Не пасторально устроена,
Где ни приляг – воронье.
Жалко не – как ее, родину,
Жалко любивших её.
Скольких напрасно потратила –
То не война, то война,
Этих, встававших под радио:
"Славься, отечество на..."
Чем оно славится? Пытками,
Завистью (чувством шестым),
Тем, что убийцы воспитаны
На Достоевском с Толстым.
По равнодушию к "быть или..."
Мы вычисляем своих.
Боже мой, жалко родителей,
Жалко родителей их.
Двор, первым снегом засеянный,
Тих, как ладонь под щекой.
Жалко не родину, где она.
Жалко, что нет никакой.
Lena Bèrson
Где ни приляг – воронье.
Жалко не – как ее, родину,
Жалко любивших её.
Скольких напрасно потратила –
То не война, то война,
Этих, встававших под радио:
"Славься, отечество на..."
Чем оно славится? Пытками,
Завистью (чувством шестым),
Тем, что убийцы воспитаны
На Достоевском с Толстым.
По равнодушию к "быть или..."
Мы вычисляем своих.
Боже мой, жалко родителей,
Жалко родителей их.
Двор, первым снегом засеянный,
Тих, как ладонь под щекой.
Жалко не родину, где она.
Жалко, что нет никакой.
Lena Bèrson
Вот выйду на пенсию — буду каждый понедельник выходить на улицу в семь утра и смотреть, как люди идут на работу. (Except this particular Monday I believe)
Ноябрьская история
Пришло её послание, в котором она выражала свои чувства.
Клянусь, я и не подозревал, что она их так скрывала.
Такая буря невысказанных слов,
Как ни абсурдно это звучит,
Бушевала у неё в голове
Двадцать семь лет.
Я знал, что должен встретиться с ней лицом к лицу,
Поэтому схватил свою шапку а ля Дэйви Крокет,
Обмотал шарфом шею,
Двадцать долларов в кармане.
Я нашёл её на том же самом старом месте
С каким-то буклетом в руке.
Когда она увидела моё обветренное лицо,
Она сказала: «Посмотрите, кто к нам пришёл».
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжем эту чёртову хреновину дотла.
В сером ноябрьском свете она была старше,
Но всё ещё привлекательна,
Её волосы были седыми и длиннее, чем когда-либо
В те дни, когда мы любили и спали
В её кровати из крашеного дерева
В маленькой квартирке, которую она держала
В ветшающем депресивном районе.
Мы долго шли рядом,
Как будто мы были старыми товарищами,
Но я чувствовал, что пропасть между нами
Зияет словно каньон:
Она со своей церковью и кодексом,
Её экстравагантными убеждениями, и
Я — бродяга,
Дитя пыли и печали.
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжём эту чёртову хреновину дотла.
Она закурила сигарету и пустила кольца дыма в потолок.
Сказала: «Если у тебя давняя проблема, парень,
Почему бы тебе не попробовать встать на колени?
По твоему лицу я вижу, что ты всё еще грешник в тумане,
Что исполняет свою маленькую волю
Словно король вместо воли Его».
Я сказал, что слышал о грехе,
Что существут испокон веков,
О растрескавшейся книге лжи
С тысячью измятых страниц.
Затем я посмотрел ей в глаза
И спросил её четко и ясно:
"Если твоя религия — ложь, то
Что тогда остаётся?»
Она ответила: «У меня есть моё бьющееся сердце
И две любящие руки, которыми могу исцелять,
И нет ничего такого в моей жизни,
С чем бы у меня не было сил справиться».
Я сказал: «Дорогая, я полагаю,
То же самое относится и ко мне».
А что касается всего остального,
Мы согласились остаться при своих.
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжём эту чёртову хреновину дотла.
Да, мы сожжём эту чёртову хреновину дотла.
lyrics/my translation
https://lyrsense.com/waterboys_the/november_tale
Пришло её послание, в котором она выражала свои чувства.
Клянусь, я и не подозревал, что она их так скрывала.
Такая буря невысказанных слов,
Как ни абсурдно это звучит,
Бушевала у неё в голове
Двадцать семь лет.
Я знал, что должен встретиться с ней лицом к лицу,
Поэтому схватил свою шапку а ля Дэйви Крокет,
Обмотал шарфом шею,
Двадцать долларов в кармане.
Я нашёл её на том же самом старом месте
С каким-то буклетом в руке.
Когда она увидела моё обветренное лицо,
Она сказала: «Посмотрите, кто к нам пришёл».
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжем эту чёртову хреновину дотла.
В сером ноябрьском свете она была старше,
Но всё ещё привлекательна,
Её волосы были седыми и длиннее, чем когда-либо
В те дни, когда мы любили и спали
В её кровати из крашеного дерева
В маленькой квартирке, которую она держала
В ветшающем депресивном районе.
Мы долго шли рядом,
Как будто мы были старыми товарищами,
Но я чувствовал, что пропасть между нами
Зияет словно каньон:
Она со своей церковью и кодексом,
Её экстравагантными убеждениями, и
Я — бродяга,
Дитя пыли и печали.
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжём эту чёртову хреновину дотла.
Она закурила сигарету и пустила кольца дыма в потолок.
Сказала: «Если у тебя давняя проблема, парень,
Почему бы тебе не попробовать встать на колени?
По твоему лицу я вижу, что ты всё еще грешник в тумане,
Что исполняет свою маленькую волю
Словно король вместо воли Его».
Я сказал, что слышал о грехе,
Что существут испокон веков,
О растрескавшейся книге лжи
С тысячью измятых страниц.
Затем я посмотрел ей в глаза
И спросил её четко и ясно:
"Если твоя религия — ложь, то
Что тогда остаётся?»
Она ответила: «У меня есть моё бьющееся сердце
И две любящие руки, которыми могу исцелять,
И нет ничего такого в моей жизни,
С чем бы у меня не было сил справиться».
Я сказал: «Дорогая, я полагаю,
То же самое относится и ко мне».
А что касается всего остального,
Мы согласились остаться при своих.
Давай встретимся на безумном параде,
Когда зазвонят полночные колокола.
Мы нарядимся арлекином и клоуном.
Сложим все ошибки, которые мы совершили,
В башню, слишком высокую для восхождения,
И сожжём эту чёртову хреновину дотла.
Да, мы сожжём эту чёртову хреновину дотла.
lyrics/my translation
https://lyrsense.com/waterboys_the/november_tale
Lyrsense
November tale — Waterboys, the | Перевод и текст песни
Перевод песни November tale (Waterboys, the) | Текст и перевод песни | Видео-клипы | Lyrsense
👍2
Бокс-сет John Lennon Anthology («Антология Джона Леннона») был выпущен в США 3 ноября 1998 года. Он представляет собой четырёхдисковую коллекцию ранее не издававшихся студийных треков, концертных записей и домашних демо-записей, записанных в период с 1969 по 1980 год.
Сборник содержит ранее не издававшийся материал и разделён на четыре диска, каждый из которых представляет собой отдельный период сольной карьеры Леннона: «Ascot», «New York City», «The Lost Weekend» и «Dakota».
Сборник был выпущен в виде бокс-сета с книгой и предисловием Йоко Оно.
Дополнительный релиз: Однодисковое издание лучших песен «Wonsaponatime» также было выпущено в то же время.
Бокс-сет достиг 99-го места в американском чарте Billboard и получил статус «золотого» в США в декабре 1998 года.
Сборник содержит ранее не издававшийся материал и разделён на четыре диска, каждый из которых представляет собой отдельный период сольной карьеры Леннона: «Ascot», «New York City», «The Lost Weekend» и «Dakota».
Сборник был выпущен в виде бокс-сета с книгой и предисловием Йоко Оно.
Дополнительный релиз: Однодисковое издание лучших песен «Wonsaponatime» также было выпущено в то же время.
Бокс-сет достиг 99-го места в американском чарте Billboard и получил статус «золотого» в США в декабре 1998 года.
Увидел в книжном магазине фотоальбом чешской авторки "Русские: их иконы и мечты". Хорошие, кстати, фото: типичные ситуации, нетипичные герои и знакомое ощущение легкого абсурда и непреходящего томления русской жизни. И подумал вот что -- иностранцы уже сколько веков ищут в России особого знания, мистики, глубины, словно это какая-то православная Индия с пятитысячелетней культурой, только чуть помладше, и вместо вед водка, и вместо брахманов попы. Почти все мои знакомые слависты, русисты, советологи когда-то в глубокой юности, на младших курсах, попали под это тяжелое токсичное обаяние -- кто-то влюбился в Достоевского, кто-то в Лару из Доктора Живаго -- попали и пропали, и с тех пор тянут лямку и пытаются понять закоулки и загогулины загадочной русской души. В общем, та же самая экзотизация и ориентализм по Саиду, продукт западной колониальной традиции и гуманитарной мысли.
Хотя на деле никакой загадки и особой глубины нет, люди как люди, просто их исторически много пиздят и они много пьют, и сделали из этого униженного состояния удобную философию на экспорт. Но это не объяснишь новым поколениям западной публики, которая все ищет в холодной степи и пьяном кураже ту самую непостижимую русскую dukhovnost.
Сергей Медведев
Хотя на деле никакой загадки и особой глубины нет, люди как люди, просто их исторически много пиздят и они много пьют, и сделали из этого униженного состояния удобную философию на экспорт. Но это не объяснишь новым поколениям западной публики, которая все ищет в холодной степи и пьяном кураже ту самую непостижимую русскую dukhovnost.
Сергей Медведев
The Magician’s Birthday (с англ. — «День рождения волшебника») — пятый студийный альбом британской рок-группы Uriah Heep, записанный группой с продюсером Джерри Броном и выпущенный лейблом Bronze Records 1 ноября 1972 года.
Songs / Tracks Listing
1. Sunrise (4:04)
2. Spider Woman (2:25)
3. Blind Eye (3:33)
4. Echoes In The Dark (4:48)
5. Rain (3:59)
6. Sweet Lorraine (4:13)
7. Tales (4:09)
8. The Magician's Birthday (10:23)
Total Time: 39:46
Bonus tracks on 1996 Essential remaster:
9. Silver White Man (out-take) (3:43) §
10. Crystal Ball (out-take) (4:08) §
Songs / Tracks Listing
1. Sunrise (4:04)
2. Spider Woman (2:25)
3. Blind Eye (3:33)
4. Echoes In The Dark (4:48)
5. Rain (3:59)
6. Sweet Lorraine (4:13)
7. Tales (4:09)
8. The Magician's Birthday (10:23)
Total Time: 39:46
Bonus tracks on 1996 Essential remaster:
9. Silver White Man (out-take) (3:43) §
10. Crystal Ball (out-take) (4:08) §
👆🔥🎧🎉💃🕺🏻🎊🏴🤘Второй альбом «классического» состава – естественное продолжение великолепного «Demons and Wizards». Все элементы сохранились: обложка Роджера Дина, фэнтезийные темы и, конечно же, великолепная музыка. «Sunrise», открывающая альбом, сразу же задаёт тон, и Дэвид Байрон впервые проявляется "мастером" контролируемого крика.
Треки в целом короткие и прямолинейные, только заглавный трек имеет более сложную структуру. «The Magician's Birthday» (трек) подхватывает фэнтезийную тему и сплетает историю о битве добра со злом. Её прерывает продолжительное гитарное соло Мика Бокса, которому аккомпанирует только Ли Керслейк на барабанах, и изредка звучит жуткая тема в исполнении клавишных Хенсли. Кульминацией трека становится сама битва, сопровождаемая стереоэффектами, после чего Байрон возносится в состояние неземного блаженства и исчезает.
На альбоме есть и более мягкие композиции, например, прекрасная баллада Хенсли «Rain». По-видимому, Хенсли хотел сделать финальный припев гораздо громче и мощнее, но остальные участники группы воспротивились. Он воспользовался возможностью и записал свою любимую версию для своего сольного альбома «Proud words on a dusty shelf».
Треки в целом чуть менее звучные, чем на «Demons and Wizards», но «The Magician's Birthday» всё равно превосходный альбом со множеством прекрасных моментов.
Делюкс-релиз с расширенным ремастерингом включает 9 бонус-треков, включая неизданные песни, редактированные версии и рабочие версии песен с сольных альбомов Хенсли и Байрона.
Треки в целом короткие и прямолинейные, только заглавный трек имеет более сложную структуру. «The Magician's Birthday» (трек) подхватывает фэнтезийную тему и сплетает историю о битве добра со злом. Её прерывает продолжительное гитарное соло Мика Бокса, которому аккомпанирует только Ли Керслейк на барабанах, и изредка звучит жуткая тема в исполнении клавишных Хенсли. Кульминацией трека становится сама битва, сопровождаемая стереоэффектами, после чего Байрон возносится в состояние неземного блаженства и исчезает.
На альбоме есть и более мягкие композиции, например, прекрасная баллада Хенсли «Rain». По-видимому, Хенсли хотел сделать финальный припев гораздо громче и мощнее, но остальные участники группы воспротивились. Он воспользовался возможностью и записал свою любимую версию для своего сольного альбома «Proud words on a dusty shelf».
Треки в целом чуть менее звучные, чем на «Demons and Wizards», но «The Magician's Birthday» всё равно превосходный альбом со множеством прекрасных моментов.
Делюкс-релиз с расширенным ремастерингом включает 9 бонус-треков, включая неизданные песни, редактированные версии и рабочие версии песен с сольных альбомов Хенсли и Байрона.