Вот такое письмо на тему доступа к оцифрованным архивам в регионах от одного из подписчиков канала пришло на почту. Проверил - информация соответствует действительности. Публикую письмо полностью, надеюсь, это как-то поможет в решении ситуации и снижении конских тарифов, которые ввели местные власти в Свердловской области в части доступа к оцифрованным архивам.

"Здравствуйте, уважаемый Юрий!

Давно читаю Вас и прошу помощи! Помогите спасти историю Урала от заградительных тарифов и придать максимальную огласку дикой ситуации, которая складывается в Свердловской области!

Под разговоры с высоких трибун про патриотизм, духовность и традиционные ценности на пятый год войны русским людям нанесен удар со спины. Правительство области 19 августа издало Постановление, согласно которому в Государственном архиве Свердловской области (ГАСО) и муниципальных архивах области отныне вводится оплата за удаленный просмотр оцифрованных документов. Тариф 11 рублей 73 копейки за один лист и ежегодно он будет увеличиваться на 4%.

Для сравнения цены в государственных архивах в регионах:

Тюмень и Тобольск - 80 копеек/лист
Алтайский край - 59 руб./час
Новосибирск - 200 руб./сут.
Санкт-Петербург - 77 руб./сут.
Рязань - 40 руб./час
Ярославль - 290 руб. за 5 суток
Краснодар - 90 руб. за 3 часа
Калуга - 38 руб./час
Владимир - 35 руб./час
Тула - 66 руб./час
Смоленск - 52 руб./час
Удмуртия - 62 руб./час
Омск - 90 руб./сут.

Красноярск - бесплатно
Саратов - бесплатно
Самара - бесплатно
Кемерово - бесплатно
Пермский край - бесплатно
Вологда - бесплатно
Иркутск - бесплатно

Что все это означает для простого исследователя? Ревизская сказка Нижнетагильского завода объемом более 500 листов теперь обойдется в сумму свыше 5 500 рублей только за просмотр одного дела. Консисторские экземпляры метрических книг объемом более 1 000 листов — более 12 000 рублей за просмотр каждого дела.

Полноценное генеалогическое исследование, требующее изучения десятков документов и просмотра десятков тысяч листов, станет финансово невозможным для простых граждан. Доступ к собственным корням напрямую теперь зависит от размера кошелька.

Причем речь идет не о сканировании, не об изготовлении копий и не о какой-то сложной работе архивиста. Документы уже оцифрованы и выложены на сервер. Деньги предлагается брать фактически за возможность открыть готовое изображение на экране.

Историки, краеведы и генеалоги годами ждали оцифровки в ГАСО, ведь рядом прекрасные примеры очень лояльных и дружелюбных к исследователю государственных архивов Челябинска, Тюмени и Перми. Но вместо доступа к нашему наследию нам выставляют счет.

Власти торжественно отрапортовали о свободном доступе к архивным документам, не выходя из своего дома, но забыли упомянуть, что дом, вероятно, должен быть на Рублевке. Получается, что чиновники попросту ввели имущественный ценз на право людей знать свои корни.

Уже направлены обращения и заявления в Администрацию Президента, в Росархив, Генпрокуратуру РФ, Свердловское УФАС, Губернатору Свердловской области, Главное управление Минюста России, Счетную и Общественную палаты, Заксобрание Свердловской области.

Патриотизм не должен продаваться по прейскуранту; знание истории своей страны — это базовое право гражданина".

Телеграм канал Мадам Секретарь (@madam_secretar) специально для канала Большой Трансфер (@bigtransfer2024)

США сейчас явно подходят к большому политическому перекрестку. Геополитическое давление растет, ставки становятся выше, и поэтому особенно интересно посмотреть, кого вообще страна может предложить в качестве следующего президента.

Если брать республиканцев, то наиболее очевидны несколько фигур. Джей Ди Вэнс — человек с военным прошлым, но совсем не с военной психологией. Наоборот, он скорее выступает за сделки, компромиссы и попытку договориться со всеми. Есть Марко Рубио — классический карьерный политик. Есть Рон Десантис, тоже служивший в армии, хотя пока непонятно, насколько серьезны его президентские перспективы.

То есть формально среди потенциальных кандидатов есть люди с военным опытом. Но ни для Вэнса, ни для Десантиса этот опыт не является главным политическим капиталом. Их не воспринимают прежде всего как людей, способных руководить страной в условиях большой войны.

У демократов ситуация выглядит еще менее определенной. Там могут появиться фигуры совершенно другого типа — от Александрии Окасио-Кортес до представителей нового левого поколения вроде Зохрана Мамдани. Гэвин Ньюсом тоже остается заметной фигурой, хотя ощущение такое, что его политический момент постепенно уходит.

Теоретически где-то рядом может возникнуть и человек вроде Пита Хегсета, хотя его нынешняя политическая позиция уже выглядит значительно слабее.

И вот здесь появляется интересный парадокс. Мир входит в период, когда вероятность крупных конфликтов снова становится серьезным фактором мировой политики. Но в США практически не видно общественного запроса на президента именно как на военного лидера.

Хотя исторически одна из главных функций главы государства именно в этом и заключалась. Лидер страны должен быть способен управлять ею в момент тяжелого конфликта. В мирное время можно выбирать президента с упором на экономику, реформы или внутреннюю политику. Но когда международная система становится нестабильной, набор необходимых качеств должен меняться.

Тем более американская модель сама по себе предполагает, что огромное количество внутренних вопросов решается на уровне штатов, губернаторов и мэров. Президент же прежде всего отвечает за внешнюю политику, безопасность страны и вооруженные силы.

Однако американцы крайне редко выбирают президентов именно по способности вести войну. Эйзенхауэр — очевидное исключение. Вашингтон — еще более ранний пример. Но в современной политике такая логика почти исчезла.

При этом великих государственных лидеров история очень часто оценивает именно по тому, как они проявили себя во время кризиса и войны.

И если международная обстановка продолжит двигаться в нынешнем направлении, вопрос о том, способен ли следующий президент США быть не только политиком, но и настоящим лидером военного времени, может оказаться гораздо важнее, чем кажется сегодня.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Пашинян и Россия больше не стратегические союзники

27 августа Пашинян объяснил СМИ, почему в программе правительства Армении на 2026–2031 годы Россия больше не названа «стратегическим партнером» или «союзником»: после сентября 2022 года, по его словам, такую формулировку невозможно обосновать. В силу того, что Россия не стала защищать Нагорный Карабах, который сам Пашинян не считает частью Армении.

То, что Пашинян – исключительный даже для армянских садов фрукт, в целом, комментариев не требует. Но сама ситуация показательна тем, что развивает уже обозначенный тренд не дрейфа, а бега с прыжками Еревана в сторону Запада.

С мая 2026 года, если кто пропустил, Армения теперь видит стратегическим партнером Францию, развивается сотрудничество в военной сфере с ЕС, в стране действует европейская миссия, Ереван получает помощь по European Peace Facility. Так что исключение России из перечня стратегических партнеров – просто констатация очевидного. И это тот случай, когда уж лучше так: иначе бы пришлось самим объяснять некую странность происходящего, когда наш не-разлей-вода-союзник попутно ещё и прокси Франции, ЕС и США под нашим боком. С США в лице Блинкена Пашинян стратегически подружился ещё при дедушке, то бишь — Байдене.

Конечно, эта ставка в геополитических нардах у Пашиняна может и не сыграть. Потому что новой полноценной военной гарантии у Армении пока нет. Поэтому Пашинян фактически меняет пусть критикуемую, но доктринальную российскую гарантию на систему сдерживания, международной вовлеченности, нормализации с противниками и постоянного маневрирования.
Если мир с Азербайджаном окажется устойчивым — ход может оказаться рациональным. Если возникнет новый серьезный кризис с Баку, выяснится, что Армения уничтожила старую систему гарантий раньше, чем построила новую. И на это пока шансов больше.

Но если думать не про Ереван, а про российские интересы, то в происходящем нет ничего хорошего. Мы теряем, или уже потеряли, роль архитектора Южного Кавказа. Процесс уже хорошо виден. Российские миротворцы ушли из Карабаха, ОДКБ практически исчезла из армянской системы безопасности, часть пограничных функций возвращается Еревану, армянский рынок вооружений уходит к нескольким поставщикам. Армяно-азербайджанское урегулирование, которое после 2020 года должно было идти через трехсторонний формат Москва-Ереван-Баку, в решающий момент оформилось в Вашингтоне. А в TRIPP появляется уже непосредственный американский интерес в транспортной инфраструктуре Южного Кавказа.

Т-Банк решил дискриминировать православных в пользу мусульман?

Т-Банк обновил условия переводов между физическими лицами, вступающие в силу 15 сентября 2026 года. Среди прочих изменений — новые лимиты на операции через Систему быстрых платежей (СБП). Для большинства клиентов без подписки лимит бесплатных переводов составит 100 тыс. рублей в месяц, для владельцев подписки Pro — 300 тыс. рублей. Однако отдельной строкой указано: владельцы исламской расчётной карты по тарифному плану ТПС 3.14 получают лимит в 300 тыс. рублей — втрое выше базового.
 
С точки зрения рядового клиента, не разбирающегося в тонкостях исламского банкинга, картина выглядит однозначно: одна группа получает лучшие условия по религиозному признаку – это дискриминация запрещенная Конституцией.
 
Т-Банк может возражать, что мол это отдельный продукт с иной экономикой. В нем нет процентов на остаток (что соответствует нормам Шариата), зато есть кэшбэк до 30%, а воспользоваться «исламской расчетной картой» может любой клиент.
 
Однако для потребителя СБП — это базовая инфраструктурная услуга Банка России, а не элемент инвестиционного или сберегательного продукта Т-Банка.
 
Различие в лимитах на одну и ту же платежную систему привязанное к религиозной специфике, формирует прецедент, при котором религиозная принадлежность начинает влиять на доступ к банковским услугам.
 
Роспотребнадзор и ЦБ РФ должны бы отслеживать, не создают ли банки продукты, которые формально доступны всем, но фактически функционируют как преимущество для определенной религиозной группы.
 
Государство вообще могло бы закрепить на уровне подзаконного акта ЦБ единый бесплатный лимит СБП-переводов для всех физических лиц вне зависимости от тарифного плана, либо четко регламентировать, на каких экономических основаниях он может отличаться. Это исключило бы ситуации, когда одни граждане получают худшие условия только потому, что не пользуются «религиозным» продуктом.
 
Прежде чем запускать подобные тарифы, где религиозная специфика пересекается с базовым банковским сервисом, банкам следовало бы согласовывать это с соответствующими регуляторами.
 
Данный эпизод показывает, что грань между «продуктовой дифференциацией» и «религиозной дискриминацией» крайне тонка. Если государство не уточнит правила игры, то подобные прецеденты могут вылиться в непредсказуемые социальные и правовые последствия.