Радио BlackOut

19 views06:49

Если Хаменеи убит, Владимир Путин окажется в трудном положении. Он, как мы помним, молился за Дональда Трампа. Он сам говорил. То есть он молился за убийцу своего союзника, главу современного государства. Да еще и его официального «духовного лидера» — Россия противостоит Западу по линии духовности.
Арест и вывоз Мадуро в Москве проглотили. С критикой выпустили Лаврова и МИД, которым делегирована антиамериканская риторика. Путин и Кремль от резких оценок воздерживались. И потому что Западное полушарие в доктрине Трампа — это полушарие США, то есть, признавая за ними сферу влияния там, саму концепцию сферы влияния можно получить сферу влияния у себя. И потому что похищение — не убийство.
А тут события происходят в том, что Россия считала бы «своим полушарием», и главное — смерть лидера, с которым только что вели переговоры, то есть его вроде как признавали. Именно смерть Каддафи стала поворотным моментом в российской политике — и внешней, и внутренней — формальным поводом для решения Путина вернуться в Кремль на президентский пост (которое, конечно, зрело и так), обоснованием решения идти на разрыв с Западом. Путин много раз повторял: сами его приглашали, руку пожимали, признавали, а потом дали убить. Для него это было высшее коварство; к убийству Каддафи он в свое время возвращался так же часто, как теперь к теме «госпереворота в Киеве». Кстати, и там в центре понимания событий для него — западное коварство: сами подписали, а потом дали изгнать.
Но Януковича, как и Асада, хотя бы удалось спасти. А тут — убийство. Первое со времен Каддафи. Путин дважды за два месяца не справился с ролью спасителя хотя бы жизни союзного диктатора. И убийца — друг Трамп.
Александр Баунов

21 views06:49