов увеличиваются. Франция пытается сократить бюджетный дефицит при государственном долге, приближающемся к 120% ВВП. Италия живёт в условиях слабого экономического роста и проблемного бюджета.

Деньги у европейских государств не закончились. Но теперь увеличение одних расходов всё чаще требует сокращения других. Дополнительные средства на ВПК, образование, пенсии или социальную поддержку приходится искать за счёт налогов, заимствований либо перераспределения существующих бюджетов. Каждое такое решение затрагивает чьи-то интересы.

Особенно болезненно это воспринимает молодёжь. Предыдущие поколения получили относительно доступное жильё, социальные гарантии и возможность улучшать своё положение по мере экономического роста. Нынешним молодым европейцам всё чаще предлагают более дорогую жизнь, менее доступную собственность и неопределённые перспективы.

Есть здесь и американский интерес. Как и много чей ещё, включая внутриполитических игроков. Белый дом давно критикует европейский политический истеблишмент и заинтересована в усилении близких ей консервативных сил. Социальные потрясения позволяют Вашингтону указывать на слабости европейской модели. Как сказали бы классики – мы же с вами не хотим, чтобы у нас были события, похожие на Париж? Доказательств причастности американцев к организации беспорядков нет, да это и необязательно. Политическую выгоду можно извлекать из чужого кризиса, не создавая его.

В более долгосрочной перспективе возможен пересмотр привычного европейского политического разделения. Левые предлагают перераспределять доходы, правые — защищать национальные интересы, ограничивать миграцию и укреплять порядок. Но растёт пространство для сил, способных соединить социальные гарантии с национальным протекционизмом. Такой политический синтез может оказаться привлекательнее традиционных партийных программ.

Главным показателем станет не количество подожжённых автомобилей, а способность протестующих остановить нормальную работу экономики. Если к французским студентам присоединятся транспортники, энергетики, бюджетники и профсоюзы, то игнорировать уже не получится. Поэтому объявленная на 5 ноября межотраслевая забастовка — будет важным маркером.

Если же движение останется преимущественно молодёжным и будет сопровождаться погромами, власти получат возможность перевести конфликт из социально-экономической плоскости в правоохранительную. И разогнать этот праздник непослушания.

Перестановки в правительстве России имеют чёткий смысл

Начнем с главного. Оснований говорить о подготовленной отставке Мишустина пока нет. Но его отношения с ключевыми подчинёнными могут измениться: вместо давнего соратника во главе аппарата появляется выходец из Минфина, а сам Силуанов получает более высокий статус.

Силуанов — наиболее очевидный выгодоприобретатель, особенно в связке с Окладниковой. Вице-премьерский статус усиливает его позиции в спорах с другими ведомствами. Руководитель аппарата влияет на подготовку решений, согласование документов и контроль исполнения. Если эту должность займёт первый заместитель министра финансов, бюджетные ограничения, вероятно, будут жёстче учитываться ещё до того, как предложения попадут к премьеру. Однако Окладникова будет подчиняться Мишустину: считать аппарат правительства переданным в личное распоряжение Силуанова преждевременно.

Причина такого усиления понятна. Дефицит бюджета за январь—сентябрь это 5,186 трлн рублей, а прогноз на весь год увеличен до 7,345 трлн. Всё важнее становится возможность ограничивать запросы министерств, регионов и крупных получателей господдержки. Силуанову фактически добавляют политического веса для отказа тем, кто привык добиваться финансирования благодаря своему влиянию.

Поэтому объяснение через «победу системных либералов» мало что проясняет. Бюджетная дисциплина вполне совместима с большими расходами на оборону и отдельные промышленные проекты: экономить можно на остальных направлениях. Но из повышения Силуанова нельзя вывести ни решение расширить СВО, ни новую всеобщую налоговую реформу.

Для Мишустина уход Григоренко означает потерю проверенного помощника на ключевом посту. Руководитель аппарата знает приоритеты премьера, готовит решения и обеспечивает их прохождение через правительственную систему. Замена такого человека неизбежно требует перестройки работы.

Дальнейшая судьба Григоренко здесь принципиальна. Вроде бы это Сбер, но назначение и обязанности пока не подтверждены. Если Григоренко получит крупный технологический проект с финансированием и поддержкой президента, это будет сужение общеправительственных полномочий при сохранении доверия. Проект объединения микроэлектронных активов с участием Сбера действительно существует.

Замена Трутнева Кожемяко больше похожа на передачу дел с сохранением преемственности. Кожемяко руководил четырьмя дальневосточными регионами и обладает собственными связями и опытом. Его трудно считать просто исполнителем воли предшественника. Для Кремля это понятный выбор: управлять округом будет человек, которому знакомы местные администрации, бизнес и хозяйственные проблемы.

Трутнев при уходе теряет конкретные полномочия — одновременно в правительстве и в округе. Возможный переход в администрацию президента компенсирует эту потерю только при наличии влиятельного направления работы. Само название должности ничего не решает: помощник президента может иметь серьёзные возможности, а может заниматься ограниченным кругом поручений.

Никитин, судя по объявленной схеме, получает настоящее повышение. На уровне вице-премьера он сможет согласовывать вопросы отрасли с Минфином, промышленным блоком и регионами. Поэтому назначение Ядрова министром ещё не означает, что Никитина лишают влияния. Для самого Ядрова переход из Росавиации в Минтранс — существенное расширение ответственности.

Объяснять эту пару назначений борьбой Ротенбергов и Ковальчуков пока рано. Работа чиновника при определённом начальнике не доказывает его принадлежность к деловой группе. Реальное перераспределение влияния проявится в назначениях заместителей, инвестиционных программах и контрактах.

Наиболее вероятное следствие всей реформы — более избирательное финансирование при сохранении прежних приоритетов. Одни проекты будут защищены политическими решениями, другим придётся сокращать расходы или ждать. Это также может усилить роль президента как арбитра: чем труднее получить деньги обычным согласованием, тем важнее прямое поручение сверху.

Встреча Путина, Си и Трампа в Шеньчжене: еще не Ялта, но первый шаг в ее направлении

The Wall Street Journal пишет, что 9 октября президенты России и США договорились по телефону о встреча втроём с Си Цзиньпином в ноябре на саммите АТЭС в Шэньчжэне. Вчера, 19 октября, Трамп подтвердил возможность такой встречи.

По мнению источников газеты, Путин видит этот формат как вторую Ялту – раздел мира на сферы влияния. Сравнение возможной встречи Путина, Трампа и Си Цзиньпина со Второй Ялтинской конференцией выглядит эффектно, но разница принципиальная.
 
В феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль договаривались о послевоенном устройстве мира. За столом переговоров находились лидеры держав, которые совместно разгромили общего врага и теперь решали, как распорядиться результатами победы. У них были противоречия, но существовала общая отправная точка – это завершение мировой войны на условиях победившей коалиции.
 
Сегодня никакой общей победы нет. Россия и США не союзники, а Китай и США рассматривают друг друга как главных стратегических конкурентов. Более того, противостояние с Китаем закреплено в американских стратегических документах. Вашингтон не собирается договариваться с Пекином о разделе плодов совместной победы, он пытается сохранить собственное глобальное лидерство в условиях усиления конкурента.
 
Поэтому возможная встреча трех лидеров – это точно не повторение Ялты. Возможно будет попытка определить правила сосуществования крупнейших центров силы в мире, где ни один из них не может игнорировать интересы двух других без серьезных последствий для себя.
 
США идут на встречу России и пытаются урегулировать украинский конфликт, чтобы не допустить дальнейшего сближения Москвы и Пекина. Москва стремится обеспечить собственные интересы безопасности и добиться признания своих геополитических требований. Пекин заинтересован в сохранении стратегической инициативы, недопущении консолидации противников Китая и формировании международной среды, в которой американское доминирование больше не является безусловным.
 
Эти интересы не совпадают. Однако именно поэтому переговоры между тремя державами могут иметь значение, выходящее далеко за пределы Украины.
 
Вопрос не в том, поделят ли Путин, Трамп и Си мир на сферы влияния по образцу 1945 года. Вопрос в том, смогут ли они договориться о границах допустимого соперничества, взаимных ограничениях и правилах, которые не позволят конкуренции перерасти в прямое столкновение крупнейших держав. И здесь есть один интересный вариант – распилить на троих Европу. Кто-то должен послужит топливом для будущего мирового торгово-экономического и технологического рывка.

Что такое сегодня Евросоюз? Это достаточно большой экономический союз, но без военной силы и, соответственно, без геополитических яиц. Да, Британия ими еще обладает, но она не часть Евросоюза. Германия и Франция сегодня – это тень былого величия. Италия, со времен Римской империи, никогда больше не была на первых ролях.

Страны, в которых полиция неделями не может усмирить распоясавшихся мародеров, не могут ожидать того, что с ними будут вести разговор на равных. Их надо прессовать. Об этом, думаю, речь и пойдет на саммите троих. И то, что будущее управление миром будет расписано на троих, между Россией, КНР и США, с закреплением соответствующих сфер влияния, писал на закрытом канале еще два года назад.

Кстати, думаю, вторая Ялта пройдет тоже в Ялте. В нашей Ялте. Символизм будет соблюден.