​​Два слова, которые изменят вас как родителей

Даже если вы еще не до конца проснулись, ваш разум находится в режиме бодрствования. Как только вы открываете глаза, вы начинаете думать: я должна собрать с собой детям завтрак: бутерброды, морковка, изюм — и все в двух экземплярах. Отвезти детей в школу. Забрать подгузники из магазина (не забыть подарок к рождению малыша у подруги). Забрать из сервиса машину. Записать двухлетку к врачам для диспансеризации. Забрать детей из школы. После обеда занятия таеквондо. Потом в аптеку. Хорошо, что по дороге. Так, а на ужин у нас что?

Вы устали еще до того, как встали с кровати. Вам нужно сделать миллион дел, и все сегодня. Вы тяжело вздыхаете, выключаете будильник и собираетесь с силами для борьбы с сегодняшним днем.

Но есть одна идея: что если «я должна» заменить на «я могу»? Не всегда хочу, но могу. И у меня это получается.

Я могу приготовить им завтрак. Могу отвезти их в школу. Записать их к врачу и отвезти на занятия спортом. Я могу быть их поваром, шофером, аниматором. И у меня получается.

Два года назад мы с семьей переехали из Штатов в Индию. До этого мы 12 лет жили на окраине Портленда в штате Орегон. Мы оба окончили школу в США, полюбили друг друга, поженились, родили двоих детей. Нам нравилась наша жизнь в красивом загородном доме с белым забором, нравилась наша американская мечта. Но потом мы переехали в Индию.

Нашу жизнь в Америке можно было назвать благословенной. И не могу сказать, что в Индии нам чего-то не хватало. Мы ехали туда не с целью сделать этот мир лучше или еще каким-то образом походить на мать Терезу. Мы переехали, потому что нам предложили работу, которая покрывала наши необходимые расходы и даже сверх того. Но каждый день, будучи человеком «привилегированного класса», я сталкивалась лицом к лицу с тем, что «я могу» в большей степени, чем «я должна».

Когда я везу детей в школу в машине с кондиционером, мы проезжаем мимо детей, которые играют на кучах песка рядом со строительными площадками, на которых работают их родители. Их черные волосы выгорели на солнце. Их матери несут кирпичи и цемент к недостроенному зданию. У них нет возможности отправить детей в школу. Моя привычная жалоба «мне нужно вставать в 6:30 утра, когда прозвенит будильник на моем айфоне» начинает казаться чудовищно мелочной.

Весь день я сталкиваюсь с такими моментами. Я слушаю, как стучит дождь по крыше нашего дома, выглядываю на улицу и вижу семью, которая ютится под синим брезентом, который они называют домом. Им не приходится заправлять кровати, они спят, постелив одеяло на землю.

Я выхожу из магазина с вещами, без которых я вполне могу выжить. На дороге ребенок продает раскраски и ручки. Его маме не приходится делать с ним уроки. Он не умеет читать.

Этот рассказ можно продолжать бесконечно. Ваша жизнь, так же, как и моя, наполнена моментами, когда «мы можем» что-то сделать. Сам факт того, что у нас есть кровати, которые нужно заправлять, белье, которое нужно стирать, еда, из которой нужно приготовить обед, и стол, который нужно накрыть, уже дает нам привилегию, которой нет у миллионов людей. Наша обыденная жизнь для кого-то является мечтой. А то, что все это мы делаем в основном для тех людей, которых любим, — это самая большая наша удача.

Вместо того чтобы воспринимать наши списки дел как обязанности, давайте попробуем посмотреть на них как на возможности. Я учу своих детей тому, что если нам в чем-то повезло, мы можем поделиться чем-то с другими. Это может выражаться в чем угодно. Всегда возить в машине пачки с печеньем, чтобы поделиться ими с теми детьми, которые стучат в окно машины. Помочь ребенку из бедной семьи с учебой. Отдать игрушки, с которыми дети не играют, тем детям, которые сидят на песке.

Это капля в море. Но капли накапливаются. И пока они копятся, моя точка зрения меняется. Из родителя, помешанного на том, как много у меня дел и как тяжело мне приходится, я превращаюсь в того, кто понимает, как ему повезло. Давайте начнем новый день, превратив наше «мы должны» в «мы можем».

Susan Narjala
Перевод с английского Анны Сучковой

​​Анастасия Изюмская и вся команда Family3 поздравляет вас с наступающими праздниками! Желаем вам и вашим близким крепкого здоровья, семейного счастья и благополучия!
До новых встреч в наступающем 2019 году! Ура!!!!

​​НОВЫЙ ГОД

На Новый год мама накрыла стол с угощениями. Папа и сынок ели за обе щеки, а мама задумчиво грызла корочку.

- Почему ты не ешь? - спросил сынок.

- Может быть, надо было позвать за стол елку? - спросила мама.

- Да она же дерево, - рассмеялся папа, - разве дерево будет есть холодец?

- Я бы не отказалась от небольшого кусочка, - неожиданно ответила елка и шагнула к столу.

Папа подвинулся, елка села рядом с ним на диван, и мама стала угощать ее холодцом и салатом оливье.

Елка с аппетитом поужинала, выпила с папой шампанского, а потом включила огоньки и пошла в свой угол.

- Другое дело, - сказала мама.

Маша Рупасова #наоборотная_мама

​​Пять минут - вот о них больше всего жалеешь.
Потом. Когда времени целая куча, как дети говорят. И эта куча наваливается так, что невозможно дышать. Пять минут - это так мало. И так много. Пять минут поговорить с папой по телефону. Или с мамой. Но времени совсем нет. То есть, есть время, но его надо тратить на другое: на работу, заботу, общение с чужими людьми, на приборку, на покупки, на приготовление еды. На важные вещи.
Знаете, больше всего жалеешь о пяти минутах, которые можно было потратить так - поиграть с собакой. Она так просила, так смотрела, так мотала головой, в зубах - игрушка. Надо просто кидать игрушку, а собачка за ней бегает. Вот и вся игра. Пять минут. А теперь не с кем играть.
С ребенком покружиться по комнате и спеть песенку - пять минут. Или посмотреть, что он там нарисовал, грузовик или принцессу. И цветочек пририсовать - тоже пять минут.
Или мужа обнять. Прижаться к нему и сказать, как мы его любим. По голове жену погладить и спросить, как у нее дела на работе. Как она себя чувствует. Сильно устала?
Даже неспешно пройти по улице с близким человеком, замедлить шаг - тогда уйдет больше времени на прогулку. Пять минут добавится. Пять минут разговора и прогулки под вечерним небом...
Но надо спешить. Поторапливаться. Некогда. И вот об этих пяти минутах жалеешь очень - потом. Когда времени - целая куча. Но это только так кажется. Потому что без любимых и близких время кажется бесконечно-мрачным и тягостным. И пять минут превращаются в пять дней или в пять тысячелетий.
Там, куда мы уйдем - времени не будет. И это хорошо. Мы вечно будем рядом с любимыми. Но, кажется, и там мы будем жалеть о пяти минутах - которые им не уделили в земной жизни... Пять минут земной жизни иногда - это целая вечность. Даже дороже, чем вечность. И больше.
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Pascal Campion

​​РАЗНЫЕ ПЕРВЫЕ ЯНВАРЯ

Какими разными могут быть первые января. Они, как лакмусовая бумажка, расскажут о тебе. Чем ты живешь, как проводишь время и о чем мечтаешь. Где в твоей жизни перебор, а где недостаток. Где кипит, шкворчит и выплёскивается. Где ноет, надрывает, болит...

Первое января, когда я школьница, это бежать гулять, по подружкам, без шапки, в капроновых колготках. Смеяться до боли в скулах, краснеть пятнами при встрече с мальчишками, обсуждать новогоднюю школьную дискотеку.

Первое января, когда я студентка, это учебники, потому что сессию никто не отменял. Конспекты, шпаргалки, зубрежка.

Первое января, когда я жена, это сериалы под пледом и расписание телепрограмм наизусть. Передышка между гостями, вчерашний оливье в постели.

А вот - первое января, когда я мама младенца...

В новогоднюю ночь мы в очередной раз пытаемся помирится с мужем. И в очередной раз ссоримся. А потом заплачет Матвей, и я метнусь качать его на руках. Качать до одури, качать через грыжи в пояснице, через слёзы тщетности и синяки под глазами от недосыпа. Качать под бой курантов, а слышать вместо салютов, как рушится новенький, только что построенный, свежевыкрашенный мир.

Оттолкнуть всех, кто готов был помочь, потому что мне слишком важно справиться самой. Нет, не с ребёнком, а с собственным разбивающимся миром.

А на утро, когда все ещё спят, я покачу коляску до центральной площади. Колёса будут застревать в снежной каше. Буксовать, буксовать, так, что моих сил не хватит и я упаду прямо в этот подтаявший грязный сугроб. И заплачу от бессилия. Оглянусь на безмолвные улицы, где никого ещё нет, где никто не поможет, где все спят в своих постелях. И всё-таки встану. Сама.

Сдирая маникюр, сдирая пальцы в кровь, волоком вытолкну коляску и пойду дальше.

А на площади кругами будет ездить одинокий трактор, расчищая тротуары. Там будет уже легко ходить, подбирать сопли, утирать слёзы. Слушать, как просыпается город. Осознавать, что впереди ещё будет много сугробов. А потом вдруг, неожиданно наступит лето...

Я помню первое января, когда Матвею четыре. Дед Мороз принесёт ему огромную железную дорогу, и он, вскочив рано-рано, когда ещё непонятно, рассвело ли за окном или это снежная дымка, помчит собирать подарок. Я по привычке присяду рядом, пытаясь сфокусировать взгляд и настроиться на то, что мои биологические часы врут и уже, действительно, утро, а он вдруг скажет: иди досыпай, я сам!

И я так удивлюсь, что не смогу уснуть, а буду просто лежать в постели и смотреть, как быстро он вырос.

В это первое января 2019-го я проснусь сама, даже раньше сына. И не поверив собственному счастью, на цыпочках прокрадусь в его комнату. А он там среди расхристанных одеял, звездой, улыбаясь каким-то своим сновидениям...растёт.

Он ещё не знает, какими большими бывают сугробы. Он не знает, как сильно порою мечтаешь о лете.

И его первые января - это пока уютный дом, наряженная ёлка и долгожданные подарки, которые «я сам».

А ведь первые января бывают разными...

Лёля Тарасевич

Художник Александр Левченков

​​Один из лучших жизненных советов я получил почти случайно.

Это был мой восьмой день в доме Шалвы Амонашвили. Легендарного грузинского преподавателя, когда-то перевернувшего всю советскую систему образования. На моем диктофоне уже и так была пара десятков часов аудиозаписей, поэтому я спросил то, что мне было интересно в эту секунду: что это за маленькая плетеная сумка, которую Шалва все время держит при себе?

В ответ Амонашвили молча достал из нее крошечный томик «Витязя в тигровой шкуре» Руставели. Поля были исписаны десятками строк, разобрать которые можно было только под лупой. Это были пометки — города и даты, где Шалва побывал за несколько десятилетий: «Мой дневник: я веду его, где бы я ни находился». «Зачем?» — все еще не мог уняться я. Шалва улыбнулся хитрой улыбкой, разом превратившей 86-летнего учителя в задумавшего что-то нашкодить ребенка: «Понимаешь, в чем дело: я живу днями, а не годами. Для меня очень важно фиксировать, где я нахожусь, что делаю здесь и сейчас. Чтобы дни не ушли впустую». Видя мой удивленный взгляд, он спросил: «Ты когда-нибудь задумывался над тем, сколько дней ты уже прожил? Я вот недавно справлял круглый юбилей — 31000-й день рождения». Только на этих словах я заметил, что в его ежедневнике выделены не дни недели, а цифры: 31513 день.

Начиная со старших классов школы каждый день для Шалвы — целая маленькая жизнь, которую он тщательно планирует и проживает от начала и до конца. «Не упускай дни — их немного в жизни. Живи днями, Александр. Живи днями», — сказал он мне напоследок.

Прямо сейчас, перед нажатием на кнопку «опубликовать», я думаю о том, как же это до гениальности просто — превратить свой год в 365 маленьких самостоятельных историй. Хотя бы на несколько минут фиксируя и чувствуя все, что с тобой происходит — все те моменты, которые так легко забываются, когда садишься в конце года, чтобы лихорадочно подвести итоги.

Даже в собственных новогодних пожеланиях («Пусть этот год будет особенным») я нет-нет и ощущал нехватку практических советов. Как в детстве, когда тебе подарили огромную железную дорогу, но по нелепой случайности забыли вложить в коробку инструкцию. И вот ты сидишь с этой горой металла и пластика, которая предположительно сделает тебя очень счастливым, но тебе ведь никто не сказал, как сделать так, чтобы это все заработало.

И я думаю, что лучший способ сделать этот год потрясающим, наполненным удивительными открытиями и радостью — не это ли мы часто желаем в новогоднюю ночь? — это жить днями.

Моментами, которыми гордишься и за которые испытываешь стыд, которые вспоминаешь с улыбкой и которые принимаешь с трудом, мгновениями, в которые испытываешь эйфорию счастья и ощущаешь, что все-таки мог поступить иначе. Всем, из чего и состоит жизнь.

Жить днями, потому что это, как ни крути, и есть способ сделать каждый из них особенным.

Пусть каждый день этого года у вас будет таким.

Сегодня мой 11904 день.

Александр Мурашев

​​Алина Фаркаш о самых любимых моментах в материнстве:

 

Люблю, как они пахнут.

 

Как спят, уткнувшись тебе в шею носом. Или когда засыпают у тебя на руках, внезапно став особенно теплыми.

 

Очень любила, когда всю дочку можно было погладить одной ладонью: положила ей ладонь на спинку – и вот она вся, целиком поглаженная.

 

Внезапно очень полюбила свою грудь, когда кормила детей. У меня никогда не было идеальной формы, но вдруг выяснилось, что это и не надо: моя грудь безупречно выполняет свое предназначение и вот этот конкретный маленький человек – в абсолютном восторге от нее.

 

Люблю лечить ушибы поцелуями.

Люблю наблюдать за тем, какие они красивые и внезапно обнаруживать, что они в чем-то похожи на меня.

 

Особенно люблю наблюдать то, в чем мы разные – мне кажется, что дети намного совершеннее меня! Люблю смотреть, как дочка двигается – я никогда не видела настолько грациозных людей. И как она умеет организовать красивое на пустом месте: бывает же у человека художественный талант и вкус! А сын – гораздо меня умнее, порядочней и ответственней. А еще я думаю, что из него вырастет просто невероятно горячий мужчина, который сам не будет осознавать, насколько он прекрасен. Часто думаю о том, что я их не заслужила, но они все равно мои-мои.

 

Люблю, когда они просыпаются и занимаются своими делами, а я могу еще поспать.

 

Очень люблю, когда сидишь в кафе, слышишь плач младенца и внезапно понимаешь, что твоим – уже пять и двенадцать. А значит, плачет НЕ ТВОЙ младенец!

 

Или вот на дне рождения чьем-нибудь: скандал, крики, драка, ты несешься в ужасе – и обнаруживаешь, что твой ребенок сидит в стороне и рисует, а бьет других детей какой-то совершенно чужой, не твой мальчик!

 

Или когда красивая подруга моего сына – мрачного и саркастичного подростка – вдруг сказала: «Почему ты никогда не говорил, что у тебя такая умная мама?!»

Или когда этот мрачный и саркастичный подросток редко, очень редко – но все же приходит посидеть с тобой вечером и даже обняться. И даже иногда позволяет читать ему вслух.

 

Я хотела написать, что люблю, когда они засыпают вовремя и у тебя остается время на свои планы, но нет, со мной такого ни разу не случалось.

 

Очень люблю наблюдать за тем, что они рождаются уже с характером. Вот, человеку еще только два часа, а уже видно, какой он. Поразительно!

 

Очень люблю, когда муж с ними играет или разговаривает. Вообще – наблюдать за тем, как им хорошо вместе. Значит, я все сделала правильно. И повезло.

Художник Claudia Tremblay

​​ДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Мне очень хочется, чтобы у моих детей были Детские Воспоминания.

У меня таких Воспоминаний много. В некоторые из них я погружаюсь с головой, теряя связь с реальным пространством и временем. Некоторые мелькают легкой тенью, оставляя улыбку, жест, запах. Они дарят мягкую теплую глубину, словно старый надежный друг, согревая сердце.

Вот мама заходит с улицы, принося запах свежего мороза и духов. Вот я, поздно вечером возвращаюсь с музыкалки домой, где меня ждет горячий чай с лимоном и тертый пирог. А вот мы гуляем в осеннем лесу, и я танцую с облезлой елочкой, представляя, что лысые веточки – это руки прекрасного принца. Вот тут мы с бабушкой гуляем по огромному полю, трава мне по пояс, потом мы садимся, и я скрываюсь с головой, и представляю, что весь мир покрыт этой высоченной травой, и нас можно увидеть только из космоса. Вот воскресное утро, и мы завтракаем гренками и смотрим всей семьей эти вечные утиные истории и чипидейлов.

Вот вкуснючий брусничный морс, в который мы макаем печенье Плаза, и этот деликатес в сто раз вкуснее даже хлеба, намазанного маслом и вареной сгущенкой. Или вот Новый Год, все взрослые нарядные и красивые, включают светомузыку и танцуют под Паромщика и Джо Дассена. Вот я болею, и мне дают ужасное молоко с медом, но я пью, потому что потом мама будет мне читать, пока меня сжигают горчичники. Вот мы едем на моторке, и папа дает порулить, и это, оказывается, так тяжело, держать руль, но я вцепилась, и ветер бросается мне в лицо. Вот папа приехал ночью из командировки и привез ананас и кокос, и они стоят на полочке возле телевизора, такие нездешние, практически, инопланетные гости, а мы все утро ходим на них любоваться, и кажется невероятным, что это можно съесть…

Эти прожитые мгновения, густые и тягучие, оставляют после себя приятную тяжесть в груди. Я бережно храню их, и не устаю благодарить жизнь за такие бесценные подарки.

Я хочу, чтобы у моих детей были воспоминания. Летом в деревне мы с Мишкой играли в игру. Когда он не хотел идти гулять, я говорила: «О! Но ты же пропустишь все самое интересное! Пойдем, будем собирать сокровища». И мы шли, и я рассказывала, что сокровища, это не только золото и драгоценности. Это красивый вид, смешной щенок, необычный дом.

— Но как же мы их соберем? — спрашивал Мишка.

— А ты представь, что у тебя в голове шкатулка, — говорила я, — И ты внимательно смотришь, а потом ррраз! и сложил в шкатулку.

И вот так мы ходили и собирали в шкатулку то, что нам казалось интересным, или красивым, или волшебным.

А потом, уже в Киеве, мы однажды шли домой вечером с прогулки. И я услышала, как Мишка говорит своей подруге:

— Смотри, какое небо красивое! Давай его в шкатулку положим! Ты не умеешь? Я тебя сейчас научу…

Я очень хочу, чтобы у моих детей были Воспоминания. Которые пушистым пледом укутают их в холодную пору неминуемой взрослой жизни. И тихонько шепнут: «Тебя любят. Всегда».
Татьяна Иванюк
Художник Mary Blair

​​Когда я возвращалась домой затемно, волоча за собой санки, в мокрых варежках и с окоченевшими пальцами ног, бабушка надевала мне толстые шерстяные носки, которые заботливо грела на печке к моему приходу. 
В кухне пахло котлетами и луковым печеньем, тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна, свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой. Вечером разбирать коробки с игрушками. 
Потом Новый год и подарки! В шкафу уже спрятаны новенькие коньки. 

Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза. 
За окном падает медленный снег, а впереди почти две недели каникул! 
И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя! И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки. 
Это было счастье. Но кто тогда догадывался об этом, кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова. 
Счастье… Это представлялось чем-то взрослым, что с нами случится, когда мы вырастем. А детство – оно не о том... 

Какое-то время назад я жила в другой реальности, в другой истории, с другими людьми и другими мыслями. Всё изменилось в одночасье. Словно там, наверху, переключили невидимый тумблер, и моя жизнь потекла совсем по-другому руслу.
Я не знаю, бывает ли долгое счастье, бывает ли его много? Наверное, нет. 
Человеку нельзя много счастья. Мы не умеем, мы не справляемся, мы не знаем, как с ним жить. Складывается впечатление, что всё непременно должно быть тяжело, трудно и преисполнено патетики. Словно простота удешевляет важность любого момента, а дары кажутся незаслуженными и пугают отсроченной оплатой. 
Это смешно, но иногда достаточно тёплых носков, достаточно просто запаха котлет из кухни, если кто-то готовит их для тебя.
Елена Касьян
(из писем) 

Художник Нелли Ценова

​​Человек в своей жизни всегда оставляет следы, по которым, рядом с которыми, между которыми или как-то иначе идут другие люди.
И у человека бывает разное время. Бывает сложное время. Время отчаяния, бессмысленности и пустоты, когда ценность жизни и собственная ценность пропадают, исчезают, как и не было их никогда.
И вот тут особенно важно помнить про эти слова. Или другие слова, но очень похожие на эти, что твое доброе намерение имеет дальнейшее влияние. Оно начинает самостоятельно прорастать в жизни. Оно есть даже тогда, когда ты о нем в своем отчаянии забываешь.
Это не про ожидание оценки и благодарности за твое доброе намерение. Это про другое.
⠀⠀⠀⠀
Вы можете подумать, что Вы совсем не важны в этом мире.
Но кто-то пьет каждое утро кофе из любимой чашки, которую Вы ему подарили.
Кто-то услышал песню по радио, которая напомнила ему о Вас.
Кто-то прочел книгу, которую Вы ему рекомендовали и с головой погрузился в нее.
Кто-то вспомнил Вашу шутку и улыбнулся, возвращаясь вечером с работы.
Кто-то сейчас любит себя немного больше, потому что Вы сделали ему приятный комплимент.
Никогда не думайте, что Вы ни на что не влияете. Ваш след, который Вы оставляете за собой, даже небольшими поступками доброты, невозможно стереть.
Юлия Лапина

​​То, что я сейчас скажу –
Важно.
Я тебя удочерю.
Можно?
Это будет вовсе не
Страшно.
Это будет даже не
Сложно.
Ну не плачь, послушай, я
Честно!
Обещаю настоящей быть,
Тёплой.
Усажу тебя к себе,
В кресло,
Вытру слёзы со щеки
Мокрой.
Сладкой-сладкой угощу
Ватой.
Назову своей морской
Пчёлкой.
Разрешу без рукавов
Платье,
И подольше, до весны,
Ёлку.
Заболтаю – ни о чём
Сказкой,
Понадую пузырей
Мыльных.
Заберу и спрячу все
Маски –
Те, в которых ты была
Сильной.
Подарю блаженство стать
Слабой,
Беззащитной, не боясь
Фальши.
Хорошо ведь младшей быть,
Правда?
Ну и что, что ты чуть-чуть
Старше.
На ладошке напишу –
«Мама» –
На своей, а на твоей –
«Дочка».
Так хочу, чтоб ты была
Самой…!
Я тебя удочерю.
Точно.
Мила Хамамелис

​​Что запомнит мой сын, когда вырастет? Из каких воспоминаний будет соткано его лоскутное одеялко, будет ли оно его греть?
Я часто делюсь с мамой воспоминаниями из детства, а она удивляется, как я могу это помнить, или самому факту произошедшего. Когда деревья были большими, а маленькой Вере было лет пять, любимым её занятием быть дуть мыльные пузыри, но не так, например, как их сейчас дуют современные дети, подули пять минут и отвлеклись на очередную игрушку, а до последней капли во флаконе. Мама покупала Вере пузыри на рынке, и они неслись домой. Это был целый ритуал. На диване в комнате родителей мама стелила сначала клеенку, такую, из которой стригут бирки в роддомах, надо сказать, что на такой бирке надпись тридцатитрехлетней давности сохранилась лучше, чем на современной пластиковой, которой почти пять лет. Итак, клеенка, а сверху байковое одеяло. Мама и Вера ложились рядом и дули пузыри сначала по очереди, а потом уже только Вера. Флакон быстро заканчивался, а из мыла и воды почему-то эти пузыри не дулись, сколько бы Вера не мылила злосчастный глазощипучий кусок «Детского». Видимо, закрывая гештальт прошлого, уже довольно взрослая девушка Вера заказывает два года подряд на день рождения своему сыночку шоу с мыльными пузырями, и в первых рядах несется в кольцо, из которого сделают мыльный портал…

Самое потрясающее и волшебное было вот что: мама увлекалась фотографией, от самого процесса фотографирования до проявления фототграфий. Она приглашала Веру в сказочный мир крохотной темной ванны, где стояли кюветы розового цвета, проявители, фиксаторы, длинный пинцет и прочие штуки, которые по просьбе мамы Вера не трогала, а просто смотрела… кульминаций было то, как большие глянцевые фотографии развешивались на бельевых веревках, а еще, Вера навсегда запомнила этот удивительный запах химии общего секретика.

Предновогодняя погода, предпраздничная суета, мама готовит Вере новогодний наряд в садик, Вера – русская красавица в сарафане, который сшила мама. Не хватает короны, потом мама находит, из чего ее сделать, но вот, чем украсить – вопрос… Мама бьет бутылки и склянки, толчет стекло, Вера слышит хруст и переживает, не порежется ли мама, та аккуратно насыпает стекляшки на намазанные клеем концы короны, дает подсохнуть и оборачивает клейкой бумагой. Самоцветы и драгоценные каменья – не иначе…

Диафильмы на стене в коридоре…

Первый поход в кинотеатр на фильм «Детство Бемби» … и первый страх, неужели мама может умереть…

…. Дед Мороз пришел! Дед Мороз пришел! Ах, убежал в форточку и не дождался… оставил подарок: пакетик из фольги, в нем гранат, яблоко, два грецких ореха…

… темнота, свет фонарей, каблуки маминых серых сапожек врезаются в белый снег, дорога в садик на санках, а снег такой белый, такой блестящий, никак не могу его поймать языком, мама замотала рот шарфом, на котором внутри уже намерзли ледышки от слюней…

А что запомнит мой Ромка?

Может, как шли до садика пешком и громко, никого не стесняясь, пели «Ничего на свете лучше не-е-ту»…

Или традиционное предсонное в кровати: «Можно я расскажу, как у меня день прошел?»

Как пытались окуклить гусеницу?

Фисташковое мороженое в отпуске: два шарика в рожке, аж целых два… как они текли по подбородку, груди, рукавам, а потом мы это отмывали…

Может, это лето, когда он в свои четыре года поехал на двухколесном велосипеде, и то, как сильно мы его хвалили и гордились?

Я не знаю, что именно он запомнит, но сама, на всякий случай, все записываю и записываю, чтобы потом, лет через двадцать, я достала с полки лоскутное одеялко моих воспоминаний, уже других, связанных с моим мальчиком, и оно меня грело…
Автор: Вера Антонова
Художник Anne Yvonne Gilbert

​​Данилыч сел за уроки, не понимает задание, просит помощи. Объясняю, он не дослушивает, начинает вопить "не понимаю!" 

- Так, понятно. Давай мы поужинаем, а потом сделаешь. 
- Нет! Я не хочу есть! Я хочу сделать задание! 
- Ты кричишь, это значит ты голоден. Мы сделаем задание после ужина. 
- Я хочу делать его сейчас!!! 
- Ну делай. 
- Я не понимаю. А ты не можешь мне обьяснить! 
- Давай я еще попробую. Вот смотри, тут тебя просят разложить четыре яблок... 
- Я НЕ ПОНИМАЮ!!!! 
- Ты не слушаешь, ты голоден, мы будем ужинать: 
- Я НЕ ГОЛОДЕН!!!! 
Молча готовлю ужин. 
- Я ВООБЩЕ СЕЙЧАС ПОРВУ ТЕТРАДЬ!!!! 
Молча готовлю ужин. 
- Я ЕЕ ВЫКИНУ В ВЕДРО!!! 
- Данила, ты чего сейчас ругаешься? Бросаешь тетради, скандалишь? Я обязательно тебе помогу разобраться. Но твоему мозгу нужна глюкоза. Ты это знаешь, поэтому мы сначала поедим. 
- НЕ ПОЕДИМ!! 
- Ты что сейчас хочешь от меня? Вот сейчас, когда кричишь? 

Задумался. Сказал тихо: 

- Чтобы ты меня ненавидела... 
- Но я не буду тебя ненавидеть. Я твоя мама. Я тебя люблю и помогу тебе. Ты сейчас сам себя ненавидишь, мне кажется. 
- (тихо) да. 
- так бывает. Давай-ка есть. 

Сьел 2 порции. Задание сделал сам. 

А вообще-то это еще вдогонку одной из любимых моих фраз Коэна "когда ребенок "проверяет границы", он проверяет границы нашей любви". 

Ольга Нечаева  

​​Так выглядит счастье. Несчастье выглядит не так.
Приятель жалуется — слушай, мне сорок лет. С утра у меня мигрень, вечерами болит спина. На глазах очки, на зубах коронки, в обуви ортопедические стельки. От сухомятки запор, от жирного гастрит, от вина изжога. Без таблетки из дома не выйдешь, без крема на пляже не позагораешь, без сна вообще не жилец. Но я же, вроде, здоровый человек!
Ну да, говорю. Ты и есть здоровый человек. Так выглядит здоровье. Потому что болезнь выглядит совсем не так.

Или вот: работаешь без конца, деньги тратишь исключительно на детей. Питаешься дома, не в ресторанах, носишь хлопок, расслабляешься на диване. По доходам уверенно входишь в средний класс и даже кое-где из него выходишь. Почему же в итоге у тебя накоплений — раз в год, вывернув все карманы, отвезти семью к ближайшему морю, туда самолетом, обратно пешком? Ты же, вроде, богатый?
Ну да, именно так и выглядит богатство. Бедность выглядит не так.

У меня же прекрасные легкие дети! Почему же они непослушные, шумные, не гении в математике, и в комнате у них постоянно бардак?
Все просто: так и ведут себя прекрасные легкие дети. Тяжелые дети ведут себя совсем иначе.

Но у меня же хорошее воспитание, хорошее настроение! Хорошая жизнь, хорошая голова. Почему же… Все верно. Хорошее тело, хорошее лето. То, что у нас есть — это оно и есть. Когда оно больше не будет хорошим? Когда его не будет.

А вот еще: я же, вроде, быстрый! Почему же все у меня занимает столько времени? Любые процессы, все изменения? Да и само понимание?
Все просто: «столько времени» - это и есть «быстро». Медленно — это гораздо дольше.

А как же жизнь? Она же короткая, получается?
Нет. Она длинная. Очень длинная: семьдесят, восемьдесят лет. И за них ты успеешь то, что успеешь. Так и выглядит длинная жизнь. Короткая жизнь — это совсем другое.

Еду после работы мимо парка, где по аллее каждый вечер ковыляют два старичка. Я их знаю лет двадцать, они были красивы, как бывают красивы породистые немолодые люди. Они были веселыми, боевыми, ездили заграницу, собирали картины, смеялись моим анекдотам. Сейчас как будто уменьшились вдвое. Старушка согнулась, старик опирается на костыли. Меня не узнали. Волочат ноги, три шага в пять минут.
Так выглядит счастье. Несчастье выглядит не так.
Виктория Райхер

​​Артём полюбил истории на ночь. Причём его интересует только один жанр - соцреализм. История должна быть документальной, никаких сказок. Проверено. Если начинаешь сочинять, мифологизировать, паче чаяния выдавать классику - возмущённые вопли. Лучше всего заходят рассказы про то, как прошёл папин день. Как папа утром встал, пошёл в ванную, позавтракал, поиграл с Артемом, с ним то есть, поехал на работу, на работе поработал, пообедал, попил чай, вернулся обратно домой...Часто сынок засыпает подолгу, поэтому история должна быть длинной. И тут понимаешь, насколько нетривиальная задача - пересказать свой день в подробностях, чтобы хватило минут на двадцать. Подъем, завтрак, дорога, офис, работа, обед, работа, чаепитие, дорога, дом. Все. Три минуты. День, короткий, как секс. Epic failure, история некондиционная, Артём недоволен и бузит.

Вот почему в какой-то момент я понял, что нужно заранее готовиться к этой сказке на ночь для ребёнка, собирать материал, как для диссертации. Я стал гиперчувствителен к миру вокруг - к его случайностям, деталям, нюансам, полутонам, запахам, многозвучью, заднему плану, граням. 10 минут дороги от метро до офиса пешком раньше давали мне 10 секунд чистого времени в истории. Теперь арифметика обратная. Из 10 минут дороги от метро до офиса, как у коровы-рекордсмена, я могу выдоить полчаса первоклассного рассказа. Потому что эти 10 минут в пути я больше не прокручиваю в голове план на день, не возбуждаю свою менеджерскую эрогенную зону многозадачности. Не "дрочу по памяти", по меткому выражению одного режиссера. Эти 10 минут я, как губка почти боб, впитываю, всасываю роскошь окружающей обстановки. Вот трактор грузит снег в камаз - отлично, Артём фанатеет и от тракторов и от камазов, да и от снега тоже. Фотографируем, кладём во внутренний кармашек распахнутой души. Вон там голуби толкаются над пятном из пшена, а тут турист застыл посреди людского потока, как волнорез, задрав голову. Справа в витрине горит гирлянда, слева буксует автобус, небо серое, чахоточное, воздух морозный и безвкусный...

Я провёл в этом режиме видеорегистратора несколько дней и вдруг увидел, как трафареты и силуэты, через которые я воспринимал окружающий мир, стали заполняться цветными красками. Я понял, что богатый внутренний мир - это не гёльдерлин и мунк, а трактор, камаз, снег, голуби, турист, небо и т.д., замеченные вовремя. Чтобы стать интересным ребёнку, мне пришлось самому стать демо-версией ребёнка. Через неделю мне это вечернее время с его историями стало даже нужнее, чем Артёму. Рассказывая о своём дне сыну, я как бы проявлял плёнку и убеждался, что живу. То, на что у других уходят годы дзэна, медитаций, йоги, книг, путешествий, я получил в подарок от Артема просто так за один вечер.

Сегодня перед сном я расскажу Артёму, как писал этот текст в телефоне, покачиваясь в вагоне метро по дороге на работу, иногда поднимая глаза на странного дядю напротив, с его наушниками, не вставленными в уши, с музыкой, льющейся на пол...

Олег Батлук

​​Этот день я начала не с утренней пробежки, не выпила фреш с утра, не сделала массаж лица, не стала «правильно питаться», не прочитала «полезную» книжку, не отказалась от соцсетей, не помогла страждущему, не отправилась в круиз по Средиземному морю, даже не купила билет на него, не разобрала в детской, как обещала, не спасла бродячую собаку, не поиграла с детьми в развивающие игры, не сделала «крутое мероприятие», более того, даже не приняла в нем участие (хотя, нет, я ходила в «МАГНИТ» за хлебом), не убрала паутину с потолка, как просил муж, не начала учить английский, не приняла важное решение (хотя, нет, я же ходила в «Магнит» за хлебом)))), никого не вдохновила, не осознала важное осознание, не поняла суть бытия, не стала выше, быстрее, сильнее, умнее, красивее.

В этот день я встала, влезла в старые джинсы, натянула футболку с полуистлевшей надписью, выбросила дерьмо из кошачьих лотков (ибо смердит нереально), споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, убрала его в ящик для игрушек, поймала детей, угрозами вынудила их почистить зубы, сварила кашу, съела ее с собакой, потому как остальные домочадцы «такую», уже как два дня, не любят, а предпочитают теперь молоко с хлопьями, сделала «домик» из зонтов, потом из подушек, потом из одеял, подушек и зонтов, потом снова из зонтов, приняла участие в миротворческой операции «Отдай игрушку сестре, это ее игрушка», убрала на кухне, вышла из кухни, вернулась через 10 минут, застала ее в прежнем виде, старалась вспомнить, ее ли я убрала или мне так показалось, утешала старшую дочь, которая стукнула палец, потом младшую, которая ударилась коленкой, пока отталкивала старшую от меня, споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, убрала его в ящик для игрушек, уповая на силу аффирмации «Ты хорошая, добрая мать» сделала с ребенком английский, погуляла с собакой (долбанная зима, когда же она закончится), сварила обед, следила, чтобы дети не поубивали друг друга, пока помогали мне его варить, споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, вспомнила недобрым словом мать детей, которые его разбросали, убрала его в ящик для игрушек, безуспешно пыталась уложить младшую спать, в итоге уснула сама, проснулась, выбросила дерьмо из кошачьих лотков (причина та же), поиграла в «прятки», сварила ужин, погуляла с собакой (опять эта зима!!!) собрала игрушки из всех комнат и сложила их в одну, запретила в нее заходить, спасла кота из детской коляски, не разрешила его еще раз туда засунуть, обнаружила в стиралке белье, судя по всему придется стирать его опять, старалась сохранять спокойствие Далай -Ламы, когда узнала в 8 вечера, что завтра в школу нужны листы А3 и пастель, в коридоре споткнулась о разбросанный конструктор….

Муж вечером спрашивает : «Как у вас денечек прошел?»
— «Ничиво», — отвечаю.

P.S. И вчера было «ничиво» и завтра будет так же:)

Автор: Юлия Серина
Иллюстрация Emma TISSIER

​​Почему с мамами дети плохо себя ведут?!

Ухожу на учёбу утром – у меня на ноге висит ребёнок. Он сначала ноет, потом плачет, потом злится. Мужу приходится брать его на руки, чтобы я могла спокойно выйти за дверь. Я иду по улице, внутри всё сжалось, я виню себя в том, что ещё месяц я буду вот так по утрам отдирать от себя ребёнка. Через пару часов я звоню узнать, всё ли в порядке. Оказывается, моё семейство уже погуляло, сын с аппетитом съел суп и сейчас тихонько играет.

Я прихожу домой и буквально через полчаса мой ребёнок из дивного паиньки и умнички превращается в демона, который не слушается, нудит, балуется на ровном месте, разбрасывает вещи. Муж чешет затылок и сильно удивляется: «Без тебя у нас всё нормально было!».

И так происходило постоянно. Приходящие к нам домой бабушки укоризненно вздыхали: «Ты его разбаловала, он ужасно себя с тобой ведёт, надо быть строже. Вот у нас он очень послушный!». В детском саду воспитатели постоянно старались меня поскорее выпроводить: мол, с вами, мамаша, не ребёнок, а проблема, а без вас вон какой золотой мальчик.

Я копалась в себе, я думала, что я делаю не так. Может быть, я слишком мягкая и много разрешаю? Или, может быть, я непоследовательная и у меня нет чёткой системы запретов и правил? Я не так его воспитываю? Почему со мной он может закатиться истерикой в магазине, а с папой или бабушкой ходит, аки маленький ангел? Почему я не могу заставить его собрать игрушки, а в садике он делает это без напоминания? Почему со всеми, кроме меня, мой ребёнок послушен и прекрасен, а мне потом достаются его истерики, нытьё, злость и возрастные выверты?!

А потом я стала замечать это в себе. Когда мне больно и страшно, но я улыбаюсь и следую правилам, а вечером, приходя домой, падаю в чьи-то тёплые объятия и плачу и канючу о неидеальности мира, о том, как мне бывает больно. У детей всё так же, только словами они это ещё не могут выразить, могут кидать игрушки, распластываться в истерике или просто перманентно ныть. И это всегда происходит в присутствии самого близкого человека. Потому что только безгранично доверяя можно показать кому-то свою уязвимость и боль. Только будучи уверенным в том, что меня примут любого, без остатка, можно отдать в тёплые объятия всё своё напряжение, не пытаясь соответствовать и держать лицо. И на самом деле для маленьких детей всех мастей самым близким и самым тёплым человеком является мама. Она единственная выдержит нытьё длиною в сутки, три истерики на дню, разбросанное сплошным ковром лего. Она выдержит детскую забывчивость и рассеянность, она справится с детской болью, а самое главное – она никогда не уйдёт и не отвергнет! Такой маме можно без остатка отдать всё, что накопилось, с чем приходилось справляться целый день, про что боялся сказать папе или прекрасной бабушке, всё это ребёнок приносит маме и волной выливает на неё, потому что он в ней уверен.

А самое классное, что когда есть кому принести себя настоящего, когда есть кому вылить всё своё напряжение, после этого можно снова собраться и с воодушевлением быть ангелом и умничкой. Тогда это даётся легко, без жертв. И воспитатели тебя хвалят, и бабушка не нарадуется, и папа гордо зовёт помощником, потому что тебе было в чьих руках побыть маленьким, противным нытиком.

Я долго ломала голову о том, что я делаю не так. А оказалось, что всё так, просто это основная мамина работа – выдерживать детскую фрустрацию, не терять устойчивости, когда ребёнка заносит, быть стабильной и отзывчивой, когда у него есть такая потребность. И чем больше своих истерик, слёз и злости сын оставит в моих объятиях, тем легче ему будет справляться со своей жизнью. Через материнские объятия дети получают волшебный опыт принятия своего несовершенства и со временем учатся помогать уже сами себе, когда больно и страшно.

Теперь, когда кто-то укоризненно указывает мне на то, что ребёнок со мной плохо себя ведёт, я уверенно говорю: «Как хорошо, что у него есть место и любящий человек, с которым он может вести себя плохо. Не у каждого есть такая роскошь»
Инна Ваганова

​​ПРО ПРОТИВНОГО КОММЕНТАТОРА
Однажды я ела борщ и капля упала на белую футболку. «Что ж такое...» — подумала я. Но тут же простила сама себя. Себе ж надо прощать разные промахи.
⠀
Однажды ещё маленький Макс ел суп и облил чистую рубашку. «Постарайся есть аккуратнее», — вылетело у меня на автомате. Я ж очень хотела быть идеальной.
⠀
И я решила. А попробую-ка в течение дня делать себе замечания. Такие, которые на автомате вылетают у взрослых в сторону промахов ребёнка.
⠀
Утром я побрела на кухню и увидела в раковине невымытую с вечера чашку.
⠀
— Тебе сложно было помыть? — прозвучало в ухе. – Надо приучать себя к дисциплине. А то ничего толкового не выйдет из тебя.
⠀
— Бррр... – Махнула головой. Толкового. Из меня и не вышло ничего толкового. Толковое — это когда всю жизнь на одном рабочем месте. А я — перекати-поле.
⠀
Начала обуваться, собираясь по делам.
⠀
— Задник не загибай! Обувайся аккуратно. И вообще, лопатку для обуви надо использовать. Не знаешь, где? Как не знаешь? Вечно у тебя бардак. Ага-ага, пальцем помогай себе обуваться. Самое то — вот потому у тебя маникюра красивого и нет!
⠀
Настроение начало падать. Едкая штука эти комментарии — прям как кислота.
⠀
Шагала по улице, птички, красота, пнула яблочко.
⠀
— Носки собьёшь. Не напасёшься на тебя обуви.
⠀
Уже дома, готовя обед, открыла шкафчик над головой, чтобы взять тарелку. Открыла. А закрыть забыла и каааак со всего размаху головой об угол дверцы — хряк!
⠀
В глазах звёздочки. Голова болит. А в ухо изнутри:
— А я говорила! Сколько раз тебе повторять — закрывай дверцу! Вооот, расхлёбывай.
⠀
Потом я села и загрустила. А в ухо:
— Что расселась, барыня? Дел по дому мало?
⠀
А потом, потом... До слёз стало плохо. Потому что под присмотром такого голоса жить нереально. Именно жить.
⠀
А когда этот голос — твоя мама?
⠀
С тех пор мы играем с Максом в футбол упавшими яблоками — летом. А зимой — льдинами. Как-то полветки метро прошагали, пиная льдины, большие и маленькие. Мы смеялись. И было плевать на ботинки!
⠀
Когда ему грустно, всегда обнимаю. Ведь это лучше слов. Вообще, лучше любых слов.
⠀
Любите и обнимайте себя и своих детей. 
Изживите в себе противного комментатора. Пусть в памяти из детства останутся сбитые носки, пятна от вкусного супа, смех и уверенность — тебя любят и принимают любым.
⠀
Автор: Лена Лиговская
Художник Tina Petersen 

​​В одиннадцать вечера Дима закончил смену, я как раз Полину уложила к этому времени, поседев на полголовы. 

Сидим на полу, обнявшись, дел ещё осталось два Камаза, а сил нет совсем. По сторонам смотрю — всё завалено вещами, которые я после отпуска не успеваю стирать, развешивать, собирать и стирать снова. Просто вещи, у которых нет места, потому что мебель до ремонта мы решили не покупать. На всё это сыпятся стены, которые нужно ремонтировать, но мы не делаем этого до проводки. 

Потом приходит Полина со своей мелкой моторикой и посыпает всё манкой, пшеном, льняными семечками и собачьим кормом. Потом приходят коты и сверху всё заполировывают своим лишним мехом. На плите суп недоваренный, потому что Полина, в ноутбуке статья недописанная, потому что снова Полина, под столом не знаю что, но пусть лучше лежит. 

На диване Димин халат, в рукавах слаборазумная жизнь в лице собаки Гавроша и кошки Хурмы. Остальные животные где-то разбросаны. Попугаи орут, потому что у нас идиотские попугаи-совы, они днём спят, а ночью орут. 

Смотрю на всё это и думаю @#$»$&$##)!-&$#!!! Дима затягивается и говорит, знаешь, что нам нужно? Я думаю, каток? Два ведра цемента? Эмиграция? Что, спрашиваю. Он говорит, зенненхунд. Нам нужен бернский зенненхунд. Это же собака-пастух, мы его заведем и он нас всех тут будет пасти. Должен же кто-то за всё это отвечать.

Людмила Ягубьянц

​​В ЧЁМ СТЫДЯТСЯ ПРИЗНАВАТЬСЯ МАМЫ

Иногда складывается ощущение, что в современном мире от матерей ждут только героической самоотдачи, постоянной улыбки на лице и абсолютного растворения в детях. По крайней мере на любой намек мам на усталость или недовольство чем-то, связанным с материнством, общественность тут же вскидывается гневным «А зачем было рожать?!». Вот и копятся у нас «секреты» — мысли, ситуации, эмоции — в которых стыдно признаться. А ведь на самом деле эти «секреты» присущи всем людям без исключения! Так почему же маме стыдно, что она устала?

Потому что когда под конец дня, наполненного беготней, рисованием акварелью, приготовлением еды, спуском с коляской по лестнице, бесконечным одеванием и раздеванием ребенка, чтением книжек, вытиранием разлитого и подметанием рассыпанного, успокаиванием кричащего, утешением ревущего и приведением в чувство истерящего малыша и еще миллионом и маленькой тележкой мелочей, мама говорит: «Что-то измучил меня сегодня ребенок!» — окружающие возмущаются. Они отказывают женщине в праве называть вещи своими именами, требуя скрывать свои эмоции и держать негатив в себе. А требуется-то всего лишь сказать три слова: «Я тебя понимаю». Правда, здесь необходимо и правда понимать, что усталость от ребенка не равняется нелюбви к нему.

… стыдно, что неинтересно играть с ребенком в его игры и игрушки? Стоит только обронить фразу о том, что изображать для младенца звуки всех в мире животных невозможно дольше трех минут, играть в кубики с еще не говорящим малышом — скучно, а рисовать красками при полной личной незаинтересованности в живописи — неинтересно, как сердобольные окружающие начинают причитать, что ребенок брошен, а ты — мать-ехидна. Ну да, ехидна. Не станешь же доказывать, что зато ты часами можешь лепить с сыном танки из пластилина, а для дочкиных кукол сшила уже целый гардероб! Не всем же питать любовь к кубикам.

… стыдно, что вы не в состоянии учить вместе с ребенком уроки? Почему все повально не работают педагогами, если считают, что Настоящая Мама не может не научить? Кто-то не способен доходчиво объяснять, кого-то раздражают бесконечные вопросы и непонимание, а кто-то просто не разбирается в физике...

… стыдно, что ребенок чего-то не умеет? Верно, мамы стесняются признаваться в том, что к двум годам их ребенок еще носит подгузник, в полтора не говорит, в год не ходит, и так до бесконечности. Происходит это потому, что рядом мгновенно находятся те, кто будет сочувственно вздыхать и рекомендовать тут же идти к доктору и пить таблеточки «от отставания в развитии». Хотя для здорового среднестатистического ребенка возрастные нормы очень индивидуальны и могут отличаться от общепринятых достаточно сильно.

… стыдно, что вы радуетесь, когда проводит время без ребенка? Считается, видимо, что в жизни матери круглосуточно поют ангелы, а ее ребенок тих, послушен, ей на все хватает времени и жизнь — как картинка. Мама не имеет права заняться чем-то своим или просто побыть с самой собой наедине. Все другие люди в мире, кто не мама, могут, а она — нет. Согласитесь, парадокс?

… стыдно, что раздражают какие-либо материнские обязанности? Это опять же двойные стандарты: кто-то не любит пылесосить, кто-то терпеть не может мыть посуду, кто-то предпочитает передоверить готовку на другого домочадца, и только мама, которая признается в своей нелюбви, например, к прогулкам, подвергается осуждению.

Все мы живые люди — не герои, не спасатели вселенной, не роботы — мы устаем, испытываем разные чувства и имеем свои желания вне зависимости от количества детей. Поэтому ничего крамольного во всех вышеозначенных пунктах нет, и пусть у каждой современной мамы будет человек, способный выслушать ее и не осуждать.

Елена Ягид
Художник Стив Хенкс