💥Ночной удар: ТЭЦ-6 в Киеве, производство «Протона» в Харькове и сухогруз южнее Одессы
ВС России продолжают серию ударов дронами по логистической и энергетической инфраструктуре Украины, а также по судам, работающим на ВСУ. География охватила Киев, Харьков и акваторию Черного моря.
В Киеве целью стала ТЭЦ-6, которая обеспечивает электроэнергией объекты военной логистики и места хранения вооружения и техники. В Харькове удары пришлись по двум объектам: цехам в промышленной зоне «Протон», где выпускались комплектующие для вооружения и военной техники ВСУ, и складским помещениям, оборудованным под сборку и хранение беспилотников.
Отдельно на переходе морем в 18 км южнее Одессы поражен сухогруз, доставлявший грузы для ВСУ. Удар охватывает энергоснабжение военной логистики, производство комплектующих и морские перевозки.
ВС России продолжают серию ударов дронами по логистической и энергетической инфраструктуре Украины, а также по судам, работающим на ВСУ. География охватила Киев, Харьков и акваторию Черного моря.
В Киеве целью стала ТЭЦ-6, которая обеспечивает электроэнергией объекты военной логистики и места хранения вооружения и техники. В Харькове удары пришлись по двум объектам: цехам в промышленной зоне «Протон», где выпускались комплектующие для вооружения и военной техники ВСУ, и складским помещениям, оборудованным под сборку и хранение беспилотников.
Отдельно на переходе морем в 18 км южнее Одессы поражен сухогруз, доставлявший грузы для ВСУ. Удар охватывает энергоснабжение военной логистики, производство комплектующих и морские перевозки.
🔥46👍17👏4❤3🤬1😢1
💥ВС России нанесли повторный удар по мосту в Днепропетровске
Продолжается серия ударов по мостам в украинских городах. Ранее сообщалось об атаках на переправы в Запорожье, Киеве и других регионах.
Продолжается серия ударов по мостам в украинских городах. Ранее сообщалось об атаках на переправы в Запорожье, Киеве и других регионах.
🔥70👍20🤬1😢1
Польша: за что дерутся Туск, Навроцкий и Качиньский
У нынешнего польского кризиса два уровня. Первый — борьба за влияние на Варшаву между Брюсселем и Вашингтоном. Второй — передел власти внутри самой Польши накануне парламентских выборов 2027 года. Причём внутренняя борьба значительно сложнее: там каждый пытается решить собственные задачи за счёт остальных.
История с Конституционным трибуналом — наиболее заметная часть этого процесса. Суд, способный признавать законы неконституционными, представляет ценность не только как правовой институт, но и как инструмент ограничения политических противников. Тем более, что президент Польши может наложить вето, которое преодолеть парламентским голосованием, при нынешних раскладах, невозможно. А у правительства Польши сравнимого инструмента нет. Но очень хочется.
Начнём с внешнего уровня. Дональд Туск делает ставку на Евросоюз. Для него это деньги, политическая поддержка и возможность участвовать в формировании европейской политики. Кароль Навроцкий ориентируется прежде всего на США, стремясь сохранить самостоятельность Варшавы в отношениях с Брюсселем.
Но считать происходящее американской или европейской операцией было бы слишком просто. У польских политиков достаточно собственных амбиций, чтобы устроить кризис без посторонней помощи. Говоря словами Мандельштама, воевать поляки умеют так себе, но бунтовать – отлично.
В 2027 году Польшу ждут парламентские выборы. Однако привычная расстановка сил меняется: польские правые больше не подчиняются одному политическому руководству. Партия «Право и справедливость» (PiS) Ярослава Качиньского теряет прежние позиции. Бывший премьер Матеуш Моравецкий с группой депутатов создал собственное объединение «Развитие плюс». Отдельно действуют «Конфедерация» и националисты Гжегожа Брауна.
По октябрьским опросам, PiS поддерживают около 23% избирателей, «Конфедерацию» — 12,6%, партию Брауна — 9,2%, объединение Моравецкого — 5,3%. Вместе это значительная сила. Но сложить проценты гораздо проще, чем договориться о совместном управлении страной. Польские правые внутри себя друг-друга на дух не переносят
В этом контексте скандал вокруг Конституционного трибунала создаёт для оппозиции удобную политическую повестку. Вместо споров о том, кому возглавлять правых, появляется общий противник — действующее правительство Туска. Вместо выяснения отношений между партиями — обвинения в государственном перевороте и препятствии ему.
Это понятная тема для мобилизации избирателей, позволяющая временно отодвинуть внутренние разногласия. У правительства тоже есть свой расчёт. Продолжение судебного конфликта позволяет оправдывать необходимость дальнейшей реформы государственных институтов.
Так что, внутри Польши, за публичными заявлениями о защите Конституции стоят вполне практические задачи: удержать избирателей, ослабить конкурентов и обеспечить себе влияние после выборов. Причём судьи Конституционного трибунала назначаются на девять лет, поэтому результаты нынешней борьбы могут пережить не одно правительство. Что может быть некоторой политической гарантией для победителей в этой борьбе.
Для России эти процессы не означают перспективы смены польского внешнеполитического курса. Все участники процесса сохраняют антироссийские позиции, хотя все вопросы, связанные с Украиной, наверняка приобретут особую остроту (и сложность согласования) на фоне ущемленного национального гонора.
У нынешнего польского кризиса два уровня. Первый — борьба за влияние на Варшаву между Брюсселем и Вашингтоном. Второй — передел власти внутри самой Польши накануне парламентских выборов 2027 года. Причём внутренняя борьба значительно сложнее: там каждый пытается решить собственные задачи за счёт остальных.
История с Конституционным трибуналом — наиболее заметная часть этого процесса. Суд, способный признавать законы неконституционными, представляет ценность не только как правовой институт, но и как инструмент ограничения политических противников. Тем более, что президент Польши может наложить вето, которое преодолеть парламентским голосованием, при нынешних раскладах, невозможно. А у правительства Польши сравнимого инструмента нет. Но очень хочется.
Начнём с внешнего уровня. Дональд Туск делает ставку на Евросоюз. Для него это деньги, политическая поддержка и возможность участвовать в формировании европейской политики. Кароль Навроцкий ориентируется прежде всего на США, стремясь сохранить самостоятельность Варшавы в отношениях с Брюсселем.
Но считать происходящее американской или европейской операцией было бы слишком просто. У польских политиков достаточно собственных амбиций, чтобы устроить кризис без посторонней помощи. Говоря словами Мандельштама, воевать поляки умеют так себе, но бунтовать – отлично.
В 2027 году Польшу ждут парламентские выборы. Однако привычная расстановка сил меняется: польские правые больше не подчиняются одному политическому руководству. Партия «Право и справедливость» (PiS) Ярослава Качиньского теряет прежние позиции. Бывший премьер Матеуш Моравецкий с группой депутатов создал собственное объединение «Развитие плюс». Отдельно действуют «Конфедерация» и националисты Гжегожа Брауна.
По октябрьским опросам, PiS поддерживают около 23% избирателей, «Конфедерацию» — 12,6%, партию Брауна — 9,2%, объединение Моравецкого — 5,3%. Вместе это значительная сила. Но сложить проценты гораздо проще, чем договориться о совместном управлении страной. Польские правые внутри себя друг-друга на дух не переносят
В этом контексте скандал вокруг Конституционного трибунала создаёт для оппозиции удобную политическую повестку. Вместо споров о том, кому возглавлять правых, появляется общий противник — действующее правительство Туска. Вместо выяснения отношений между партиями — обвинения в государственном перевороте и препятствии ему.
Это понятная тема для мобилизации избирателей, позволяющая временно отодвинуть внутренние разногласия. У правительства тоже есть свой расчёт. Продолжение судебного конфликта позволяет оправдывать необходимость дальнейшей реформы государственных институтов.
Так что, внутри Польши, за публичными заявлениями о защите Конституции стоят вполне практические задачи: удержать избирателей, ослабить конкурентов и обеспечить себе влияние после выборов. Причём судьи Конституционного трибунала назначаются на девять лет, поэтому результаты нынешней борьбы могут пережить не одно правительство. Что может быть некоторой политической гарантией для победителей в этой борьбе.
Для России эти процессы не означают перспективы смены польского внешнеполитического курса. Все участники процесса сохраняют антироссийские позиции, хотя все вопросы, связанные с Украиной, наверняка приобретут особую остроту (и сложность согласования) на фоне ущемленного национального гонора.
🤔29❤16💯12🔥1
Российская экономика: стагнация становится нормой
Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) представил октябрьский прогноз развития российской экономики до 2029 года. Если убрать привычную терминологию о замедлении роста и макроэкономической стабилизации, картина получается довольно удручающая.
Причём речь не о катастрофическом сценарии. ВВП продолжает расти, население работает, потребление увеличивается, инфляция постепенно снижается. Но за этим внешним благополучием скрывается куда более неприятная перспектива.
В 2026 году ЦМАКП ожидает увеличения ВВП всего на 0,5–0,7%, в 2027-м — на 1–1,3%. К 2029 году прогнозируется ускорение до 1,3–1,7%. В результате за четыре года российская экономика прибавит совокупно около 4–5%. Примерно столько экономика с устойчивыми темпами роста 4% получает за один год. Но главный диагноз содержится не в прогнозе ВВП, а в динамике инвестиций.
В 2025 году инвестиции в основной капитал сократились на 2,3%. В 2026-м ожидается падение ещё примерно на 5%. На 2027–2029 годы прогнозируется восстановление — около 2% ежегодно. Даже при реализации такого сценария годовой объём инвестиций к концу прогнозного периода останется ниже уровня 2024 года. И это происходит в стране, официально взявшей курс на технологический суверенитет, импортозамещение, роботизацию и модернизацию промышленности.
Как это реализовать, при таких цифрах, совершенно непонятно. Новое оборудование, производственные линии и технологические разработки требуют капитальных вложений. Причём значительная часть расходов необходима даже не для расширения выпуска, а для замены устаревающих мощностей и поддержания инфраструктуры.
Отдельные отрасли могут развиваться значительно быстрее, но тогда ограниченные ресурсы перераспределяются в пользу приоритетных направлений, а успех одних производств сопровождается недофинансированием остальных.
Не менее выразителен инфляционный прогноз. Ещё в мае ЦМАКП ожидал инфляцию по итогам 2026 года на уровне 4,6–5%. Теперь — 7,2–7,3%. За пять месяцев прогноз ухудшился примерно на 2,5 процентного пункта, хотя ожидания экономического роста практически не изменились. Экономика почти перестала расти, но инфляция никуда не исчезла.
Возникает своеобразная ловушка: дорогие деньги ограничивают возможности предприятий, слабая динамика производительности сдерживает предложение, а инфляция требует продолжения жёсткой денежно-кредитной политики. Это не единственный механизм инфляции, но рассчитывать, что одно снижение ключевой ставки автоматически восстановит экономическую активность, было бы наивно.
Что будет предприниматься? По видимому, дальнейшее вытряхивание денег из населения. Пока определённую поддержку экономике обеспечивает именно потребление населения. В 2026 году ЦМАКП ожидает его роста примерно на 3,5%. Но уже в 2027-м — всего на 1,4–1,7%. Одновременно рост реальных зарплат должен замедлиться с нынешних 3,9–4% до 1–1,4%.
Это похоже на постепенное исчерпание прежнего механизма поддержания экономической активности. Высокие государственные расходы, рост занятости и зарплат обеспечивали спрос, но не привели к сопоставимому устойчивому увеличению производительности. Российская экономика рискует перейти от модели развития к модели дорогостоящего поддержания собственного существования.
Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) представил октябрьский прогноз развития российской экономики до 2029 года. Если убрать привычную терминологию о замедлении роста и макроэкономической стабилизации, картина получается довольно удручающая.
Причём речь не о катастрофическом сценарии. ВВП продолжает расти, население работает, потребление увеличивается, инфляция постепенно снижается. Но за этим внешним благополучием скрывается куда более неприятная перспектива.
В 2026 году ЦМАКП ожидает увеличения ВВП всего на 0,5–0,7%, в 2027-м — на 1–1,3%. К 2029 году прогнозируется ускорение до 1,3–1,7%. В результате за четыре года российская экономика прибавит совокупно около 4–5%. Примерно столько экономика с устойчивыми темпами роста 4% получает за один год. Но главный диагноз содержится не в прогнозе ВВП, а в динамике инвестиций.
В 2025 году инвестиции в основной капитал сократились на 2,3%. В 2026-м ожидается падение ещё примерно на 5%. На 2027–2029 годы прогнозируется восстановление — около 2% ежегодно. Даже при реализации такого сценария годовой объём инвестиций к концу прогнозного периода останется ниже уровня 2024 года. И это происходит в стране, официально взявшей курс на технологический суверенитет, импортозамещение, роботизацию и модернизацию промышленности.
Как это реализовать, при таких цифрах, совершенно непонятно. Новое оборудование, производственные линии и технологические разработки требуют капитальных вложений. Причём значительная часть расходов необходима даже не для расширения выпуска, а для замены устаревающих мощностей и поддержания инфраструктуры.
Отдельные отрасли могут развиваться значительно быстрее, но тогда ограниченные ресурсы перераспределяются в пользу приоритетных направлений, а успех одних производств сопровождается недофинансированием остальных.
Не менее выразителен инфляционный прогноз. Ещё в мае ЦМАКП ожидал инфляцию по итогам 2026 года на уровне 4,6–5%. Теперь — 7,2–7,3%. За пять месяцев прогноз ухудшился примерно на 2,5 процентного пункта, хотя ожидания экономического роста практически не изменились. Экономика почти перестала расти, но инфляция никуда не исчезла.
Возникает своеобразная ловушка: дорогие деньги ограничивают возможности предприятий, слабая динамика производительности сдерживает предложение, а инфляция требует продолжения жёсткой денежно-кредитной политики. Это не единственный механизм инфляции, но рассчитывать, что одно снижение ключевой ставки автоматически восстановит экономическую активность, было бы наивно.
Что будет предприниматься? По видимому, дальнейшее вытряхивание денег из населения. Пока определённую поддержку экономике обеспечивает именно потребление населения. В 2026 году ЦМАКП ожидает его роста примерно на 3,5%. Но уже в 2027-м — всего на 1,4–1,7%. Одновременно рост реальных зарплат должен замедлиться с нынешних 3,9–4% до 1–1,4%.
Это похоже на постепенное исчерпание прежнего механизма поддержания экономической активности. Высокие государственные расходы, рост занятости и зарплат обеспечивали спрос, но не привели к сопоставимому устойчивому увеличению производительности. Российская экономика рискует перейти от модели развития к модели дорогостоящего поддержания собственного существования.
🤬67💯8🤔4❤3🔥1😁1