❗️ «Ламповый Преемник» специально для Telegram-канала «БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР»

МИД, Чадаев, «трусы и крестик»

То, как Мария Захарова прокомментировала решение Азербайджана объявить в международный розыск Алексея Чадаева, Семёна Уралова и Ивана Князева, может быть предметом спора. Кто-то скажет – «беззубо». Мы же остановимся на «дипломатично». Но что особенно привлекло наше внимание, так это первая фраза Марии Владимировны: «Заявления указанных частных лиц ни в коей мере не отражают подходы Москвы к Азербайджану и отношениям с Республикой». Запомним.

Сам Алексей Чадаев (пусть простят нас Семён Уралов и Иван Князев, но считаем Алексея Викторовича самым заметным в их трио, поэтому ему и уделим больше внимания) после этой истории сложил полномочия советника министра транспорта РФ на общественных началах. И это, на наш взгляд, мужское решение. Как и объяснил Чадаев, Россия занимается международным транспортным коридором «Север–Юг», где Азербайджан – один из ключевых партнеров. Когда твои частные публичные рассуждения начинают создавать проблемы для межгосударственного проекта такого масштаба, отделить себя от государственной должности – вполне логичный поступок. Уважаем.

Теперь о том, что же такого наговорили наши политологи… В ходе обсуждения, в том числе отвечая на вопросы зрителей, участники начали перебирать теоретические сценарии возможных действий России при дальнейшем обострении отношений с Азербайджаном: от смены власти и использования внутренних противоречий до «десантной операции в Баку» и возможных ударов по объектам инфраструктуры в случае вооружённого столкновения. Это были именно гипотетические рассуждения, а не прямые призывы к войне: в конце Чадаев отдельно оговорился, что наличие таких сценариев «не значит, что их надо воплощать». Поэтому квалификация Баку этих рассуждений как призывов к насильственному изменению строя и прочему – уже вопрос юридической интерпретации. Небезупречной.

Но есть и другая сторона: как ни крути, но в таком ключе о государстве, с которым твоя собственная страна официально декларирует союзническое взаимодействие, публично не рассуждают. Даже теоретически. Особенно когда один из участников разговора – действующий советник федерального министра.

И вот здесь мы подходим к важному моменту. А был ли мальчик, то есть, партнер? Потому что в российско-азербайджанских отношениях сегодня существуют словно две параллельные реальности.
В первой – официальной – Россия и Азербайджан связаны Декларацией о союзническом взаимодействии от 22 февраля 2022 года. На неё сейчас прямо сослалась Захарова. Есть огромные экономические интересы и тот же стратегически важный коридор «Север–Юг».

А во второй – неофициальной – отношения Москвы и Баку находятся, пожалуй, в худшей точке за многие годы. И выпуск Чадаева сотоварищи интересен именно поэтому. При всей радикальности обсуждавшихся там сценариев он не возник в информационном вакууме. Это в известной степени отражение того, как сегодня часть российской политической среды воспринимает Азербайджан.

Алиев больше не собирается признавать за Москвой какое-либо естественное право на верховенство на Южном Кавказе. Да и зачем ему это делать? За его спиной давно Турция, отношения с США получили новый импульс, главный конфликт с Арменией в значительной степени урегулирован, а зависимость от России уже совсем не та…

При этом стоит добавить, что, по нашему скромному мнению, наиболее радикальные из обсуждавшихся участниками программы сценариев – «снести», «расчленить», устроить десант в Баку – Россия сейчас просто не потянет.
Вот и получается немного как в анекдоте о крестике и трусах. Пора определяться…

Чадаев свой выбор сделал. Ушел из советников. Теперь очередь за Кремлём: либо союзническое взаимодействие с Азербайджаном действительно является содержательной политикой – со всеми вытекающими из этого компромиссами и ограничениями на публичную риторику в российском обществе… Либо отношения перешли в совершенно другое качество, и тогда пора перестать прикрывать это дипломатической формулой о «союзническом взаимодействии», а искать реальные рычаги влияния на Южном Кавказе. А то биполярка какая-то получается.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Англичане сегодня с явно провокационными целями практически непрерывно работают в районе нахождения фр "Адмирал Касатонов" и идущего под его охраной на Север газовоза "Портовый".

Кроме как провокацией такое внимание Р-8А английского люфтваффе к русским фрегату и газовозу ничем другим не называется.

🌾 Удобрения будут дорогими ещё долго. Как это использовать?

СoBank, это такой американский «Россельхозбанк», прогнозирует, что мировые цены на удобрения, прежде всего фосфатные, останутся повышенными как минимум до 2028 года. Фермеры уже сокращают внесение фосфора и калия на 10–15%, а рынок ограничен предложением аммиака, серы и фосфатного сырья.

Тут важен не столько рост доходов производителей удобрений, сколько изменение относительной себестоимости сельского хозяйства в разных странах. Россия обеспечивает себя основными видами удобрений сама, тогда как многие крупные аграрные державы сильно зависят от импорта. Бразилия, например, закупает за рубежом около 85% используемых удобрений.

Если высокая цена сохраняется несколько лет, она превращается из рыночного колебания в фактор конкурентоспособности. Импортозависимый фермер получает более дорогую тонну кукурузы, сои или пшеницы. Российский аграрий тоже сталкивается с ростом издержек, но государство может частично отделять внутренние цены от мировых через экспортные ограничения и регулирование поставок. Если, конечно, к тому есть политическая воля.

Не имеющие удобрений фермеры начинают менять свои привычки. Экономить начинают не только на объёме удобрений: сокращают интенсивность технологий, пересматривают структуру посевов, осторожнее расширяют площади. Поэтому долгий ценовой шок способен затормозить рост производства там, где сельское хозяйство завязано на импорт агрохимии.

Бразилия очень показательна. Россия поставляет ей удобрения, с которыми Бразилия выращивает огромные объёмы экспортной сои и кукурузы. Получается необычная зависимость: один из крупнейших аграрных центров мира частично опирается на российское сырьё для производства продукции, с которой затем конкурирует на мировом рынке.

Период до 2028 года создаёт для России редкое преимущество. Но реализовать это преимущество можно только при стратегическом подходе. Нужно использовать рост цен на удобрения не только в экспорте, но и как инструмент повышения конкурентоспособности АПК в целом. Если внутренний рынок получает удобрения заметно дешевле внешнего, Россия может удерживать себестоимость ниже, чем у конкурентов. Одновременно дорогая агрохимия способна тормозить расширение производства в Бразилии, ЕС и других импортозависимых странах. Для российского зерна это означает потенциально более сильные позиции на рынках Ближнего Востока, Африки и Азии.

Есть и второе «окно»: использование поставок самих удобрений. Которые можно превращать в более долгосрочные торговые отношения, связывая их с закупками зерна, продовольствия, техники, энергетики и расчётами в национальных валютах.

Существуют и слабые места. Чем выше мировая цена, тем сильнее желание производителей экспортировать и тем дороже государству обходится удержание дешёвого предложения внутри страны. Если внутренние цены будут слишком сильно следовать за мировыми, преимущество российского АПК быстро исчезнет. Нужно госрегулирование.

Россия может обладать удобрениями физически, но доходы зависят от доступа к морской логистике, страхования, расчётам. А также от интенсивности украинских ударов по российским портам. Неплохо бы убрать хотя бы последний фактор.

Московский экономический форум в МАХ