Итоги СВО-недели: наконец-то взялась за мосты в Киеве, ВСУ пытаются затормозить наступление в Донбассе

Неделя с 28 сентября по 4 октября показала две разнонаправленные тенденции. Усиливается давление на украинский тыл, включая переправы через Днепр в Киеве. На земле ВСУ продолжают контратаки у Лимана, пытаясь осложнить российское наступление на Славянско-Краматорскую агломерацию.

Главной новинкой стали систематические  удары по киевским мостам. 1–2 октября беспилотники несколько раз атаковали Южный мост. Останавливалось движение автомобилей, общественного транспорта и метро; ограничения затронули также мост Патона и мост Метро. При этом после первого обследования украинские власти сообщили, что критических повреждений Южного моста не обнаружено. Переправа сохранилась, однако её нормальная работа оказалась под вопросом.

3 октября удар пришёлся по Северному мосту: по сообщению Кличко, были повреждены дорожное покрытие и троллейбусная контактная сеть, движение с левого берега на правый временно остановили. 4 октября Минобороны РФ заявило о новом поражении этой переправы.

Для нарушения работы транспортной сети обрушение моста необязательно. Даже ограниченные повреждения требуют обследований и ремонта, а повторные атаки делают сроки восстановления ненадёжными. Военный смысл таких атак — затруднить перемещение людей и грузов между берегами Днепра. Однако киевские мосты обслуживают прежде всего огромный городской поток, и транспортные перебои сами по себе ещё не доказывают срыва снабжения фронта. Для такого вывода нужны данные о задержках военных перевозок, пропускной способности других маршрутов и длительности ограничений. Пока можно уверенно говорить о нарушении работы столичного узла и дополнительных издержках, но не об изоляции левобережной Украины. То есть, ещё есть над чем работать.

ВСУ пытаются отыграться на земле. Наиболее динамичная ситуация складывается у Лимана. Где наша 20-я армия фактически перешла к активной обороне, а интенсивность штурмовых действий 25-й армии снизилась. ВСУ давят на северный и южный фланги российского плацдарма на Чёрном Жеребце, ведут бои у Заречного и пытаются вытеснить российские подразделения из лесов между Ямполем и Лиманом.

Положение у Лимана имеет значение для наступления южнее Северского Донца. Если ВСУ смогут существенно потеснить российскую группировку на северном берегу, войскам, действующим в сторону Славянска, придётся уделять больше сил прикрытию своего северного фланга. Тогда локальные украинские контратаки способны замедлить соседнее наступление даже без крупного прорыва.

К концу недели обострилось и противоборство в тылу. Зеленский 4 октября заявил о намерении усилить атаки на российские НПЗ. И сразу же получил ответ от МО РФ - обещание нарастить удары по военным и военно-промышленным объектам Украины и связанной с ними инфраструктуре. Одновременно ведомство прямо возложило личную и политическую ответственность за последствия на Зеленского. Военные действия стали сопровождать более явным обращением к украинскому обществу: чем сильнее Зе будет пытаться вредить России, тем хуже будет украинскому обществу в силу неизбежных ответных действий России.

Главный итог недели — расширение борьбы за способность продолжать войну. Россия пытается затруднить работу украинского тыла, ВСУ — нарушить устойчивость российских передовых групп и ответить ударами по нефтепереработке. Киевские мосты стали заметным объектом этой борьбы. Её результат определится тем, появится ли вслед за транспортными ограничениями измеримое ослабление противника на фронте.

Новость хорошая, хотя подобное мы за последние 4-5 лет слышали неоднократно. Посмотрим на массовость применения. И – самое главное – не нужно видеть в аэростате некую панацею от дронов. И вообще, считать их «золотой пулей». Аэростат над НПЗ стоит рассматривать не как «воздушный шар с сеткой», а как дешёвую высотную платформу, которая может выполнять сразу несколько функций.

Подъём защитных тросов и сетевых заграждений дело хорошее, оно может заставить ударную группу изменить высоту, маршрут или построение. Но такая система должна быть секционной, потому что враг элементарно перестроит тактику удара в «первый БПЛА уничтожает аэростат, потом летят остальные». Здесь важно наличие возможности управлять дроном в режиме реального времени, так что надо совмещать аэростаты с глушением Starlink.

Уничтожение одного аэростата не должно открывать целый коридор. Поэтому нужны перекрывающиеся участки и запасные аэростаты, которые можно быстро поднять вместо повреждённых.

Вторая функция, возможно более ценная, — сенсорная. На аэростат можно поднять лёгкую РЛС, оптическую камеру, тепловизор, акустические или радиотехнические датчики. Для промышленного объекта высота особенно важна: на земле обзору мешают резервуары, колонны, здания, трубы, лесополосы. Поднятый на сотню-другую метров сенсор получает существенно лучший обзор низковысотного пространства.

Главный плюс аэростата — очень дешёвая высота. Стационарную башню высотой 200–300 метров возле каждого предприятия не построишь. Аэростат позволяет вынести датчики туда относительно недорого и держать их там продолжительное время.
Обычный БПЛА-разведчик надо заряжать, менять, обслуживать. Привязной аэростат способен висеть сутками, а часть питания и связь можно вести по кабелю. И модульность. Сегодня он несёт камеру, завтра радар, другой аппарат держит заграждение. Необязательно пытаться сделать один гигантский универсальный аэростат.

Стоит помнить и о слабостях. Во-первых, погода. Чем выше аэростат и чем большую сетку он держит, тем сильнее ветер превращает всю конструкцию в парус. Аэростат огромен, заметен и почти неподвижен. Противник заранее знает, где он находится. Поэтому аэростаты надо считать расходниками, а не уникальными комплексами. Если потеря одной оболочки выводит сектор из строя на сутки, система плохо спроектирована. Запас должен находиться непосредственно на объекте, а замена — производиться быстро. И подумать, как беречь ценную аппаратуру, чтобы она сохранялась при падении самого аэростата.

Рискну предположить, что оптимальная конструкция выглядит не как один «чудо-аэростат». А нечто вроде такого. Внешний эшелон — несколько высотных сенсорных аэростатов, обеспечивающих раннее обнаружение. Следующий — заградительные аэростаты с тросами, причём секционные и резервируемые. Где-то рядом с ними — наземные средства обнаружения, РЭБ и собственно перехвата. Последний рубеж — физическая защита тросами наиболее чувствительных установок непосредственно на территории НПЗ.

И вновь продолжается бой: международный трафик свыше 50 гб сделают платным

Сама новость выглядит так: Минцифры вновь обсуждает с операторами доплату после 50 ГБ международного трафика, теперь только в 5G. Запустить механизм раньше собирались уже в октябре, но операторы говорят, что готового технического решения пока нет: российский 5G сейчас тесно связан с инфраструктурой LTE, а биллинг не приспособлен отдельно считать нужную категорию трафика. Это, однако, скорее инженерная доработка, чем фундаментальная невозможность.

Зато настоящая проблема — слово «международный». Интернет устроен не как телефонная связь: невозможно просто сказать, что звонок пошёл в Германию и поэтому он международный. Пользователь может открыть российское приложение, которое подгружает рекламу, аналитику, обновления, изображения или данные из зарубежного облака. Да что там, Android-смартфон сам регулярно связывается с инфраструктурой Google. И наоборот, иностранный сервис может отдавать контент из российского CDN или кэша — тогда его байты вообще не пересекают границу.

Поэтому возможны два принципиально разных варианта. Если считать фактический выход пакетов через международные каналы оператора, это относительно просто и объективно. Но тогда человек может получать платный «международный трафик», даже не пользуясь сознательно никаким зарубежным сервисом. Относительно, повторюсь. Если же считать по принципу «российский/иностранный сервис», придётся постоянно классифицировать миллионы IP-адресов, CDN, облаков и приложений — и это гораздо менее надёжная система.

Вся эта затея очевидным образом находится в контексте борьбы с VPN. И озвученными планами ужесточения регулирования российских хостеров и VPN-инфраструктуры То есть логика конструкции шире одного биллинга: зарубежное соединение пытаются сделать платным, а возможность дешёво спрятать его за российским первым узлом — репрессивно ограничить.

Отсюда и ответ на вопрос, почему операторы говорят, что «технического решения нет». Посчитать 50 ГБ они умеют. Отделить 5G от LTE тоже в принципе можно. Сложно создать юридически и технически непротиворечивый счётчик именно «международных» гигабайтов, чтобы потом объяснить абоненту, за какие конкретно байты у него взяли деньги.

И есть ещё одна странность. Если доплата действительно касается только 5G, пользователь получает самый простой способ избежать её вообще без VPN — принудительно оставить телефон в LTE. Получается парадоксальная конструкция: государство запускает 5G и одновременно создаёт тарифный стимул им не пользоваться.

Попытки сделать «цифровизацию», но такую, чтобы все ходили строем ровно между сайтом телеканала «Спас», Госуслугами и Вконтакте – обречены на провал заранее. Это не значит, что лоббисты такой идеи остановятся и не будут пытаться давить дальше.

От цены к физическому дефициту: кто останется с дизелем, а кто с пустыми резервами

Bloomberg пишет, что нефть не может устойчиво уйти ниже $100 за баррель, несмотря на восстановление поставок с Ближнего Востока.
 
Проблема теперь не только в количестве добываемой нефти. А в том, что после нескольких месяцев войны на Ближнем Востоке и проблем с экспортом нефти из России из-за Зеленского, мировые запасы сократились более чем на 400 млн баррелей и находятся на минимуме за пять лет.

Так, за последний год, с сентября 225 года по сентябрь 2026, Стратегический нефтяной резерв (SPR) США сократился на 122 млн баррелей - с 406,0 млн баррелей до 283,8 млн баррелей, что стало минимумом с 1982 года. Это снижение произошло в основном из-за решения администрации Трампа в марте 2026 года высвободить 172 млн баррелей для стабилизации цен после закрытия Ормузского пролива.

Одновременно нарушены привычные маршруты перевозки, а стоимость танкеров достигла рекордных значений: доставка нефти из Персидского залива в Китай обходится более чем в $1,2 млн в сутки.
 
При этом особенно острый дефицит сформировался уже не столько на рынке сырой нефти, сколько на рынке готового топлива, прежде всего, дизеля. Экспорт нефтепродуктов с Ближнего Востока и из России остается ограниченным, а другие НПЗ вынуждены работать на пределе возможностей, чтобы компенсировать выпадающие объемы.
 
Дополнительный удар нанес Китай. Пекин приостановил экспорт нефтепродуктов за пределы Гонконга и Макао на октябрь, стремясь сохранить внутренние запасы. PetroChina уже отменила ряд запланированных поставок бензина и авиакеросина. Reuters отмечает, что особенно сильно решение ударит по рынку средних дистиллятов, включая дизель.
 
Для Европы это становится отдельной проблемой. США уже потребовали от Германии и Франции высвободить стратегические запасы дизеля, одновременно рассматривая возможность ограничения американского экспорта топлива. Европа согласилась дополнительно выпустить на рынок свои запасы, но тем самым сокращает собственную подушку безопасности.
 
Получается парадоксальная ситуация, так как физический поток нефти постепенно восстанавливается, но нормализации рынка топлива не возникает. Запасы истощены, перевозки стали дороже и сложнее, российский и ближневосточный экспорт нефтепродуктов ограничен, а теперь Китай фактически убирает с мирового рынка еще один крупный источник топлива.

Это означает, что у Европы накануне зимы постепенно заканчиваются варианты обеспечения бесперебойных поставок критически важного топлива.
 
Поэтому нынешняя проблема - уже не просто дорогая нефть, а борьба за физическое наличие готового топлива. Чем дольше сохраняется нынешняя конфигурация, тем выше вероятность, что дефицит дизеля станет для Европы более серьезной проблемой, чем цена самого барреля.

В сюжете немец говорит, что закупил на зиму 3000 литров топлива на отопление по цене 158 евро за 100 литров — это почти полмиллиона рублей на наши деньги. Это еще без учета НДС.

Соответственно, Москве надо учитывать все эти мировые траблы и спокойно гнуть свою линию. Нефти, бензина и газа у нас в достатке. Продуктов питания тоже. Пусть Европа суетится и думает, что ей делать. Можно было бы, конечно, еще усилить диверсионную работу на европейском направлении, чтобы вообще все стало кошерно.

Например, пусть бы в европейских портах взорвалось пару танкеров или по пути к ним. Или пара газохранилищ. Есть и другие варианты нагнать жути на европейских политиков. Например, прохудились вдруг в некоторых местах дамбы в Нидерландах (30% территории находится ниже уровня моря). Пусть платят свою цену за поддержку хунты и гибель русских парней. Чем выше будет цена расплаты за собственную глупость, жадность и русофобию, тем лучше.

МРОТ-2030: 35 тысяч — это рост доходов или индексация вслед за ценами?

Задача обеспечить МРОТ на уровне 35 тыс. рублей к 2030 году будет выполнена, заявил Силуанов. Он отметил, что это ускорит рост зарплат работников с невысокими доходами. Нет сомнений, что эта задача будет выполнена. А вот насчёт фактического роста зарплат – вопросы есть.

В 2021–2025 годах официальная инфляция в России составляла 8,6% в год. Цены за это время выросли примерно на 51%. Если исходить именно из такой, а не мифической инфляции в 4%, нынешнему МРОТ в 27 093 рубля к 2030 году должен соответствовать уровень примерно в 37,7 тыс. рублей. Это не рост благосостояния, а простое сохранение его нынешней покупательной способности.

Для реального повышения минимального дохода нужна другая планка. Если МРОТ должен расти хотя бы на 2% быстрее инфляции, то к 2030 году он должен быть около 40,5 тыс. рублей. При 35 тысячах речь идёт не об опережающем росте, а о темпе, который будет достаточен только при средней инфляции не выше 6,5% в год. Шансы на такое можно оценить самостоятельно.

Причём и 8,6% — усреднённая, а не «народная» инфляция. У человека на минимальной зарплате большая часть расходов приходится на продукты, коммунальные и другие обязательные услуги. В 2024 году при общем росте цен на 9,52% продукты подорожали на 11,05%, услуги — на 11,52%. В 2025-м общая инфляция замедлилась до 5,59%, но услуги всё равно выросли в цене на 9,3%. Для бедных домохозяйств официальная средняя инфляция вообще не работает.

Есть и техническая сторона вопроса. МРОТ — это минимальная начисленная зарплата за полностью отработанный месяц, а не сумма, которую человек получает на руки. После НДФЛ 35 тысяч превращаются примерно в 30,5 тысячи. Кроме того, его повышение автоматически улучшает положение лишь тех, кто получает зарплату около нижней границы, и тех выплат, которые прямо к нему привязаны. Оно не гарантирует пропорционального роста всей нижней части зарплатной сетки.

Глава Федеральной разведывательной службы Германии (BND) Мартин Йегер заявил сегодня в Бундестаге, что Германия находится под угрозой «теневой войны» со стороны России.
 
«Ни одна другая страна в настоящее время не представляет такой прямой, всеобъемлющей и конкретной угрозы для Германии», - сказал он.
 
По словам Йегера, российские спецслужбы действуют «высокопрофессионально и безжалостно», а угроза нападений на немецкие объекты остается «реальной и актуальной». В качестве одного из примеров он привел «попытку нападения в Лейпциге». При этом BND, по его словам, не располагает признаками подготовки крупномасштабного российского нападения на территорию НАТО. Возможны лишь «низкоуровневые военные действия», прежде всего в странах Балтии.
 
Глава Федерального ведомства по защите конституции Синан Селен также заявил о готовности России к диверсиям и убийствам. По его словам, немецкие службы уже добились успехов в противодействии таким угрозам, но ситуация продолжает ухудшаться.
 
Цель этих заявлений спецслужб вскрывается довольно быстро, так как они потребовали расширения их собственных полномочий. В особых случаях предлагается разрешить не только собирать информацию, но и выполнять оперативные задачи.
 
Западному обществу сейчас внушают конструкцию, в рамках которой Россия ведет «теневую войну», но одновременно признают отсутствие признаков масштабного российского нападения.
 
При этом в публичной части доказательств, позволяющих установить российскую ответственность за «гибридные атаки» не предъявляют.
 
Это важная особенность современной «гибридной войны», где чем менее определенными остаются конкретные эпизоды, тем шире становится понятие угрозы, и тем больше оснований появляется для расширения полномочий спецслужб.
 
При этом НАТО демонстрирует похожую логику. Марк Рютте прямо заявил в сентябре, что статья 5 намеренно сформулирована неоднозначно, чтобы противники не знали заранее, какие действия альянс сочтет основанием для ее применения. Для гибридных атак, по его словам, существуют различные, в том числе непубличные, варианты ответа.