Перестановки в правительстве России имеют чёткий смысл

Начнем с главного. Оснований говорить о подготовленной отставке Мишустина пока нет. Но его отношения с ключевыми подчинёнными могут измениться: вместо давнего соратника во главе аппарата появляется выходец из Минфина, а сам Силуанов получает более высокий статус.

Силуанов — наиболее очевидный выгодоприобретатель, особенно в связке с Окладниковой. Вице-премьерский статус усиливает его позиции в спорах с другими ведомствами. Руководитель аппарата влияет на подготовку решений, согласование документов и контроль исполнения. Если эту должность займёт первый заместитель министра финансов, бюджетные ограничения, вероятно, будут жёстче учитываться ещё до того, как предложения попадут к премьеру. Однако Окладникова будет подчиняться Мишустину: считать аппарат правительства переданным в личное распоряжение Силуанова преждевременно.

Причина такого усиления понятна. Дефицит бюджета за январь—сентябрь это 5,186 трлн рублей, а прогноз на весь год увеличен до 7,345 трлн. Всё важнее становится возможность ограничивать запросы министерств, регионов и крупных получателей господдержки. Силуанову фактически добавляют политического веса для отказа тем, кто привык добиваться финансирования благодаря своему влиянию.

Поэтому объяснение через «победу системных либералов» мало что проясняет. Бюджетная дисциплина вполне совместима с большими расходами на оборону и отдельные промышленные проекты: экономить можно на остальных направлениях. Но из повышения Силуанова нельзя вывести ни решение расширить СВО, ни новую всеобщую налоговую реформу.

Для Мишустина уход Григоренко означает потерю проверенного помощника на ключевом посту. Руководитель аппарата знает приоритеты премьера, готовит решения и обеспечивает их прохождение через правительственную систему. Замена такого человека неизбежно требует перестройки работы.

Дальнейшая судьба Григоренко здесь принципиальна. Вроде бы это Сбер, но назначение и обязанности пока не подтверждены. Если Григоренко получит крупный технологический проект с финансированием и поддержкой президента, это будет сужение общеправительственных полномочий при сохранении доверия. Проект объединения микроэлектронных активов с участием Сбера действительно существует.

Замена Трутнева Кожемяко больше похожа на передачу дел с сохранением преемственности. Кожемяко руководил четырьмя дальневосточными регионами и обладает собственными связями и опытом. Его трудно считать просто исполнителем воли предшественника. Для Кремля это понятный выбор: управлять округом будет человек, которому знакомы местные администрации, бизнес и хозяйственные проблемы.

Трутнев при уходе теряет конкретные полномочия — одновременно в правительстве и в округе. Возможный переход в администрацию президента компенсирует эту потерю только при наличии влиятельного направления работы. Само название должности ничего не решает: помощник президента может иметь серьёзные возможности, а может заниматься ограниченным кругом поручений.

Никитин, судя по объявленной схеме, получает настоящее повышение. На уровне вице-премьера он сможет согласовывать вопросы отрасли с Минфином, промышленным блоком и регионами. Поэтому назначение Ядрова министром ещё не означает, что Никитина лишают влияния. Для самого Ядрова переход из Росавиации в Минтранс — существенное расширение ответственности.

Объяснять эту пару назначений борьбой Ротенбергов и Ковальчуков пока рано. Работа чиновника при определённом начальнике не доказывает его принадлежность к деловой группе. Реальное перераспределение влияния проявится в назначениях заместителей, инвестиционных программах и контрактах.

Наиболее вероятное следствие всей реформы — более избирательное финансирование при сохранении прежних приоритетов. Одни проекты будут защищены политическими решениями, другим придётся сокращать расходы или ждать. Это также может усилить роль президента как арбитра: чем труднее получить деньги обычным согласованием, тем важнее прямое поручение сверху.

Встреча Путина, Си и Трампа в Шеньчжене: еще не Ялта, но первый шаг в ее направлении

The Wall Street Journal пишет, что 9 октября президенты России и США договорились по телефону о встреча втроём с Си Цзиньпином в ноябре на саммите АТЭС в Шэньчжэне. Вчера, 19 октября, Трамп подтвердил возможность такой встречи.

По мнению источников газеты, Путин видит этот формат как вторую Ялту – раздел мира на сферы влияния. Сравнение возможной встречи Путина, Трампа и Си Цзиньпина со Второй Ялтинской конференцией выглядит эффектно, но разница принципиальная.
 
В феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль договаривались о послевоенном устройстве мира. За столом переговоров находились лидеры держав, которые совместно разгромили общего врага и теперь решали, как распорядиться результатами победы. У них были противоречия, но существовала общая отправная точка – это завершение мировой войны на условиях победившей коалиции.
 
Сегодня никакой общей победы нет. Россия и США не союзники, а Китай и США рассматривают друг друга как главных стратегических конкурентов. Более того, противостояние с Китаем закреплено в американских стратегических документах. Вашингтон не собирается договариваться с Пекином о разделе плодов совместной победы, он пытается сохранить собственное глобальное лидерство в условиях усиления конкурента.
 
Поэтому возможная встреча трех лидеров – это точно не повторение Ялты. Возможно будет попытка определить правила сосуществования крупнейших центров силы в мире, где ни один из них не может игнорировать интересы двух других без серьезных последствий для себя.
 
США идут на встречу России и пытаются урегулировать украинский конфликт, чтобы не допустить дальнейшего сближения Москвы и Пекина. Москва стремится обеспечить собственные интересы безопасности и добиться признания своих геополитических требований. Пекин заинтересован в сохранении стратегической инициативы, недопущении консолидации противников Китая и формировании международной среды, в которой американское доминирование больше не является безусловным.
 
Эти интересы не совпадают. Однако именно поэтому переговоры между тремя державами могут иметь значение, выходящее далеко за пределы Украины.
 
Вопрос не в том, поделят ли Путин, Трамп и Си мир на сферы влияния по образцу 1945 года. Вопрос в том, смогут ли они договориться о границах допустимого соперничества, взаимных ограничениях и правилах, которые не позволят конкуренции перерасти в прямое столкновение крупнейших держав. И здесь есть один интересный вариант – распилить на троих Европу. Кто-то должен послужит топливом для будущего мирового торгово-экономического и технологического рывка.

Что такое сегодня Евросоюз? Это достаточно большой экономический союз, но без военной силы и, соответственно, без геополитических яиц. Да, Британия ими еще обладает, но она не часть Евросоюза. Германия и Франция сегодня – это тень былого величия. Италия, со времен Римской империи, никогда больше не была на первых ролях.

Страны, в которых полиция неделями не может усмирить распоясавшихся мародеров, не могут ожидать того, что с ними будут вести разговор на равных. Их надо прессовать. Об этом, думаю, речь и пойдет на саммите троих. И то, что будущее управление миром будет расписано на троих, между Россией, КНР и США, с закреплением соответствующих сфер влияния, писал на закрытом канале еще два года назад.

Кстати, думаю, вторая Ялта пройдет тоже в Ялте. В нашей Ялте. Символизм будет соблюден.

Депутат ГД Андрей Луговой предложил закрыть посольство Британии в России 14 декабря – в день борьбы с колониализмом. Идея абсолютно правильная. Напомню, только за последние шесть месяцев дважды писал об аналогичных мерах. Например, 24 августа, о том, что необходимо отозвать посла России из Британии:

«Москва пока, к сожалению, не отзывала посла из Британии, как пишет коллега Политджойстик. Судя по официальному сообщению МИД РФ, речь пока идет только о замене посла в связи с прекращением Келиным срока пребывания в Британии.

Хотя такое решение как отзыв посла, на мой взгляд, назрело уже давно, т.к. Британия, наравне с США, являются главными идеологическими спонсорами Киева. Каждый день гибнут наши люди - как военные, так и гражданские. При том гражданские, как показывает официальная статистика, с каждым месяцем все больше.

И ответственность за это Лондон несет даже в большей степени, чем Киев, потому что Лондон - организатор, а Киев только исполнитель. Даже по УК организатор всегда несет большую ответственность и срок получает больший, чем исполнители. Но организатора, главного в этой преступной схеме, мы почему-то до сих пор не трогаем. Продолжаем бить по палке, которой нас бьют, вместо того чтобы бить по хозяину этой палки».
 
Или 28 апреля: «Россия, продолжая действовать по инерции, только подогревает аппетит врага, провоцируя его на ужесточение агрессии и эскалацию. Давно было пора опрокинуть шахматную доску. А мы даже посла Британии из страны не выдворили. Что уж тут говорить про военные меры».

Интересно, что сказал бы Сталин, если бы узнал, что во время настоящей гибридной войны против России, его последователи озабочены переименованием городов? Очень изумился бы, но факт остается фактом: тут депутат от КПРФ Анжелика Глазкова внесла в ГосДуму инициативу о переименовании Санкт-Петербурга в Ленинград, а Волгограда в Сталинград.

Отбросив предположение, что это просто хайп ради хайпа (что не красит КПРФ), посмотрим на экономику. Переименование городов влечет за собой переименования на вывесках, остановках транспорта, метро, в документах и т.д., и т.п. Это даже не миллионы, это миллиарды рублей бюджетных денег. Других задач у России нет, можем себе позволить? Интересно посмотреть, нет ли у КПРФ какого-то дружественного бизнеса в этой сфере?

Второй аспект, особенно сильный в Петербурге, исторический. Город был назван Петром Первым Санкт-Петербургом. Так и никак иначе. Возвращение этого названия - решение жителей (кто не помнит, был проведен референдум). То есть КПРФ хочет одновременно поспорить и с историей, и с народом.

Третий, не могу не сказать о нем, анекдотический.
- Ты где родился?
- В Ленинграде.
- А живешь?
- В Санкт-Петербурге.
- А чего переехала?
Пора бы оставить название великого города в покое. А то уже не смешно даже.

США хотят участвовать в добыче металлов Центральной Азии

18 октября госсекретарь США Марко Рубио приехал в Узбекистан на встречу C5+1. Вместе с ним прибыли более 200 американских бизнесменов. Как сообщает Reuters, одна из целей поездки — получить доступ к редкоземельным и другим стратегически важным металлам региона.

Тут важно то, что США не собираются покупать узбекскую руду уже завтра. Они хотят участвовать в проектах ещё до начала добычи: вкладываться в разведку, получать долю в месторождениях, строить переработку и заключать контракты на будущие поставки. В феврале Вашингтон и Ташкент уже подписали рамочное соглашение именно на этот случай.

Нынешняя поездка должна наполнить эту схему конкретными проектами. 19 октября Узбекистан объявил о новых соглашениях с американскими компаниями на $12 млрд. Причем пакет достаточно широкий, кроме добычи, в него входят энергетика, транспорт, авиация, финансы, цифровые технологии и сельское хозяйство.

Сейчас технологический металлургический комплекс Узбекистана в основном работает с вольфрамом и молибденом. К 2030 году власти планируют 120 проектов на $4,2 млрд и выпуск продукции из 28 видов критического сырья. Среди ближайших новых производств — высокочистые селен, теллур и рений.

Заход США в Узбекистан важен не только деньгами. Пока у месторождения нет финансирования, технологии переработки и покупателя, оно остаётся записью в геологическом отчёте. Если появляется американский инвестор, у Ташкента возникает третий вариант помимо России и Китая. Можно выбирать, кому отдавать лицензию, требовать строительства заводов внутри страны и добиваться более выгодной цены за доступ к сырью. То есть, США за сравнительно мелкий прайс могут менять рынок региона.

Самый показательный практический шаг — работа с Traxys. Американский трейдер уже заключил контракты и открыл в Ташкенте первый региональный офис. Traxys занимается не только продажей металлов: компания организует закупки, логистику, финансирование и сбыт. Это значит, что новый рудник может получить не просто иностранного инвестора, а сразу будущего покупателя и схему вывоза продукции.

Кроме того, Узбекистан предлагает создать региональный альянс по критическим минералам и единую цифровую карту запасов. Если эта инициатива будет реализована, отдельные небольшие месторождения можно будет представлять инвесторам как единый региональный портфель.

Для России риск не в том, что завтра рухнет торговля металлами. А в том, что будущие проекты могут ещё на стадии разведки оказаться привязаны к американским деньгам, технологиям, покупателю и маршруту. Тогда российские компании будут входить не в свободный проект, а в конкурс, где уже задана иностранная финансовая и сбытовая цепочка. Россия перестаёт быть естественным вариантом для переработки и транзита — становится одним из вариантов. И необязательно фаворитом.

Стратегический вывод простой: бороться нужно не за формальное «влияние в регионе», а за конкретные звенья будущей цепочки. Нужны долгосрочные контракты на закупку переработанного металла, совместные заводы и лаборатории, понятное финансирование и конкурентный транзит.