Как понять, что мир сходит с ума?
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, принимавший на этой неделе саммит НАТО в Анкаре, подарил каждому из лидеров стран альянса пистолет турецкого производства с выгравированным на нем именем получателя, а также коробку с боеприпасами и набор для чистки оружия.
Видимо таким образом Эрдоган решил продвигать имидж своей страны на фоне новой программы перевооружения и многомиллиардных расходов государств НАТО на закупку оружия и военной техники.
К пистолету был приложен официальный экспортный сертификат, позволяющий главам государств вывезти оружие из Турции. Несмотря на это, британские СМИ сообщили, что премьер-министр Кир Стармер оставил свой подарок в посольстве Великобритании в Анкаре. Именно Стармер рассказал о подарке в беседе с журналистами во время перелета обратно в Лондон. Он пояснил, что не хотел нарушать британские правила ввоза оружия, поэтому оставил комплект в Турции.
Из окружения канцлера Германии Фридриха Мерца сообщили журналистам, что он также получил именной пистолет и тоже оставил его в Турции. "Пистолет был передан в посольство, чтобы пройти официальную процедуру ввоза, после чего будет включен в коллекцию официальных подарков".
Подарок вызвал инцидент и в Бельгии. Делегация премьер-министра Барта де Вевера обнаружила, что речь идет о настоящем пистолете с боеприпасами только после приземления в Брюсселе. По сообщению бельгийского новостного сайта 7sur7, подарок был немедленно изъят прибывшей на место полицией.
Насчет Трампа ничего не сообщается.

https://youtu.be/fWWRVBBHfWo?si=0ZFbfRJF_XRo6Oh8
Два дня без постов Трампа - событие почти невероятное. Но факт: вот уже два дня как он просто выпал из инфополя. В это же время США продолжают операцию против Ирана, в Тегеране проходят похороны Хаменеи, а Израиль предупреждает Вашингтон о возможном покушении на президента США.

Оксюморон: "оглушительная тишина".
Или вот Трамп: "Иран попросил провести переговоры, и мы согласились, но мы недвусмысленно дали понять - прекращение огня завершилось".

12 канал
Нетаниягу намерен "избавиться" от Тали Готлиб, Идит Сильман, Шломо Кари, Май Голан и Дуди Амсалема, считая, что они вредят имиджу Ликуда.

Было у Нетаниягу два сына и оба сменили имена…

Когда я переехал в Израиль, мне было 18 лет и я тогда по молодости думал - а не сменить ли мне имя с длинного Дмитрий на что-то вроде Дан или такое? Я было флиртовал с этой идеей, но быстро понял две вещи. Во-первых, мне мое имя дали родители, я люблю своих родителей и им было бы это неприятно. Во-вторых, менять имя уже в том возрасте казалось мне чем-то вроде операции без наркоза, когда ты берешь и отрезаешь часть себя. Но это я…
Яир Нетаниягу теперь называется Йонатан Хон - фамилию он взял у деда по материнской линии, а имя в честь Йони Нетаниягу, погибшего героя Энтеббе. Его брат Авнер давно живет под псевдонимом Ави Сегаль - под этим именем он покупал квартиру в Англии. У отца, к слову, тоже был свой псевдоним: в Америке молодой Биньямин Нетаниягу представлялся как Бен Нитай, стирая акцент и заодно всю свою ближневосточную идентичность. В этом, впрочем, нет ничего необычного - половина иммигрантов, приехавших покорять Новый Свет, поступала так же. Вуди Аллен ведь тоже не родился Вуди Алленом, и никого это не шокирует.
Но вот дальше начинается по-настоящему интересное. Оба сына, меняя имя во взрослом возрасте, не изобретают ничего нового - они берут подлинные родовые фамилии, существовавшие до того, как семья ивритизировалась из Мейликовских в Нетаниягу. Получается движение сразу в двух направлениях: вперед, в анонимность от собственного отца, и одновременно назад, в более раннюю точку семейной истории, когда фамилия еще ничего не значила и ни к чему не обязывала.

Можно было бы списать это на частную причуду - в конце концов, как человек называет себя в паспорте, по большому счету никого не касается, если он платит налоги под любым из своих имен. Но у детей премьер-министра нет частной жизни в чистом виде. Их охрану, перелеты, резиденцию и весь сопутствующий образ жизни оплачивает израильский налогоплательщик. Яир Нетаниягу, например, сам выбрал публичное пространство. И когда он меняет имя, чтобы скрыть свою личность за границей, это уже вопрос не вкуса, а прозрачности человека, который живет за казенный счет - и чья семья при этом настойчиво культивирует образ жертвы бесконечной травли.

Какое мне дело до их имен? Вообще никакого. Но есть интересный судебный прецедент - кстати по итогу иска о клевете, поданного семьей Нетаниягу против Эхуда Ольмерта, который в публичном выступлении назвал премьера, его жену Сару и сына Яира "душевнобольными". Сумма претензий - 837 тысяч шекелей. Иск удовлетворили, но суммы компенсации получились смехотворно скромные: Саре - 35 тысяч, Биньямину - 20 тысяч, Яиру - 7500. Логика судьи Амита Ярива стоит того, чтобы ее разобрать подробно, потому что она формулирует принцип, который наверняка еще всплывет в будущих исках. Во-первых, судья отклонил саму суть претензии: чтобы всерьез утверждать, что политик "душевнобольной", нужны медицинские доказательства, а не публицистический пафос. То есть если вы в следующий раз захотите назвать израильского политика сумасшедшим, озаботьтесь справкой от психиатра. Но Ольмерт произнес эти слова в политическом контексте, с целью подорвать репутацию оппонента, а это, по мнению суда, входит в допустимые границы демократической дискуссии. Формулировка красивая и по-своему честная: в политике оскорбление - это инструмент, а не преступление, если оно не выходит за определенные рамки. Во-вторых, и это самое интересное, суд выстроил иерархию компенсаций. Политик, выбравший публичную карьеру, получает меньше всех - он подписался на критику, когда шел на выборы. Его жена, формально частное лицо, получает больше. А сын, который вообще не выбирал ни профессию отца, ни публичность, теоретически должен получить самую крупную сумму, потому что он меньше всех несет ответственность за то, во что превратилась его фамилия. Но вот парадокс: Яир, по этой логике, должен был получить больше всех, а получил меньше. Потому что сам, будучи активным пользователем Твиттера, неоднократно называл политических оппонентов отца - Эхуда Барака, Буги Яалона - "сумасшедшими". Судья прямо указал: либо Яир сам не считает слово "душевнобольной" таким уж оскорбительным, либо он полагает, что именно так в Израиле принято вести политическую дискуссию. Отсюда и семь с половиной тысяч шекелей - сумма, которая больше похожа на символический штраф за лицемерие, чем на компенсацию морального ущерба. Я привожу это решение не для того, чтобы порассуждать о судебной эстетике, а потому что оно объясняет всю дальнейшую логику семьи. Люди, которые в суде доказывают, что публичная критика - нормальная часть демократии, когда критикуют их самих, внезапно превращаются в жертв, требующих особой деликатности.

Смена имени - это еще и способ отвязать себя от ответственности, доступный именно тем, кому есть от чего отвязываться. Простому гражданину, чья фамилия ничем не примечательна, незачем прятаться под псевдонимом при поступлении в университет. А вот сыну премьер-министра, чье имя ассоциируется с конкретной политической линией, с конкретными скандалами, с конкретным образом жизни на государственный счет, есть резон временно исчезнуть из-под этого зонтика - ровно настолько, насколько удобно, и ровно в тех ситуациях, где фамилия может создать неловкость, а не преимущество. Заметьте: никто из них не отказывается от привилегий, которые дает фамилия "Нетаниягу" внутри Израиля - только от ее издержек за границей, в среде, где эта фамилия работает не как капитал, а как клеймо.

Следующая неделя - последняя для Кнессета. Но об этом мы еще поговорим, а вот завтра будет интересно: завтра состоится заседание конституционной комиссии партии Ликуд, где будет принято окончательное решение о формате праймериз. Сейчас говорят, что Нетаниягу очень хочет избавиться от нескольких самых одиозных депутатов, которые портят ему имидж. Для этого он инициировал схему, которой в Ликуде еще не было: специальная комиссия определит места действующих депутатов и министров, праймериз будут проводиться только для кандидатов от региональных округов и для мест, выделенных по квотам гарантированного представительства (женщины, репатрианты, молодежь и т.д.), а также будут предусмотрены резервные места, которые Нетаньяху сможет распределить по своему усмотрению.
Среди кандидатов на вылет с точки зрения Биби - например Тали Готлиб. Также называются имена Май Голан, Идит Сильман и Дуду Амсалема. Ну что я вам скажу - ор там будет стоять адский.
В Ликуде полагают, что решимость Нетаниягу пойти, фактически, против партийного центра связана с тем, что он понимает - следующая каденция будет его последней. Он твердо намерен победить и ставит все на победу.
Пан или пропал.

Сегодня начинается последняя неделя работы нынешнего Кнессета, и обещает она стать одной из самых откровенных за всю каденцию - не самой драматичной и даже не самой скандальной, а именно откровенной. За несколько дней правительство Нетаниягу намерено провести пакет законов, который объясняет устройство коалиции лучше любой предвыборной программы: основной закон об изучении Торы, заморозка арестов уклонистов, ослабление института юридического советника, отмена реформы кашрута, расширение гендерного разделения в вузах и перестройка регулирования СМИ. Параллельно армия просит хотя бы сохранить 32-месячный срок службы, предупреждая о нехватке личного состава. Ну то есть одним предлагают служить дольше, другим - законодательно гарантируют передышку от последствий отказа служить вовсе.

Спешка объяснима формально: после роспуска Кнессет продолжит существовать, но законы, по которым нет согласия между коалицией и оппозицией, принимать уже не сможет. Например, если был бы законопроект о поддержке резервистов, оппозиция его бы поддержала. Но его нет. Зато есть настойчивое желание Нетаниягу удержать власть любой ценой - и для этого ему нужна не любовь ультраортодоксальных партий, а их предсказуемость, чтобы ШАС и "Яхадут ха-Тора" не начали присматриваться к союзу с Гади Айзенкотом.

За эту предсказуемость премьер платит сейчас, а лояльность надеется получить потом, после выборов. Основной закон об изучении Торы в смягченной версии не приравнивает учащегося ешивы к солдату напрямую, но закрепляет изучение Торы как "основополагающую ценность". Это заранее упакованный юридический рычаг: политическая уступка, оформленная языком конституционного права. Закон о заморозке арестов устроен похоже - подается как временная мера, а в израильской политике временные меры отличаются завидным долголетием.

При этом почти никто в системе всерьез не рассчитывает, что эти законы доживут до реального применения. Шансы на их принятие в нынешнем виде невелики, а даже если пройдут - БАГАЦ с высокой вероятностью их отменит, поскольку они закрепляют неравенство перед законом в чистом виде, а именно это принцип израильский Верховный суд традиционно защищает жестче всего. Нетаниягу это прекрасно понимает. И продвигает законы все равно - потому что их ценность не в шансах на выживание в суде, а в самом факте внесения. Это сигнал ультраортодоксальным партнерам здесь и сейчас: премьер сделал что мог, отдал что обещал, а дальше пусть спрашивают с судей. Ответственность за провал заранее перекладывается на БАГАЦ, который снова можно будет объявить врагом воли избирателя.

Нетаниягу не изобрел эту конструкцию, он лишь довел эксплуатацию старого компромисса до высокой эффективности. Союз "Ликуда" с ультраортодоксами давно перестал быть временной комбинацией и стал каркасом власти: партия защищает их от судов и реформ, они обеспечивают ей дисциплинированные мандаты. Идеологически общего в этом союзе мало, зато взаимной полезности достаточно.

Каждый участник этой сделки действует рационально в пределах личного интереса. Результат для государства получается глубоко нерациональным. Когда страх перед сменой власти становится главным содержанием самой власти, идеология в политике уже не просто отступает - ее место занимает охрана периметра вокруг премьера, его семьи и его приближенных.

А вы знаете, что перед операцией Энтеббе премьер-министр Ицхак Рабин подготовил и подписал письмо о отставке в случае провала или гибели 25-и человек?
Между ответственностью за возможный провал и политической комиссией по расследованию самого громкого провала такая пропасть на самом деле...

https://youtu.be/hy-dSNHJ6k4?si=IE2Ca9c_5HDBYAv3
Нетаниягу торопится провести пакет законов буквально перед закрытием парламентской сессии. Почему именно сейчас? Кто выигрывает? Кто платит? И какое отношение все это имеет к будущим выборам? Подробный разбор уже на канале.

Официально: выборы в Кнессет пройдут 27 октября.

Иранский Бендер-Аббас опять бомбят. До этого Иран ударил по Кувейту.

Как говорил Зеленый, это хорошо не кончится)))

https://www.youtube.com/live/PeNkETRqUy4?si=G9z9pSP2bqvohrx4
Приходите на стрим сегодня в 21:00

Не было сегодня заседания партийного комитета Ликуда - перенесено на завтра. Но и завтра, возможно, тоже ничего не будет. Почему? Нетаниягу хочет, чтобы его депутаты сначала проголосовали за контроверсальные законопроекты, которые, мягко говоря, не пользуются популярностью даже среди ликудников. И уже потом он решит - кто из них будет достоин того, чтобы оказаться в предвыборном списке.

https://youtu.be/7sIQCYH3_WY?si=muc6JS7Spctt-Jlh
Есть такое понятие - Zeitgeist, дух времени. Мне кажется, дух первой половины 21-го века - это популизм. Когда политики разговаривают уже не друг с другом, а исключительно со своими избирателями, дипломатия постепенно превращается в шоу. И именно поэтому войны сегодня выглядят совсем иначе. То, что происходит сейчас в Ормузе - идеальный кейс. Об этом - в моем новом видео.

Ультраортодоксальные партии - угроза для Израиля? Звучит минимум как провокация, но дочитайте до конца.

Мы привыкли воспринимать государство как нечто само собой разумеющееся - это рамка, внутри которой течет наша повседневная жизнь. По умолчанию считается, что главная цель этой рамки - обеспечить гражданам безопасность. Это еще со времен Гоббса и Локка. Томас Джефферсон добавил к этому стремление к счастью. Но что происходит, когда в границах одного общества сталкиваются два принципиально разных, исключающих друг друга понимания этого самого счастья? Одно - рациональное и гражданское, другое - абсолютистское и метафизическое. В этой точке политическая философия заходит в тупик, а общественный договор начинает трещать по швам.

Мы в этой точке.

Как устроен общественный договор? По Локку, вступая в социум, человек заключает с ним рациональную сделку. Он добровольно отдает государству часть своих личных свобод и соглашается на жесткие обязанности: платить налоги, подчиняться законам и, если нужно, брать в руки оружие для защиты границ. Взамен государство гарантирует ему базовые правила игры, инфраструктуру и безопасность.

Этот договор держится на двух столпах:

Рациональный компромисс: все стороны согласны немного уступить в своих эгоистичных желаниях ради общего блага.
Принцип взаимности: обязанности делятся симметрично. Я защищаю тебя сегодня, ты защищаешь меня завтра.

Гражданство в этой системе координат выполняет две функции: инструментальную (государство как качественный провайдер услуг) и солидарную (ощущение общей судьбы и готовность рисковать собой ради общей общей идеи, семьи, общества и т.д).

Здесь возникает ловушка нерационального счастья. Либеральная модель общества провозглашает: каждый волен понимать счастье по-своему. Для одного это карьера и материальный успех, для другого - искусство, для третьего - духовные практики. Пока твое счастье не мешает другим, государство в него не вмешивается. Но эта логика работает только до тех пор, пока все участники спорят в одной “валюте” - в поле земной рациональности. Стороны могут спорить о размере налогов или сроках военной службы, потому что это поддается исчислению. Проблема возникает, когда внутри системы появляется группа, чье понимание счастья оперирует категориями религиозного абсолюта. Если для такой группы сохранение неизменного духовного уклада важнее физического выживания, рациональный компромисс становится невозможен. Любая попытка государства интегрировать их в общую систему обязанностей воспринимается ими не как гражданский долг, а как покушение на их душу и экзистенциальную идентичность. Когда такая группа настойчиво отстаивает свои права на автономию, но отказывается от симметричных обязанностей, она разрушает саму основу общественного договора - взаимность. Либеральная толерантность в этот момент оказывается в ловушке: должна ли она уважать право общины на образ жизни, который напрямую угрожает физическому выживанию всего остального социума?

Ну и вы конечно же поняли, что иллюстрацией этой дилеммы будет израильский кейс и наш затянувшийся конфликт вокруг призыва ультраортодоксального сектора в армию. Здесь столкнулись не просто две политические платформы, а две разные цивилизационные логики:
Рационально-гражданская (светская): “Мы живем во враждебном окружении. Чтобы государство существовало физически, служить и рисковать жизнью должны все. Это рационально”.
Религиозно-абсолютистская (ультраортодоксальная): “Изучение Торы — это высшая форма национальной обороны. Это наш метафизический щит. Если мы оставим Тору ради армии, танки нас не спасут”.
В этой точке общественный договор парализован. Стороны не могут договориться, потому что светский израильтянин видит в отказе от службы эгоизм и нарушение справедливости, а ультраортодокс видит в призыве угрозу духовному уничтожению своего народа.

Этот кризис не возник внезапно - у него есть конкретная историческая точка отсчета. В 1948 году первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион заключил с религиозными лидерами соглашение о “статус-кво”. В рамках этого пакта он освободил от службы в армии около 400 учеников ешив. Логика Бен-Гуриона была чисто светской и прагматичной. После Холокоста мир восточноевропейского еврейства лежал в руинах. Эти 400 юношей воспринимались как “живой музей”, горстка уцелевших, которым нужно дать шанс восстановить погибшую культуру. Бен-Гурион, будучи продуктом модернизма, был искренне уверен, что в плавильном котле нового прогрессивного государства “ультраортодоксия” сама собой отомрет в течение пары поколений. Это был колоссальный исторический просчет. “Музейный экспонат” благодаря высочайшей рождаемости превратился в мощнейший демографический фактор. То, что задумывалось как временный жест милосердия, превратилось в автоматическое освобождение от гражданского долга для десятков тысяч молодых людей ежегодно. Исключение полностью поглотило правило.

Мы подошли к моменту, когда прежний общественный договор мертв. Рациональная система, несущая на себе все риски физического и экономического выживания страны, больше не может и не хочет субсидировать систему религиозную, которая отказывается от взаимности. Рано или поздно израильскому обществу придется переформатировать этот договор на принципах жесткого гражданского равенства, либо государство неизбежно столкнется с системным коллапсом из-за потери внутренней солидарности. Израильский кризис уникален тем, что здесь столкнулись не “правые” и “левые”, а Просвещение и Теократия. Попытки решить этот спор юридическими формулировками БАГАЦа или политическими сделками в Кнессете - это лечение гангрены пластырем. Чтобы решить проблему, нужно иметь смелость назвать ее: отказ ультраортодоксов от службы в армии противоречит израильскому общественному договору. А соответственно, угрожает будущему Израиля как еврейского, демократического и жизнеспособного государства.

Израиль занял 11-е место в мире в Глобальном индексе силы за 2026 год, опередив такие страны как Индия и Канада. С итоговой оценкой 56,4 балла Израиль оказался всего в одном шаге от первой десятки наиболее влиятельных стран мира и расположился сразу после Объединенных Арабских Эмиратов.

Индекс учитывает не только сухие показатели оборонных бюджетов или ВВП, но и отражает широкое общественное восприятие. Он основан на масштабном опросе более 15 тысяч респондентов в 33 странах.

Рейтинг возглавляют Соединенные Штаты, занявшие первое место с максимальной оценкой в 100 баллов. Сразу за ними на втором месте находится Китай с оценкой 93,6 балла, который угрожает американскому лидерству благодаря охватывающим весь мир торговым связям и огромной армии.
Россия занимает третье место с оценкой 91,4 балла, несмотря на сравнительно небольшую экономику, главным образом благодаря своему ядерному арсеналу и геополитическому влиянию. Далее в первую десятку входят Великобритания, Германия, Южная Корея, Саудовская Аравия, Франция, Япония. На десятом месте, непосредственно перед Израилем, Объединенные Арабские Эмираты с результатом.

Турция заняла 14-е место в Глобальном индексе силы за 2026 год, набрав 32,7 балла и расположившись после Израиля, Индии и Канады. Ее относительно высокая позиция отражает статус региональной державы, опирающейся на одну из крупнейших армий НАТО, стратегическое положение между Европой, Азией и Ближним Востоком, развивающуюся оборонную промышленность и активное участие в таких регионах, как Сирия, Кавказ, Черное море и восточная часть Средиземного моря. Вместе с тем значительный разрыв между Турцией и Израилем, который набрал 56,4 балла и занял 11-е место, указывает на то, что респонденты сочли экономическое, политическое и военное влияние Турции на мировой арене более ограниченным.

Трамп: мы возвращаем морскую блокаду Ормузского пролива.

Основной закон об изучении Торы прошёл в окончательном чтении с результатом 63:52