Pavel Durov
@durov
Not at all surprised by the Louvre heist. It’s another sad sign of the decline of a once great country — where the government has perfected the art of distracting people with phantom threats instead of confronting the real ones.
Happy to buy the stolen jewelry and donate it back to the Louvre. I mean Louvre Abu Dhabi, of course; no one steals from Louvre Abu Dhabi.
@durov
Not at all surprised by the Louvre heist. It’s another sad sign of the decline of a once great country — where the government has perfected the art of distracting people with phantom threats instead of confronting the real ones.
Happy to buy the stolen jewelry and donate it back to the Louvre. I mean Louvre Abu Dhabi, of course; no one steals from Louvre Abu Dhabi.
Павел Дуров готов выкупить украденные в Лувре драгоценности и передать их в Лувр. Лувр Абу-Даби, там их никто не украдет.
«Меня совершенно не удивило ограбление Лувра. Это ещё один печальный признак упадка некогда великой страны, где правительство довело до совершенства искусство отвлекать людей мнимыми угрозами вместо того, чтобы противостоять реальным. С радостью выкуплю украденные драгоценности и передам их обратно в Лувр. Я, конечно, имею в виду Лувр Абу-Даби; никто не ворует из Лувра Абу-Даби»,
- написал он в соцсети.
🔥🎁🎉💃🕺🏻🎊Happy Birthday to Manfred Mann! Манфред Сепсе Любовиц (родился 21 октября 1940 года), профессионально известный как Манфред Манн, — музыкант южноафриканского происхождения, проживающий в Великобритании с 1961 года. Он наиболее известен как один из основателей одноимённых групп Manfred Mann, Manfred Mann Chapter Three и Manfred Mann's Earth Band.
👍1💯1
Поначалу этот город мне вообще не давался: богатый, надменный, заносчивый, бездушный, тяжелый, сырой, словно со страниц Де Куинси. Потом постепенно начал открываться с неожиданных сторон, то утренней пробежкой и собаками в Гайд-парке, то речной прогулкой к устью Темзы, мимо доков, аэропорта Сити и мощных барьерных шлюзов, когда я понял, что Лондон не просто город, а город на воде, то восхитительным карри с индийского уличного лотка в Кэмден-локе.
А теперь входом в город оказался Финчли-роуд. Я прилетел в далекий Лутон, и самым удобным транспортом в Марилебон, где я остановился, был автобус через Финчли. Вечерело, шел дождь, на дороге были пробки, а я смотрел в окно на жизнь первых этажей, на сотни ресторанов, пабов, причудливых бутиков, фитнес-залов, книжных, галерей, цветочных лавок, салонов красоты, на незашторенные окна гостиных, где хозяйки накрывали ужин, висели картины, виднелись библиотеки и горели все светильники, и понимал, как соскучился по городской жизни, где прямо на улицах рождаются истории, идеи, иллюзии, идентичности, и чувствовал себя то ли Бодлером, фланером, соглядатаем, свидетелем большого города, столицы 19 века, то ли тем же Де Квинси, что искал свою Анну среди тысяч лиц на Оксфорд-стрит.
И город мне снова приоткрылся -- в этом осеннем дожде, переходящем в морось, в веренице размытых огней за стеклом, в вековых платанах, наблюдающих людскую круговерть, и я скрепил этот начинающийся роман тремя пинтами горького IPA в пабе The Grazing Goat у нас на районе: в лондонской сырости меньше брать нельзя.
Сергей Медведев
А теперь входом в город оказался Финчли-роуд. Я прилетел в далекий Лутон, и самым удобным транспортом в Марилебон, где я остановился, был автобус через Финчли. Вечерело, шел дождь, на дороге были пробки, а я смотрел в окно на жизнь первых этажей, на сотни ресторанов, пабов, причудливых бутиков, фитнес-залов, книжных, галерей, цветочных лавок, салонов красоты, на незашторенные окна гостиных, где хозяйки накрывали ужин, висели картины, виднелись библиотеки и горели все светильники, и понимал, как соскучился по городской жизни, где прямо на улицах рождаются истории, идеи, иллюзии, идентичности, и чувствовал себя то ли Бодлером, фланером, соглядатаем, свидетелем большого города, столицы 19 века, то ли тем же Де Квинси, что искал свою Анну среди тысяч лиц на Оксфорд-стрит.
И город мне снова приоткрылся -- в этом осеннем дожде, переходящем в морось, в веренице размытых огней за стеклом, в вековых платанах, наблюдающих людскую круговерть, и я скрепил этот начинающийся роман тремя пинтами горького IPA в пабе The Grazing Goat у нас на районе: в лондонской сырости меньше брать нельзя.
Сергей Медведев