Радио BlackOut

Написал небольшой эксплейнер для оксфордской серии, где эксперты отвечают на сотню вопросов по мировой политике. Моя тема "Может ли путинизм пережить путина?". (Спойлер -- да, конечно)). Ниже короткий драфт в автоматическом переводе на русский
Сергей Медведев

МОЖЕТ ЛИ ПУТИНИЗМ ПЕРЕЖИТЬ ПУТИНА?
1. Нравится нам это или нет, мы живем в эпоху Путина. За последнюю четверть века Владимир Путин изменил свою страну и мир в большей степени, чем любой другой современный лидер. Более того, путинизм как тип политики стал международным явлением, с начала 2000‑х предвосхитив появление нового типа авторитарного лидерства, основанного на ресентименте, ностальгии, популизме и политических манипуляциях -- в голову приходят Эрдоган и Орбан, Моди и Си, Нетаньяху и Трамп.
Следует ли приписывать эти качества личному характеру и биографии Путина, включая взлет с ленинградского социального дна по карьерной лестнице КГБ до высшего государственного поста, и своеобразный опыт, сочетающий чекистскую ментальность с воровскими понятиями, унаследованными из мутных 1990х в Петербурге? Это ставит еще более крупный вопрос: какова роль лидера в определении исторической траектории нации? Какова была роль Гитлера в формировании нацизма в Германии — или же это был продукт немецкой социальной, культурной и геополитической эволюции, проблема запоздалой модернизации, усиленная унизительным поражением в Первой мировой, — т.е. исторический процесс, который Гитлер лишь возглавил, оседлав волну немецкого ресентимента? Был ли сталинизм продуктом воображения Сталина или, подобным же образом, результатом запоздалой модернизации России, осложненной распадом империи? Персоналистский режим возникает на стыке национальной культуры, исторических трендов, политических институтов и личных амбиций, и фигуры Гитлера, Сталина или Мао фокусируют все эти факторы.
2. Аналогичным образом, путинизм — это объективное явление, результат долгосрочной эволюции России, незавершенного распада Российской империи в 1917 году, Советского Союза в 1991 году и незаконченной трансформации России из империи в национальное государство. В этом смысле путинизм является продуктом векового упадка российской цивилизации; его политическая и пропагандистская машина умело срежиссировала травмированную память страны, чувство жертвы и ностальгию по статусу сверхдержавы. Путин построил коалицию элит и интересов и усилил группы населения, которые заинтересованы в войне и конфронтации с Западом: по сути, он сделал войну идеальным политическим и идеологическим инструментом для моделирования общества и элиты и укрепил идеологию реванша и экзистенциального противостояния с Западом.
3. Таким образом, как объективное и долгосрочное явление, путинизм, скорее всего, переживет и войну в Украине, и самого Путина. Война может закончиться, Путин может умереть или уйти, но путинизм как совокупность институтов, убеждений, дискурсов и практик останется на месте. Это включает в себя:
– правящий класс, глубоко замешанный в войне и извлекающий из нее выгоду, подведенный под западные санкции. Наиболее вероятный сценарий транзита власти после Путина, скорее всего, будет представлять из себя «коллективного Путина» из более молодых лояльных технократов, которые будут сохранять ключевые параметры и интересы нынешнего режима;
– огромный военно-полицейский и военно‑промышленный сектор со всеми его цепочками поставок (вместе с семьями и иждивенцами это близко к 20 млн человек, 15% населения);
– фрагментированную и запуганную элиту, чувствующую себя «преданной» Западом и не способную к политическому действию;
– разочарованное и озлобленное население, включая свыше 1 млн ветеранов «СВО», отравленных войной и криминальными практиками российской армии.
4. Будет крайне трудно демонтировать эту военную, административную, социальную и идеологическую машину, сформированную войной и враждебностью к Западу, — если только Россия не потерпит сокрушительное поражение, подобное поражению Германии и Японии в 1945 году, с элементами внешней оккупации и управления, что в любых обстоятельствах практически невероятно.

8 views14:56