Один из памятников русских военных триумфов.

Довольно часто в сети приходится отвечать на аргументы без обратного адреса, на оппонента неудобно показывать пальцем. В конце концов, то, что он(а) говорит или пишет - не оригинальная мысль, а общее место. Вот одно из таких общих мест, особенно сегодня: не ропщите на Россию и не ругайте ее безоглядно - страна не виновата, это все правительство, режим, хунта, деспот.
Аргумент до боли знакомый, и я уже не буду говорить о том, что его почему-то никому не пришло в голову употребить его после победы над нацистской Германией. Аргумент знаком мне из долгого опыта собственной эмиграции. Всякий раз, когда в американской прессе выдвигались обвинения против России или русских, поступали возмущенные реплики: не вините русских, это все советские, это режим, а не мы. Тут уместно привинтить цитату из Довлатова про четыре миллиона (на самом деле конечно больше) доносов, но ладно, проехали.
Теперь вот советских уже тридцать лет как скинули (правда не мы сами, это опять все они), но почему-то жизнь не налаживается. Да, деспот захватил столько единоличной власти, сколько не было у многих царей. Да, деспотам свойственно отдавать чудовищные приказы и вторгаться на чужие территории. Но полевые работы на этих территориях ведут десятки тысяч россиян, которых некоторые умильно именуют “русскими мальчиками”. Эти мальчики превращают цветущие города в мертвые руины, без стеснения грабят, насилуют и убивают гражданское население, а после, если у них есть время, сваливают трупы в общие ямы, как забитый в эпизоотию скот.
Мне возразят, что война и есть война, что так поступают все. Кто-нибудь припомнит бомбежку Белграда. Любой, однако, может убедиться, что Белград где стоял, там и стоит, в отличие от Мариуполя. Но зачем оправдываться - я могу припомнить и похуже Белграда. В 1968 году во время вьетнамской войны американские солдаты учинили зверскую резню во вьетнамской деревне Сонгми, было убито более полутысячи человек, в том числе женщины и дети. Это случилось почти полвека назад, но эпизод навсегда остался позором в памяти американцев, в военных колледжах теперь преподают военную этику - спросите про этику генерала Конашенкова, если у вас будет возможность, а о полевых каннибалах и говорить нечего. Сонгми, наверное, можно сравнить с Бучей, но Буча - всего лишь мгновение в нынешней бойне, Мариуполь давно затмил все.
Война когда-нибудь закончится, и уцелевшие мальчики вернутся домой, скорее всего с почестями, как когда-то возвращались из Афганистана или Чечни. И они родят новых мальчиков, которых будут учить своей новой этике: убивать и насиловать легко и весело, когда разрешают - может быть разрешат и вам, если повезет.
Почему здесь не идет речь о коллективной ответственности, которой я не признаю? Да потому, что в индивидуальном порядке каждому довольно просто отмежеваться - в конце концов, в России пока не рубят головы и не вешают за антивоенные протесты, как это было в гитлеровской Германии. У каждого есть устройство индивидуального пользования, именуемое совестью, даже если им далеко не все пользуются. Но легко сравнить число отмежевавшихся с числом поддержавших или просто смолчавших, оно далеко не в пользу первых. И если вы заводите речь о любви к родине - будьте добры, берите эту родину всю, а не маленький кусочек, который, как вам кажется, еще не забрызган кровью.
А что касается Прекрасной России Будущего - хватит пытаться ковать орала на этой территории, потому что все время получаются мечи.

певцы

л. рубинштейну

страна в перманентном упадке
и дыбом окурки из блюд
в осеннем потрепанном парке
за столиком люди поют

над ними то солнце восходит
то сумрак клубится слоист
но тенором страстным выводит
мотив самопальный солист

в словесной мучительной пряже
тоска и любовь напролет
возможно и выпили даже
а кто под закуску не пьет

история расы вскипает
в стенаниях или мольбах
и хор постепенно вступает
аж пучатся жилы на лбах

о том ли что воин на фронте
и баба всплакнула о нем
народное горе не троньте
гори оно синим огнем

поют о последнем патроне
о шуме в ночном камыше
хоть нет у солиста гармони
гармонии уйма в душе

не сам ли хоть не паваротти
еще до нисшествия тьмы
я был этой плотью от плоти
такими как эти людьми

свидетель их нивам и водам
не нильский же впрямь крокодил
я был этим певчим народом
в такой уж пардон угодил

и песен над пивом и пеной
всю норму отпел до хрена
а что до страны невъебенной
ступай она лесом страна

Гаага - как ни ласкает слух это слово, но все-таки нет. Вот только что прочитал на украинском сайте ссылку на юриста, якобы имеющего опыт работы в Гааге, по словам которого бункерного все же можно там судить, даже если его не выдадут, заочно. Видимо да, но либо юрист не договаривает самого главного, либо часть его слов опущена, либо он просто не тот кого себя выдает.
Гаагский суд может расследовать военные преступления. Но для того, чтобы инициировать фактический судебный процесс, обвиняемый должен быть гражданином государства, признающего юрисдикцию гаагского суда, обвинение может быть выдвинуто либо самим этим государством, либо СБ ООН. Россия не признает юрисдикцию Гааги (США кстати тоже), а в СБ она имеет право вето, как и дружественный ей Китай.
Так что вся надежда либо на табакерку и шарфик, либо на божественный промысел.

Помочь Украине оружием - слишком просто. В SPD придумали лучше: исключить противного Шредера из партии. Ну то есть не исключить, конечно, это слишком резко, а пожурить, чтобы сам устыдился и вышел.
А если вдруг не устыдится и не выйдет? Тогда, я думаю, на него обидятся. https://www.focus.de/politik/ausland/politische-stimmen-zum-krieg-spd-chefin-esken-geschaeftsmann-schroeder-sollte-aus-der-partei-austreten_id_89247461.html?utm_source=facebook&utm_medium=social&utm_campaign=facebook-focus-online&fbc=facebook-focus-online&ts=202204250825&cid=25042022&fbclid=IwAR3-2JA3AgXSL5L06zSeiapX86YhTA9a67mn0cm4Nkhw1tbwf1mFw4jY3no

Немного ошарашен собственным сном. Впервые в жизни смотрел сон с философским сюжетом. Помню, что был диспут с апологетами французской пост-правды. Ничьих аргументов восстановить не могу, потому что сны словесного осадка обычно не оставляют, в лучшем случае обрывки, хотя у меня это иногда случалось в рифму. В данном случае только помню, что противоставлял релятивистам аналитическую философию, а когда меня спросили, наверное язвительно, приближает ли она к истине, я ответил, что гарантировать не могу, но по крайней мере упражняет логические мышцы интеллекта. В принципе это даже смешно, но сны обычно юмором не балуют, это уже оценка бодрствующего сознания. Интересно, однако, с какой стороны за этот сон ухватится профессиональный толкователь.

Пиявка

И Заратустра в задумчивости отправился дальше и ниже, сквозь леса и заболоченные низины, и, как бывает с каждым, кто размышляет о непростых предметах, неожиданно наткнулся на человека. И вот, прямо в лицо ему ударил злобный крик боли и два проклятия, и двадцать обидных ругательств, так что он в испуге поднял свой посох и ударил проклинающего, на которого наступил. Но он тотчас же пришел в себя, и сердце его посмеялось над глупостью, которую он только что сотворил.
«Прости» - сказал он лежавшему, который в ярости вскочил и сел, - «прости меня и выслушай сперва притчу.
Подобно тому, как странник, размышляющий о далеких предметах, внезапно на безлюдной дороге натыкается на спящего пса, возлегшего на солнце, и оба они застигнуты врасплох и ощериваются друг на друга как смертные враги, на самом деле перепуганные насмерть — вот такое произошло и с нами.
И все же, и все же — как мало им нужно, чтобы обласкать друг друга, этому псу и этому одинокому путнику! Разве не оба они одиноки?»
«Кто бы ты ни был» - все еще мрачно сказал тот, на кого наступили, - «ты слишком чувствительно наступил на меня не только ногой, но и своей притчей.
Что же, по-твоему я пес?» - и с этим словами сидящий поднялся и вытянул свою обнаженную руку из болота. Ибо поначалу он лежал растянувшись на земле, скрытый и неразличимый, подобно тем, что подстерегают болотную дичь.
«Но что ты тут делаешь?» - воскликнул Заратустра в ужасе, потому что он увидел, что по обнаженной руке обильно стекает кровь. - «Что с тобой случилось? Не укусил ли тебя злобный зверь, о несчастный?»
Кровоточащий, все еще в гневе, рассмеялся. «Что тебе-то за дело?» - сказал он, собираясь уйти. - «Здесь я у себя дома, в моих владениях. Пусть спрашивает кто хочет — болвану я вряд ли отвечу».
«Ты ошибаешься» - сказал Заратустра с состраданием, - «ты ошибаешься. Ты не у себя, а в моем царстве, и здесь никому не будет причинен вред.
Называй меня как хочешь — я тот, кем я должен быть. Я себя называю Заратустра.
Ну-ка, давай, туда наверх идет дорога к пещере Заратустры, отсюда недалеко — не хочешь ли поухаживать за своей раной у меня?
Худо тебе пришлось в этой жизни, о несчастный — вначале тебя укусил зверь, а потом на тебя наступил человек».
Когда тот, на кого наступили, услышал имя Заратустры, он преобразился. «Что случилось со мной!» - воскликнул он, - «кто значит больше для меня в этой жизни, чем один вот этот человек, Заратустра, и одно животное, живущее кровью — пиявка?
Ибо ради пиявки лежал я здесь в болоте, как рыболов, и моя вытянутая рука уже была десятикратно укушена, как вдруг присасывается к моей крови куда более прекрасная пиявка — сам Заратустра!
О, счастье! О, чудо! Благословен день, заманивший меня в болото! Благословенна лучшая и самая живая из кровооттягивающих банок, существующих ныне, благословенна великая пиявка совести — Заратустра!»
Так говорил тот, на кого наступили, и Заратустра обрадовался его словам и их деликатному уважительному тону. «Кто ты?» - спросил он и протянул ему руку. - «Между нами многое предстоит прояснить и ободрить, но мне уже кажется, что наступает ясный светлый день».
«Я совестливец в духе» - ответил спрошенный, - «и в вопросах духа нет никого строже, уже и тверже, чем я, за исключением того, от кого я этому научился, самого Заратустры.
Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину.
Лучше быть дураком самому по себе, чем мудрецом в чужих оценках. Я припадаю к основам: какая разница, малое это или большое, именуют это болотом или небом? Для меня достаточно одной пяди основы, если только это действительно основа и почва.
Одна пядь основы — на этом можно стоять. В истинно знающем знании нет ни большого, ни малого».
«Тогда может быть ты знаток пиявок?» - спросил Заратустра. «И ты исследовал пиявку до ее фундаментальной основы, о совестливец?»
«О Заратустра» - отвечал тот, на кого наступили, - «это было бы нечто невообразимое, как мог бы я на такое претендовать?
«Но вот в чем я специалист и знаток — это мозг пиявки, вот где мой мир!

И это действительно мир! Прости, если тут прорывается моя гордость, но в этом мне поистине нет равных. Поэтому я и сказал: я здесь у себя дома.
Как долго уже я изучаю этот единственный предмет, мозг пиявки, так что скользкая истина уже от меня не ускользнет! Здесь мое царство!
Ради этого я отверг все остальное, ради этого все остальное стало мне безразлично, и вплотную к моему знанию примыкает черное невежество.
Моя совесть в духе требует от меня, чтобы я знал только это и ничего другого — все прочее вызывает у меня отвращение, все полудуховное, все туманное, маячащее, грезящееся.
Там, где кончается моя честность, я слеп и намерен оставаться слепым. Но в том, что я желаю знать, я хочу оставаться честным — а именно, жестким, суровым, узким, жестоким, непреклонным.
Потому что ты, о Заратустра, однажды сказал: «дух — это жизнь, которая сама врезается в жизнь» — это вело меня и влекло к твоему учению. И поистине, своей собственной кровью умножал я свое знание».
«Чему очевидны доказательства» - вставил Заратустра, потому что кровь по-прежнему стекала по обнаженной руке совестливца. Ибо к ней присосались десять пиявок.
«О, странный собрат, как много узнал я здесь — я имею в виду от тебя! И не все, пожалуй, стану я вливать в твои суровые уши.
Ну что же, здесь мы расстанемся. Но я буду рад увидеть тебя снова. Вот путь наверх к моей пещере — сегодня ночью ты будешь моим желанным гостем.
Буду рад также загладить мою вину перед твоим телом, на которое Заратустра наступил — я подумаю об этом. Но сейчас меня спешно зовет прочь от тебя крик бедствия».
Так говорил Заратустра.

Страшно, но прочитать надо. Иначе до конца не поймешь, что происходит. https://meduza.io/feature/2022/04/24/voyti-vo-mrak-i-naschupat-v-nem-lyudey?fbclid=IwAR3XxA2XnCRijIQZifIPcIve2vbcvUMhhRjn9rriM-1CJEiWU_nhGKl02RI

Вынесу-ка я из коментов - там спорить надоело и явно бессмысленно, а предмет важный.
Не знаю, как на кого, а на меня исследование Шуры Буртина (см. предыдущий пост) произвело крайне тяжелое впечатление. “Простые” (и даже не очень простые) россияне, дающие нередко бессмысленные, но почти неизменно жестокие и аморальные ответы на простые вопросы, отбивают всякую веру в положительное развитие событий.
Здесь надо оговориться, что подобные опросы людей, наугад выдернутых из толпы, реальной научной ценности не имеют: прикладная социология, в отличие от журналистики, действует по заранее подготовленной методичке, определяющей профиль опрашиваемых. И тем не менее сопоставление этих ответов с собственным многолетним опытом толкает в сторону глубокого пессимизма.
Но вот мне возражают, что люди в сегодняшней России просто запуганы, что они боятся пятнадцатилетних сроков, и что когда им на улице задают вопросы, которые могут показаться провокационными, они либо уклоняются, либо отвечают патриотической формулой. Тем более, что на опрашивающем висит бейдж.
Тут я бы сразу возразил, что не будь этого бейджа, люди боялись бы не меньше, а может быть и больше, уж точно подозревая провокацию. У них всегда есть возможность отмахнуться, не отвечая. Ответы все до единого анонимные, подозревать, что мужчина и женщина без дубинок и шлемов, которые тебя опрашивают, сразу схватят и отведут в ментовку, просто смешно. Вчитывать в респондентов подозрение, что власти вывели агентов на улицы, чтобы ловить наобум кандидатов на пятнадцатилетние сроки - значит совсем низко ценить умственные способности этих респондентов. Респонденты могут быть аморальны и не слишком умны, но ложку в ухо не несут. И самое главное: люди, имеющие подозрения в отношении опрашивающих, обычно дают ответ, которого, по их мнению, от них ожидают, как правило короткую и малосодержательную патриотическую формулу с подтекстом “отъебитесь”. Иными словами, эти люди, на мой взгляд, говорят то, что думают, и нелепость некоторых ответов - лишнее свидетельство в пользу такой гипотезы, думать - явно не их призвание.
У меня, впрочем, есть другие основания для внутреннего убеждения, что они говорят что думают. В науке существует такое понятие как concilience - на русский его переводят неуклюжей формулой “совпадение индуктивных обобщений”. Это когда умозаключение, сделанное в связи с каким-то конкретным наблюдением, объясняет не только это наблюдение, но еще и целый ряд других.
Так вот, мои многодесятилетние наблюдения за русской диаспорой, загадка, почему она все время скопом прибивается к самому авторитарному идеологическому контингенту в стране диаспоры, вполне удовлетворительно объясняются тем же, чем объясняется реакция респондентов Буртина: длительной и последовательной кампанией социальной дезорганизации со стороны власти, выученной беспомощностью. И поэтому я склонен доверять опросу больше, чем просто на основании представленных фактов.

Теперь конкретно о русской диаспоре и моих собственных ненаучных наблюдениях. Я жил в разных странах, где есть такая диаспора, но дольше всего в США, где она самая многочисленная, и буду ориентироваться на нее - подозреваю, что в других странах дело обстоит как минимум не лучше. Из всех прочих диаспор русская выделяется тем, что, как я уже отмечал, автоматически прибивается к наиболее авторитарному крылу политического спектра и меньше всех прочих прибегает к самоорганизации и лоббированию своих этнических интересов.
Достаточно массовая русская иммиграция существует в США с послевоенных времен, сегодня она гораздо крупнее чем тогда. Но у нее нет никаких массовых организаций. Попытки такие создать были, но они все время рассыпаются в перестрелке взаимных обвинений и доносов, а в худшем случае становятся орудиями в руках КГБ-ФСБ. Если сравнить хотя бы с теми же украинцами, у них есть заметные культурные учреждения и группы политического лоббирования. Об этом я знаю из первых рук - в 80-х моя в ту пору жена работала в комиссии Конгресса по расследованию Голодомора, создания которой добилось именно украинское лобби. Никакой сравнимой инициативы у русских никогда не было.
За объяснением далеко ходить не надо. У украинцев, помимо культуры в узком смысле, есть общее дело, борьба с соседним со страной их происхождения агрессором, фактически с попытками геноцида. В более общем плане у них есть ощущение единой нации, несмотря на неизбежные внутренние конфликты У русских нет ничего похожего: Толстого с Достоевским никто не подавляет, НАТО до сих пор не потрудилось вторгнуться на их священную территорию. Но дело даже не в этом. Если у украинцев, как и у других этносов, есть хорошо различимые и формулируемые общие интересы, у русских такого нет. Их интерес в первую очередь имперский, то есть такой, который можно продвигать только за чужой счет, и даже если бы они были способны к лоббированию и совместным инициативам, эти инициативы вряд ли вызвали бы положительную реакцию со стороны других подобных групп в США. Русскость традиционно отождествляется с империей. Империя, в особенности на протяжении советского периода и нынешнего, тщательно искореняла все попытка спонтанной организации. На каждом новом месте приходится искать себе начальника и санкций с его стороны.
Украинцев объединяет как минимум флаг. Русских все больше разъединяет пресловутая георгиевская ленточка - выйдите в районы плотного расселения в день победобесия и оглянитесь вокруг. С недавних пор им стало труднее: любимое ими авторитарное начальство явно проявляет благосклонность к кремлевскому бункеру. Но жить с когнитивным диссонансом в голове эти люди давно привыкли - тут я могу лишь отослать вас обратно к Буртину.

учебник насморка

утро вечер чет да нечет
на заре заводит кочет
перед сумерками кречет
вниз на звук где дичь щебечет
по ночам сверчок стрекочет
срок не точен день не начат
в лунном омуте умыться
отчего ребенок плачет
вор вокруг или убийца
топора в руках не прячет

что все это вместе значит

снова в спину сноп картечи дар внезапной русской речи даль иванович владимир соловей максимыч горький петр степаныч верховенский суслик в свист над теплой норкой все животные природы проносящиеся мимо словно точные приборы пульс отсчитывают мира в чаще млечные собачки собирают гриб с малиной выстлав солнышком лукошко прав топор и труп окрошка грот с аскольдовой могилой снег иванович ложится на валдайские просторы птичьи стаи волчьи своры леший пустоши владелец чей убийца на свободе почему завыл младенец привидение в соборе днем и ночью череп с течью как поступим с отчей речью как нам быть с постылым словом скарб в баулы собираем пробил срок припасть к основам расставаться с милым краем ночевать в приятной ницце но с картечью в пояснице

чет да нечет вечер утро
звезды в пруд стремглав сгорая
кто трусы развесил мудро
на веревке вдоль сарая
плесень в летописный свиток
участковый в ступе скачет
догадайся с трех попыток
почему младенец плачет
почему во рту ворона
но рукой нельзя потрогать
вечер полночь полвторого
вот из ходиков по локоть
в жирной перхоти кукушка

сколько их куда им нужно

кругом головы насколько в облака уходят ели мы зарыли здесь аскольда мы верстовскому подпели из бревна точили бога ели мыло но немного после сруб тесали хитрый васильки на ставнях даже в нем младенец тот димитрий дремлет с дыркой в фюзеляже весь дитя добра и света рифму рвением не вымучь мы потом ему за это дали отчество максимыч пароход плывет по волге пионер в сортире летом царский сын на сером волке все к максимычу с приветом сам в слезах любовью тронут и гагары тоже стонут хоть и дан отпор татарам но остались сами с носом как нам быть с заветным даром с неотвеченным вопросом правь дружина вниз по каме утлый гробик с детским фаршем ель торчком над облаками станет мять ее руками бог древесный в чине старшем нам чума его наградой мы всегда к нему с обидой

снег иванович не падай
бог васильевич не выдай

Не знаю, какое отношение это имеет к нынешней реальности, но подозреваю, что имеет.
Я сейчас читаю книгу Харальда Йенера Wolfzeit о первом послевоенном десятилетии в Германии. После капитуляции страна лежала в руинах, и эти руины посчитали: такого мусора было 400 миллионов кубометров. Если бы его весь свезли на площадь 300 на 300 метров, то это была бы гора высотой в четыре километра, с заснеженной вершиной круглый год. Гора поменьше действительно возникла в результате уборки такого мусора в Берлине и отодвинула город к югу. Ее назвали Teufelberg.
Мы еще увидим немало чудес прежде, чем медный таз совершит свою жесткую посадку. Мы же не динозавры какие-нибудь, чтобы от нас только скелетики остались.

Попытаюсь своими словами пересказать длинный тред в твиттере Майкла Мазарра, одного из ведущих сотрудников Rand Corporation, о том, каким образом мы все можем въехать в третью мировую.
Судя по многим сигналам, высшее военное людоедство России все сильнее недовольно недавним поворотом событий в ходе “спецоперации”. Думские и мидовские крикуны все увереннее характеризуют ее как войну, причем не с Украиной, а с НАТО. Между тем, операция по захвату Киева свернута, а на юго-востоке, куда перенесен центр тяжести, русские войска пока отгрызают незначительные кусочки. Людоедство недовольно тем, что в то время, как Украина ведет полновесную войну с мобилизацией, а помощь Запада нарастает, Россия фактически действует армией мирного времени, избегая мобилизации, чтобы как-то сохранить иллюзию спецоперации.
Между тем, близок день победобесия, когда по сценарию надо объявить о решительных победах, а их-то и нет. Мазарр подозревает, что вместо этого к девятому мая приурочат распоряжение о всеобщей мобилизации, введение военного положения и переименование спецоперации в войну - против НАТО. А дальше все может развернуться непредсказуемо. Например, мы уже видим явное посягательство на Молдову. Молдова, конечно, не член НАТО, но Румыния, которая как раз член, вряд ли сможет остаться в стороне. И тогда пристегните ремни. И не выбрасывайте пока флакончики с йодидом калия.
Полагать, что бункерного удастся уговорить спустить дело на тормозах, нереалистично. Анализ событий доходит до него через несколько фильтров, и в финальной версии ни о каких поражениях сведений быть не может. А коли все идет успешно - с какой стати он будет останавливаться на полдороге?

Арестовича я посмотрел пару раз и бросил. Он умен, харизматичен и компетентен. Но при этом нельзя забывать, что он - сотрудник администрации Зеленского, и подавать нам объективную картину событий - не его задача. Его задача - пропаганда.
Да, это пропаганда в “нашу” пользу, и очень умелая. Надо сказать, что нам сильно испортили мозги истерические советские СМИ, а теперь еще и нынешние официальные паяцы вроде Захаровой или Соловьева. Пропаганда твердо ассоциируется в нашем мозгу с брызжущей слюной, зубовным скрежетом и визгом. Арестович совершенно не таков - значит он не пропаганда.
У меня есть на этот счет свой печальный опыт, я много лет проработал журналистом-новостником и знаю, что постсоветская аудитория не очень любит простых новостей: “ничего не понятно, вы нам лучше объясните”. Анализ, который в отличие от новостей предлагает по возможности объективную версию развития событий, обычно не отличают от комментария, который предлагает собственную точку зрения комментатора. И если анализ не в нашу пользу, мы всегда предпочтем комментатора-единомышленника.

Байден запросил у Конгресса рекордные 33 миллиарда долларов в помощь Украине, включая военную.
До этого глава МВФ Кристалина Георгиева оценивала помощь, необходимую Украине в ходе войны, в 5 миллиардов в месяц. Сокращение украинской экономики в результате войны оценивается в 40-50 процентов.

Какие интересные приветы приходят иногда из далекого прошлого. Совершенно случайно узнал, что в Сан-Франциско, после столетнего небокопчения, закрывается газета «Русская жизнь». В 1977 г. я, ввиду некоторой путаницы, несколько дней пробыл ее главным редактором. Абсолютный должностной пик всей моей жизни. Потом спохватились и понизили до замредактора.
Я эту газету ласково называл «Русской смертью», потому что у них все некрологи, иногда изрядных размеров, публиковались на первой полосе. По требованию самих покойников конечно.