​​Что запомнит мой сын, когда вырастет? Из каких воспоминаний будет соткано его лоскутное одеялко, будет ли оно его греть?
Я часто делюсь с мамой воспоминаниями из детства, а она удивляется, как я могу это помнить, или самому факту произошедшего. Когда деревья были большими, а маленькой Вере было лет пять, любимым её занятием быть дуть мыльные пузыри, но не так, например, как их сейчас дуют современные дети, подули пять минут и отвлеклись на очередную игрушку, а до последней капли во флаконе. Мама покупала Вере пузыри на рынке, и они неслись домой. Это был целый ритуал. На диване в комнате родителей мама стелила сначала клеенку, такую, из которой стригут бирки в роддомах, надо сказать, что на такой бирке надпись тридцатитрехлетней давности сохранилась лучше, чем на современной пластиковой, которой почти пять лет. Итак, клеенка, а сверху байковое одеяло. Мама и Вера ложились рядом и дули пузыри сначала по очереди, а потом уже только Вера. Флакон быстро заканчивался, а из мыла и воды почему-то эти пузыри не дулись, сколько бы Вера не мылила злосчастный глазощипучий кусок «Детского». Видимо, закрывая гештальт прошлого, уже довольно взрослая девушка Вера заказывает два года подряд на день рождения своему сыночку шоу с мыльными пузырями, и в первых рядах несется в кольцо, из которого сделают мыльный портал…

Самое потрясающее и волшебное было вот что: мама увлекалась фотографией, от самого процесса фотографирования до проявления фототграфий. Она приглашала Веру в сказочный мир крохотной темной ванны, где стояли кюветы розового цвета, проявители, фиксаторы, длинный пинцет и прочие штуки, которые по просьбе мамы Вера не трогала, а просто смотрела… кульминаций было то, как большие глянцевые фотографии развешивались на бельевых веревках, а еще, Вера навсегда запомнила этот удивительный запах химии общего секретика.

Предновогодняя погода, предпраздничная суета, мама готовит Вере новогодний наряд в садик, Вера – русская красавица в сарафане, который сшила мама. Не хватает короны, потом мама находит, из чего ее сделать, но вот, чем украсить – вопрос… Мама бьет бутылки и склянки, толчет стекло, Вера слышит хруст и переживает, не порежется ли мама, та аккуратно насыпает стекляшки на намазанные клеем концы короны, дает подсохнуть и оборачивает клейкой бумагой. Самоцветы и драгоценные каменья – не иначе…

Диафильмы на стене в коридоре…

Первый поход в кинотеатр на фильм «Детство Бемби» … и первый страх, неужели мама может умереть…

…. Дед Мороз пришел! Дед Мороз пришел! Ах, убежал в форточку и не дождался… оставил подарок: пакетик из фольги, в нем гранат, яблоко, два грецких ореха…

… темнота, свет фонарей, каблуки маминых серых сапожек врезаются в белый снег, дорога в садик на санках, а снег такой белый, такой блестящий, никак не могу его поймать языком, мама замотала рот шарфом, на котором внутри уже намерзли ледышки от слюней…

А что запомнит мой Ромка?

Может, как шли до садика пешком и громко, никого не стесняясь, пели «Ничего на свете лучше не-е-ту»…

Или традиционное предсонное в кровати: «Можно я расскажу, как у меня день прошел?»

Как пытались окуклить гусеницу?

Фисташковое мороженое в отпуске: два шарика в рожке, аж целых два… как они текли по подбородку, груди, рукавам, а потом мы это отмывали…

Может, это лето, когда он в свои четыре года поехал на двухколесном велосипеде, и то, как сильно мы его хвалили и гордились?

Я не знаю, что именно он запомнит, но сама, на всякий случай, все записываю и записываю, чтобы потом, лет через двадцать, я достала с полки лоскутное одеялко моих воспоминаний, уже других, связанных с моим мальчиком, и оно меня грело…
Автор: Вера Антонова
Художник Anne Yvonne Gilbert

​​Данилыч сел за уроки, не понимает задание, просит помощи. Объясняю, он не дослушивает, начинает вопить "не понимаю!" 

- Так, понятно. Давай мы поужинаем, а потом сделаешь. 
- Нет! Я не хочу есть! Я хочу сделать задание! 
- Ты кричишь, это значит ты голоден. Мы сделаем задание после ужина. 
- Я хочу делать его сейчас!!! 
- Ну делай. 
- Я не понимаю. А ты не можешь мне обьяснить! 
- Давай я еще попробую. Вот смотри, тут тебя просят разложить четыре яблок... 
- Я НЕ ПОНИМАЮ!!!! 
- Ты не слушаешь, ты голоден, мы будем ужинать: 
- Я НЕ ГОЛОДЕН!!!! 
Молча готовлю ужин. 
- Я ВООБЩЕ СЕЙЧАС ПОРВУ ТЕТРАДЬ!!!! 
Молча готовлю ужин. 
- Я ЕЕ ВЫКИНУ В ВЕДРО!!! 
- Данила, ты чего сейчас ругаешься? Бросаешь тетради, скандалишь? Я обязательно тебе помогу разобраться. Но твоему мозгу нужна глюкоза. Ты это знаешь, поэтому мы сначала поедим. 
- НЕ ПОЕДИМ!! 
- Ты что сейчас хочешь от меня? Вот сейчас, когда кричишь? 

Задумался. Сказал тихо: 

- Чтобы ты меня ненавидела... 
- Но я не буду тебя ненавидеть. Я твоя мама. Я тебя люблю и помогу тебе. Ты сейчас сам себя ненавидишь, мне кажется. 
- (тихо) да. 
- так бывает. Давай-ка есть. 

Сьел 2 порции. Задание сделал сам. 

А вообще-то это еще вдогонку одной из любимых моих фраз Коэна "когда ребенок "проверяет границы", он проверяет границы нашей любви". 

Ольга Нечаева  

​​Так выглядит счастье. Несчастье выглядит не так.
Приятель жалуется — слушай, мне сорок лет. С утра у меня мигрень, вечерами болит спина. На глазах очки, на зубах коронки, в обуви ортопедические стельки. От сухомятки запор, от жирного гастрит, от вина изжога. Без таблетки из дома не выйдешь, без крема на пляже не позагораешь, без сна вообще не жилец. Но я же, вроде, здоровый человек!
Ну да, говорю. Ты и есть здоровый человек. Так выглядит здоровье. Потому что болезнь выглядит совсем не так.

Или вот: работаешь без конца, деньги тратишь исключительно на детей. Питаешься дома, не в ресторанах, носишь хлопок, расслабляешься на диване. По доходам уверенно входишь в средний класс и даже кое-где из него выходишь. Почему же в итоге у тебя накоплений — раз в год, вывернув все карманы, отвезти семью к ближайшему морю, туда самолетом, обратно пешком? Ты же, вроде, богатый?
Ну да, именно так и выглядит богатство. Бедность выглядит не так.

У меня же прекрасные легкие дети! Почему же они непослушные, шумные, не гении в математике, и в комнате у них постоянно бардак?
Все просто: так и ведут себя прекрасные легкие дети. Тяжелые дети ведут себя совсем иначе.

Но у меня же хорошее воспитание, хорошее настроение! Хорошая жизнь, хорошая голова. Почему же… Все верно. Хорошее тело, хорошее лето. То, что у нас есть — это оно и есть. Когда оно больше не будет хорошим? Когда его не будет.

А вот еще: я же, вроде, быстрый! Почему же все у меня занимает столько времени? Любые процессы, все изменения? Да и само понимание?
Все просто: «столько времени» - это и есть «быстро». Медленно — это гораздо дольше.

А как же жизнь? Она же короткая, получается?
Нет. Она длинная. Очень длинная: семьдесят, восемьдесят лет. И за них ты успеешь то, что успеешь. Так и выглядит длинная жизнь. Короткая жизнь — это совсем другое.

Еду после работы мимо парка, где по аллее каждый вечер ковыляют два старичка. Я их знаю лет двадцать, они были красивы, как бывают красивы породистые немолодые люди. Они были веселыми, боевыми, ездили заграницу, собирали картины, смеялись моим анекдотам. Сейчас как будто уменьшились вдвое. Старушка согнулась, старик опирается на костыли. Меня не узнали. Волочат ноги, три шага в пять минут.
Так выглядит счастье. Несчастье выглядит не так.
Виктория Райхер

​​Артём полюбил истории на ночь. Причём его интересует только один жанр - соцреализм. История должна быть документальной, никаких сказок. Проверено. Если начинаешь сочинять, мифологизировать, паче чаяния выдавать классику - возмущённые вопли. Лучше всего заходят рассказы про то, как прошёл папин день. Как папа утром встал, пошёл в ванную, позавтракал, поиграл с Артемом, с ним то есть, поехал на работу, на работе поработал, пообедал, попил чай, вернулся обратно домой...Часто сынок засыпает подолгу, поэтому история должна быть длинной. И тут понимаешь, насколько нетривиальная задача - пересказать свой день в подробностях, чтобы хватило минут на двадцать. Подъем, завтрак, дорога, офис, работа, обед, работа, чаепитие, дорога, дом. Все. Три минуты. День, короткий, как секс. Epic failure, история некондиционная, Артём недоволен и бузит.

Вот почему в какой-то момент я понял, что нужно заранее готовиться к этой сказке на ночь для ребёнка, собирать материал, как для диссертации. Я стал гиперчувствителен к миру вокруг - к его случайностям, деталям, нюансам, полутонам, запахам, многозвучью, заднему плану, граням. 10 минут дороги от метро до офиса пешком раньше давали мне 10 секунд чистого времени в истории. Теперь арифметика обратная. Из 10 минут дороги от метро до офиса, как у коровы-рекордсмена, я могу выдоить полчаса первоклассного рассказа. Потому что эти 10 минут в пути я больше не прокручиваю в голове план на день, не возбуждаю свою менеджерскую эрогенную зону многозадачности. Не "дрочу по памяти", по меткому выражению одного режиссера. Эти 10 минут я, как губка почти боб, впитываю, всасываю роскошь окружающей обстановки. Вот трактор грузит снег в камаз - отлично, Артём фанатеет и от тракторов и от камазов, да и от снега тоже. Фотографируем, кладём во внутренний кармашек распахнутой души. Вон там голуби толкаются над пятном из пшена, а тут турист застыл посреди людского потока, как волнорез, задрав голову. Справа в витрине горит гирлянда, слева буксует автобус, небо серое, чахоточное, воздух морозный и безвкусный...

Я провёл в этом режиме видеорегистратора несколько дней и вдруг увидел, как трафареты и силуэты, через которые я воспринимал окружающий мир, стали заполняться цветными красками. Я понял, что богатый внутренний мир - это не гёльдерлин и мунк, а трактор, камаз, снег, голуби, турист, небо и т.д., замеченные вовремя. Чтобы стать интересным ребёнку, мне пришлось самому стать демо-версией ребёнка. Через неделю мне это вечернее время с его историями стало даже нужнее, чем Артёму. Рассказывая о своём дне сыну, я как бы проявлял плёнку и убеждался, что живу. То, на что у других уходят годы дзэна, медитаций, йоги, книг, путешествий, я получил в подарок от Артема просто так за один вечер.

Сегодня перед сном я расскажу Артёму, как писал этот текст в телефоне, покачиваясь в вагоне метро по дороге на работу, иногда поднимая глаза на странного дядю напротив, с его наушниками, не вставленными в уши, с музыкой, льющейся на пол...

Олег Батлук

​​Этот день я начала не с утренней пробежки, не выпила фреш с утра, не сделала массаж лица, не стала «правильно питаться», не прочитала «полезную» книжку, не отказалась от соцсетей, не помогла страждущему, не отправилась в круиз по Средиземному морю, даже не купила билет на него, не разобрала в детской, как обещала, не спасла бродячую собаку, не поиграла с детьми в развивающие игры, не сделала «крутое мероприятие», более того, даже не приняла в нем участие (хотя, нет, я ходила в «МАГНИТ» за хлебом), не убрала паутину с потолка, как просил муж, не начала учить английский, не приняла важное решение (хотя, нет, я же ходила в «Магнит» за хлебом)))), никого не вдохновила, не осознала важное осознание, не поняла суть бытия, не стала выше, быстрее, сильнее, умнее, красивее.

В этот день я встала, влезла в старые джинсы, натянула футболку с полуистлевшей надписью, выбросила дерьмо из кошачьих лотков (ибо смердит нереально), споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, убрала его в ящик для игрушек, поймала детей, угрозами вынудила их почистить зубы, сварила кашу, съела ее с собакой, потому как остальные домочадцы «такую», уже как два дня, не любят, а предпочитают теперь молоко с хлопьями, сделала «домик» из зонтов, потом из подушек, потом из одеял, подушек и зонтов, потом снова из зонтов, приняла участие в миротворческой операции «Отдай игрушку сестре, это ее игрушка», убрала на кухне, вышла из кухни, вернулась через 10 минут, застала ее в прежнем виде, старалась вспомнить, ее ли я убрала или мне так показалось, утешала старшую дочь, которая стукнула палец, потом младшую, которая ударилась коленкой, пока отталкивала старшую от меня, споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, убрала его в ящик для игрушек, уповая на силу аффирмации «Ты хорошая, добрая мать» сделала с ребенком английский, погуляла с собакой (долбанная зима, когда же она закончится), сварила обед, следила, чтобы дети не поубивали друг друга, пока помогали мне его варить, споткнулась в коридоре о разбросанный конструктор, вспомнила недобрым словом мать детей, которые его разбросали, убрала его в ящик для игрушек, безуспешно пыталась уложить младшую спать, в итоге уснула сама, проснулась, выбросила дерьмо из кошачьих лотков (причина та же), поиграла в «прятки», сварила ужин, погуляла с собакой (опять эта зима!!!) собрала игрушки из всех комнат и сложила их в одну, запретила в нее заходить, спасла кота из детской коляски, не разрешила его еще раз туда засунуть, обнаружила в стиралке белье, судя по всему придется стирать его опять, старалась сохранять спокойствие Далай -Ламы, когда узнала в 8 вечера, что завтра в школу нужны листы А3 и пастель, в коридоре споткнулась о разбросанный конструктор….

Муж вечером спрашивает : «Как у вас денечек прошел?»
— «Ничиво», — отвечаю.

P.S. И вчера было «ничиво» и завтра будет так же:)

Автор: Юлия Серина
Иллюстрация Emma TISSIER

​​Почему с мамами дети плохо себя ведут?!

Ухожу на учёбу утром – у меня на ноге висит ребёнок. Он сначала ноет, потом плачет, потом злится. Мужу приходится брать его на руки, чтобы я могла спокойно выйти за дверь. Я иду по улице, внутри всё сжалось, я виню себя в том, что ещё месяц я буду вот так по утрам отдирать от себя ребёнка. Через пару часов я звоню узнать, всё ли в порядке. Оказывается, моё семейство уже погуляло, сын с аппетитом съел суп и сейчас тихонько играет.

Я прихожу домой и буквально через полчаса мой ребёнок из дивного паиньки и умнички превращается в демона, который не слушается, нудит, балуется на ровном месте, разбрасывает вещи. Муж чешет затылок и сильно удивляется: «Без тебя у нас всё нормально было!».

И так происходило постоянно. Приходящие к нам домой бабушки укоризненно вздыхали: «Ты его разбаловала, он ужасно себя с тобой ведёт, надо быть строже. Вот у нас он очень послушный!». В детском саду воспитатели постоянно старались меня поскорее выпроводить: мол, с вами, мамаша, не ребёнок, а проблема, а без вас вон какой золотой мальчик.

Я копалась в себе, я думала, что я делаю не так. Может быть, я слишком мягкая и много разрешаю? Или, может быть, я непоследовательная и у меня нет чёткой системы запретов и правил? Я не так его воспитываю? Почему со мной он может закатиться истерикой в магазине, а с папой или бабушкой ходит, аки маленький ангел? Почему я не могу заставить его собрать игрушки, а в садике он делает это без напоминания? Почему со всеми, кроме меня, мой ребёнок послушен и прекрасен, а мне потом достаются его истерики, нытьё, злость и возрастные выверты?!

А потом я стала замечать это в себе. Когда мне больно и страшно, но я улыбаюсь и следую правилам, а вечером, приходя домой, падаю в чьи-то тёплые объятия и плачу и канючу о неидеальности мира, о том, как мне бывает больно. У детей всё так же, только словами они это ещё не могут выразить, могут кидать игрушки, распластываться в истерике или просто перманентно ныть. И это всегда происходит в присутствии самого близкого человека. Потому что только безгранично доверяя можно показать кому-то свою уязвимость и боль. Только будучи уверенным в том, что меня примут любого, без остатка, можно отдать в тёплые объятия всё своё напряжение, не пытаясь соответствовать и держать лицо. И на самом деле для маленьких детей всех мастей самым близким и самым тёплым человеком является мама. Она единственная выдержит нытьё длиною в сутки, три истерики на дню, разбросанное сплошным ковром лего. Она выдержит детскую забывчивость и рассеянность, она справится с детской болью, а самое главное – она никогда не уйдёт и не отвергнет! Такой маме можно без остатка отдать всё, что накопилось, с чем приходилось справляться целый день, про что боялся сказать папе или прекрасной бабушке, всё это ребёнок приносит маме и волной выливает на неё, потому что он в ней уверен.

А самое классное, что когда есть кому принести себя настоящего, когда есть кому вылить всё своё напряжение, после этого можно снова собраться и с воодушевлением быть ангелом и умничкой. Тогда это даётся легко, без жертв. И воспитатели тебя хвалят, и бабушка не нарадуется, и папа гордо зовёт помощником, потому что тебе было в чьих руках побыть маленьким, противным нытиком.

Я долго ломала голову о том, что я делаю не так. А оказалось, что всё так, просто это основная мамина работа – выдерживать детскую фрустрацию, не терять устойчивости, когда ребёнка заносит, быть стабильной и отзывчивой, когда у него есть такая потребность. И чем больше своих истерик, слёз и злости сын оставит в моих объятиях, тем легче ему будет справляться со своей жизнью. Через материнские объятия дети получают волшебный опыт принятия своего несовершенства и со временем учатся помогать уже сами себе, когда больно и страшно.

Теперь, когда кто-то укоризненно указывает мне на то, что ребёнок со мной плохо себя ведёт, я уверенно говорю: «Как хорошо, что у него есть место и любящий человек, с которым он может вести себя плохо. Не у каждого есть такая роскошь»
Инна Ваганова

​​ПРО ПРОТИВНОГО КОММЕНТАТОРА
Однажды я ела борщ и капля упала на белую футболку. «Что ж такое...» — подумала я. Но тут же простила сама себя. Себе ж надо прощать разные промахи.
⠀
Однажды ещё маленький Макс ел суп и облил чистую рубашку. «Постарайся есть аккуратнее», — вылетело у меня на автомате. Я ж очень хотела быть идеальной.
⠀
И я решила. А попробую-ка в течение дня делать себе замечания. Такие, которые на автомате вылетают у взрослых в сторону промахов ребёнка.
⠀
Утром я побрела на кухню и увидела в раковине невымытую с вечера чашку.
⠀
— Тебе сложно было помыть? — прозвучало в ухе. – Надо приучать себя к дисциплине. А то ничего толкового не выйдет из тебя.
⠀
— Бррр... – Махнула головой. Толкового. Из меня и не вышло ничего толкового. Толковое — это когда всю жизнь на одном рабочем месте. А я — перекати-поле.
⠀
Начала обуваться, собираясь по делам.
⠀
— Задник не загибай! Обувайся аккуратно. И вообще, лопатку для обуви надо использовать. Не знаешь, где? Как не знаешь? Вечно у тебя бардак. Ага-ага, пальцем помогай себе обуваться. Самое то — вот потому у тебя маникюра красивого и нет!
⠀
Настроение начало падать. Едкая штука эти комментарии — прям как кислота.
⠀
Шагала по улице, птички, красота, пнула яблочко.
⠀
— Носки собьёшь. Не напасёшься на тебя обуви.
⠀
Уже дома, готовя обед, открыла шкафчик над головой, чтобы взять тарелку. Открыла. А закрыть забыла и каааак со всего размаху головой об угол дверцы — хряк!
⠀
В глазах звёздочки. Голова болит. А в ухо изнутри:
— А я говорила! Сколько раз тебе повторять — закрывай дверцу! Вооот, расхлёбывай.
⠀
Потом я села и загрустила. А в ухо:
— Что расселась, барыня? Дел по дому мало?
⠀
А потом, потом... До слёз стало плохо. Потому что под присмотром такого голоса жить нереально. Именно жить.
⠀
А когда этот голос — твоя мама?
⠀
С тех пор мы играем с Максом в футбол упавшими яблоками — летом. А зимой — льдинами. Как-то полветки метро прошагали, пиная льдины, большие и маленькие. Мы смеялись. И было плевать на ботинки!
⠀
Когда ему грустно, всегда обнимаю. Ведь это лучше слов. Вообще, лучше любых слов.
⠀
Любите и обнимайте себя и своих детей. 
Изживите в себе противного комментатора. Пусть в памяти из детства останутся сбитые носки, пятна от вкусного супа, смех и уверенность — тебя любят и принимают любым.
⠀
Автор: Лена Лиговская
Художник Tina Petersen 

​​В одиннадцать вечера Дима закончил смену, я как раз Полину уложила к этому времени, поседев на полголовы. 

Сидим на полу, обнявшись, дел ещё осталось два Камаза, а сил нет совсем. По сторонам смотрю — всё завалено вещами, которые я после отпуска не успеваю стирать, развешивать, собирать и стирать снова. Просто вещи, у которых нет места, потому что мебель до ремонта мы решили не покупать. На всё это сыпятся стены, которые нужно ремонтировать, но мы не делаем этого до проводки. 

Потом приходит Полина со своей мелкой моторикой и посыпает всё манкой, пшеном, льняными семечками и собачьим кормом. Потом приходят коты и сверху всё заполировывают своим лишним мехом. На плите суп недоваренный, потому что Полина, в ноутбуке статья недописанная, потому что снова Полина, под столом не знаю что, но пусть лучше лежит. 

На диване Димин халат, в рукавах слаборазумная жизнь в лице собаки Гавроша и кошки Хурмы. Остальные животные где-то разбросаны. Попугаи орут, потому что у нас идиотские попугаи-совы, они днём спят, а ночью орут. 

Смотрю на всё это и думаю @#$»$&$##)!-&$#!!! Дима затягивается и говорит, знаешь, что нам нужно? Я думаю, каток? Два ведра цемента? Эмиграция? Что, спрашиваю. Он говорит, зенненхунд. Нам нужен бернский зенненхунд. Это же собака-пастух, мы его заведем и он нас всех тут будет пасти. Должен же кто-то за всё это отвечать.

Людмила Ягубьянц

​​В ЧЁМ СТЫДЯТСЯ ПРИЗНАВАТЬСЯ МАМЫ

Иногда складывается ощущение, что в современном мире от матерей ждут только героической самоотдачи, постоянной улыбки на лице и абсолютного растворения в детях. По крайней мере на любой намек мам на усталость или недовольство чем-то, связанным с материнством, общественность тут же вскидывается гневным «А зачем было рожать?!». Вот и копятся у нас «секреты» — мысли, ситуации, эмоции — в которых стыдно признаться. А ведь на самом деле эти «секреты» присущи всем людям без исключения! Так почему же маме стыдно, что она устала?

Потому что когда под конец дня, наполненного беготней, рисованием акварелью, приготовлением еды, спуском с коляской по лестнице, бесконечным одеванием и раздеванием ребенка, чтением книжек, вытиранием разлитого и подметанием рассыпанного, успокаиванием кричащего, утешением ревущего и приведением в чувство истерящего малыша и еще миллионом и маленькой тележкой мелочей, мама говорит: «Что-то измучил меня сегодня ребенок!» — окружающие возмущаются. Они отказывают женщине в праве называть вещи своими именами, требуя скрывать свои эмоции и держать негатив в себе. А требуется-то всего лишь сказать три слова: «Я тебя понимаю». Правда, здесь необходимо и правда понимать, что усталость от ребенка не равняется нелюбви к нему.

… стыдно, что неинтересно играть с ребенком в его игры и игрушки? Стоит только обронить фразу о том, что изображать для младенца звуки всех в мире животных невозможно дольше трех минут, играть в кубики с еще не говорящим малышом — скучно, а рисовать красками при полной личной незаинтересованности в живописи — неинтересно, как сердобольные окружающие начинают причитать, что ребенок брошен, а ты — мать-ехидна. Ну да, ехидна. Не станешь же доказывать, что зато ты часами можешь лепить с сыном танки из пластилина, а для дочкиных кукол сшила уже целый гардероб! Не всем же питать любовь к кубикам.

… стыдно, что вы не в состоянии учить вместе с ребенком уроки? Почему все повально не работают педагогами, если считают, что Настоящая Мама не может не научить? Кто-то не способен доходчиво объяснять, кого-то раздражают бесконечные вопросы и непонимание, а кто-то просто не разбирается в физике...

… стыдно, что ребенок чего-то не умеет? Верно, мамы стесняются признаваться в том, что к двум годам их ребенок еще носит подгузник, в полтора не говорит, в год не ходит, и так до бесконечности. Происходит это потому, что рядом мгновенно находятся те, кто будет сочувственно вздыхать и рекомендовать тут же идти к доктору и пить таблеточки «от отставания в развитии». Хотя для здорового среднестатистического ребенка возрастные нормы очень индивидуальны и могут отличаться от общепринятых достаточно сильно.

… стыдно, что вы радуетесь, когда проводит время без ребенка? Считается, видимо, что в жизни матери круглосуточно поют ангелы, а ее ребенок тих, послушен, ей на все хватает времени и жизнь — как картинка. Мама не имеет права заняться чем-то своим или просто побыть с самой собой наедине. Все другие люди в мире, кто не мама, могут, а она — нет. Согласитесь, парадокс?

… стыдно, что раздражают какие-либо материнские обязанности? Это опять же двойные стандарты: кто-то не любит пылесосить, кто-то терпеть не может мыть посуду, кто-то предпочитает передоверить готовку на другого домочадца, и только мама, которая признается в своей нелюбви, например, к прогулкам, подвергается осуждению.

Все мы живые люди — не герои, не спасатели вселенной, не роботы — мы устаем, испытываем разные чувства и имеем свои желания вне зависимости от количества детей. Поэтому ничего крамольного во всех вышеозначенных пунктах нет, и пусть у каждой современной мамы будет человек, способный выслушать ее и не осуждать.

Елена Ягид
Художник Стив Хенкс

​​Знайте же, что ничего нет выше и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение.
Ф.М.Достоевский «Братья Карамазовы»
Художник Gioia Albano

​​МУЖСКАЯ РУКА

Мне кажется, мужская рука для маленького ребенка символизирует окружающий мир.

Будь то рука отца или рука деда.

И как же важно, чтобы эта рука росла из сердца, а не из задницы.

Для ребенка отцовская рука огромна. Всеобъемлюща. Тотальна.

Если эта рука, как небо. Или, хотя бы, как крыша. Если она гладит, накрывая теплой шапкой. Если ребенок видит открытую ладонь, а порой и большой палец вверх, это будет один ребенок.

Если эта рука как хлыст. Если это рука судьи, и она только карает. Если ребенок видит перед собой кулак, а порой и указательный палец, это будет совсем другой ребенок.

Если мужская рука однажды ударит, перед ребенком разобьется стекло мира. Он ощутит тот первобытный ужас, который испытывают и взрослые, когда бьется стекло. Небо пойдет трещинами.

Я до сих пор помню руку деда, офицера-пограничника, полковника в отставке.

Здоровенная лопата, тяжелая, пудовая.

Но когда она касалась моей макушки, эта рука была легче пушинки.

Когда рука деда опускалась на мою голову, мне чудилось, что я сижу в танке, и надо мной сверху закрывается спасительный люк.

В ту минуту мне хотелось только одного: всю жизнь проходить с рукой деда на голове.

Автор Олег Батлук
Фото Иветт Ивенс

​​Мама, выслушай меня

 

Мама, дай мне понять, что я всегда могу к тебе обратиться. Я вырасту - и буду уметь доверять.

 

Мама, скажи мне, что тебе нравится общаться со мной. Я вырасту - и буду знать, что я интересен.

 

Мама, говори со мной о чувствах. Я вырасту - и буду понимать себя.

 

Мама, не запрещай мне плакать, злиться, грустить, радоваться. Будь сама живой, проявляй чувства, признавай свои ошибки. Я вырасту - и буду знать, что со мной всё ОК. 

 

Мама, замечай, что со мной происходит. Я вырасту и буду способен на эмоциональную близость с другими людьми. 

 

Мама, утешь меня, когда мне сложно, когда я ошибаюсь, когда я потерпел неудачу. Утешь, вместо того, чтобы наказывать. Я вырасту - и буду уметь поддерживать себя и других.

 

Мама, спроси у меня, что мне нравится, учитывай мои нужды и интересы. Я вырасту - и буду способен заботиться о себе и о других.

 

Мама, разреши мне не любить то, что любишь ты. Не хотеть то, что хочешь ты. Не быть таким, каким хочется тебе. Я вырасту - я буду понимать свои истинные желания. 

 

Мама, разреши мне отказывать тебе, не соглашаться с тобой, протестовать. Я вырасту - и буду уметь говорить «нет». 

 

Мама, дай мне свободу, перестань контролировать меня. И тогда я вырасту ответственным. 

 

Мама, не торопи меня становиться взрослым, дай мне побыть ребёнком. Разреши мне быть слабым, маленьким, нуждающимся. И тогда я вырасту отдельным и независимым. 

 

Мама, люби меня просто так. Я вырасту - и буду чувствовать себя ценным. 

 

Мама, будь со мной рядом, пока я ребёнок. Я вырасту – и не буду страдать от одиночества. 

 

И ещё. Почаще обнимай меня, пожалуйста. 

 

Александра Гринь

Художник Mitra Shadfar

​​ПОСТАВИТЬ ЖИЗНЬ НА ПАУЗУ…  

Моя мама, возвращаясь с работы, никогда не бежала с порога на кухню тереть картошку на деруны или крахмалить пододеяльники. Она ложилась на двадцать минут вздремнуть и только потом принималась за домашнюю работу. Кроме того, бесконечно боролась с моим упрямством, доказывая, что после школы полезны игры в «Тише едешь – дальше будешь», а не синусы-косинусы. Приводила в пример эпизод из «Москва слезам не верит», в котором Катерина, возвращаясь с завода, первым делом усаживалась на диван отдохнуть. Прямо в рабочем костюме и ботах. Только мне ничего не помогало. Я считала, что отдых – удел слабых, а имеющие цели должны работать двадцать четыре часа в сутки.


Подруга уже десять лет не берет отпуск. Десять лет девушка не купается ни в Черном, ни в Красном, ни в Средиземном море, не поднимается на Говерлу или вулкан Тейде, не прогуливается улицами Будапешта, Кракова и Львова и не любуется видами Днепра. Она спит по пять часов в сутки и упорно делает карьеру, искренне веря, что любая пауза отбросит ее на несколько лет назад. Вот только тело подводит: упало зрение, шалят нервы, и сердце работает с перебоями.

Я долго брала с нее пример, пока не узнала о законе нейтрального положения. Он прост, как теорема Пифагора.

Для любых изменений в жизни нужна остановка. Привал. Возможность перевести дух, вытереть пот, съесть лазанью и подкрасить губы. Проверить уровень горючего в собственном энергетическом баке, чтобы избежать риска заглохнуть посреди дороги. Ведь невозможно на полном ходу вписаться в поворот. Нереально выбраться из леса, не остановившись и не определив север-юг. Никому не под силу усвоить все шесть уроков без обязательных перемен.

Паузы требуются на каждом шагу: перед прыжком в воду или в высоту, перед взятием финишного аккорда во время исполнения Бетховена или высокой ноты в романсе «Не пробуждай воспоминаний», перед выходом на сцену и началом новых отношений. Чтобы солгать или сказать правду.

Мы останавливаемся во время рождественских праздников и на красный свет. Фигурист – перед выполнением тройного тулупа. Шахматист – обдумывая следующий ход. А если паузы игнорировать и нестись со скоростью двести километров в час – нас остановят обстоятельства: простуды или достаточно серьезные болезни, аварии, пожары и землетрясения.

В жизни все ритмично: день-ночь, зима-лето, вдох-выдох. Даже на дискотеке чередуются быстрые и медленные композиции. Даже в зале тренажеры ставят на профилактику. Так что прав был некий просветленный, утверждая, что в жизни обязательно должны быть моменты, когда с нами ничего не происходит: мы просто сидим и смотрим на мир, а мир в это время смотрит на нас.

Ирина Говоруха

Художник Delphine Soucail

​​А настоящая дружба, о которой я читала в книжках 25 лет назад, все еще существует.

Два пацана ростом примерно мне по пояс стоят у школы после продленки, ожидаемые нетерпеливыми уставшими мамами.

Мамы тянут их в разные стороны, у одной собака, у другой коляска. 
Пацаны сколько могут противятся, потом все-таки совершают сложное многоступенчатое рукопожатие, затем стукаются лбами, обхватывают друг друга за плечи и произносят заговощически:

- Ну чо, пообедаем и через полчаса во дворе! Прощай.

Евгения Батурина

Художник Lisa Aisato

​​– Не реви, чего ты ревешь, закрой рот сейчас же, перестань реветь, упал – поднялся, ты – мужик, ты не должен реветь. 

Это папа гуляет с сыном во дворе. Речитативом. 

Мальчик ехал с горки, упал с санок. Он плачет, потому что ему больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко. 

Он плачет, потому что выражает эмоции. Независимо от того, мальчик он или девочка. 

И только что этот трехлетний человек получил установку на будущее – нельзя выражать эмоции. Это плохо. 

Поэтому в десять он не придет к отцу рассказать о своей ненависти к негодяю из третьего "Б". Не придет, потому что это обнаружит эмоции. Папа не выслушает сына и не даст ему зрелый мужской совет. 

В пятнадцать мальчик будет переживать первую влюбленность. Отец не узнает. Нельзя выражать эмоции.

Не узнает и мама. За компанию. 

Однажды эти родители придут к школьному психологу и станут сетовать на замкнутость подростка. 

– Он с нами не общается, ничем не делится, будто мы ему чужие.

И знаете, психолог, если по-честному, должен будет ответить: 
Простите, уже ничего нельзя изменить. 

Но если когда-нибудь изобретут машину времени, вам необходимо вернуться туда, в январь 2016-го, на горку.

Когда малыш упадет и заплачет, пусть папа скажет ему: 
"Сын, я знаю, тебе больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко. Но всё это обязательно пройдет, я – рядом". 

И последнее, отцу. Если машину времени не изобретут – лет через сорок твой сын не проявит к тебе, больному старику, никакого сочувствия. Ты только что запретил ему это.

Анна Гин (2016год)

Художник Donald Zolan

​​"К рукам не приучай!"

 

Иногда банан — это просто банан. Иногда слова — это просто слова. Звоню вчера папе своему, поздравляю с днём рождения. Рассказываю о наших делах.

— Младший внук твой, — говорю, — тоже поздравляет, прямо сейчас тебе привет передаёт. Ездит все время на руках: все видит, все слышит, во всем участвует.
— К рукам не приучай! — тут же начинает беспокоиться папа.

Я подумала:» Какое счастье быть взрослой. Когда папа очень любимый и родной, но его не обязательно слушаться». Я подумала : «Как здорово быть мамой четверых детей, когда можно чаще следовать своему опыту и интуиции, а не правилам и советам даже признанных экспертов в выращивании детей». Я подумала: «Как я люблю своего папу, про которого точно знаю, что он меня любит и внуков своих обожает.»

— Поздно, — отвечаю я папе. — Это ты меня к рукам приучил. Мама тебе говорила — не приучай, а ты таскался со мной, утешал и не позволял много плакать. Теперь всё. Ты меня испортил, я выросла доброй, как ты, и своих на ручках ношу. Правда, что-то ты плохо меня к рукам приучил, я уже в год своими ногами от тебя бегала в прятки играть и до сих пор даже муж жалуется, что я слишком самостоятельная. Это как понимать?

Папа смеется. А я счастлива, что в моей жизни был человек, который знал в моем детстве, как «надо» и «правильно», но иногда у него хватило смелости и ресурса поступать против правил, которые он сам и озвучивает, поступать так, как велела ему любовь.

Светлана Панина

​​Пять самых обидных фраз из детства (которые многие из нас говорят и своим детям)

😡Тебя никто не спрашивает 
Помните, как это всегда было унизительно? Только ты собрался высказать хоть какое-то мнение — пусть и по самому дурацкому вопросу — как тебя осаждали, не давая и слова сказать. А потом еще и предъявляли за то, что ты все чаще используешь в своей речи выражение: «Мне все равно». Так что давайте все же разрешим нашим детям высказывать свое мнение — тогда им, может быть, будет не все равно, за кого голосовать на выборах. 

😡Твоего здесь ничего нет 
Ох уж эта апелляция к отсутствию у ребенка каких-либо прав собственности! Вот что он должен сказать, когда узнает, что даже его любимый плюшевый кот — на самом деле не его, ведь деньги на него, оказывается, заработал папа? Конечно, ребенок должен знать, что все появляется не из воздуха и не просто так, и что взрослые прикладывают усилия к тому, чтобы что-то приобрести. Но знать, что на самом деле все, что у него есть, не принадлежит ему только потому, что он по объективным причинам не в состоянии себе этого позволить, это просто бред и безумие, знаете ли. 

😡Мы тебе ничего не должны 
Господи, ну конечно же, должны! Вы же родители! Вы должны ему хотя бы элементарную заботу, крышу над головой, еду и восемь обнимашек в день. А еще объяснять, что и у ребенка по отношению к вам и вашему (общему!!) дому могут быть обязанности, а не делать вид, что это «все твое воспитание». 

😡Вот придет отец! 
Отцовские фигуры часто оказывались (впрочем, и продолжают это делать) в тени, потому что так решали мамы, проводившие с ребенком гораздо больше времени и искренне полагавшие, что «мужики в этом все равно ничего не понимают». И поэтому из отцов можно было делать и страшных бабаек, которыми детям грозили в случаях особого непослушания. Неудивительно, что после всего этого многие не сформировали крепких отношений со своими папами — как-то не очень получается дружить с человеком, которого тебе регулярно представляли как потенциальную угрозу. 

😡Все дети как дети, а ты… 
Во-первых, конечно, непонятно, откуда у родителей такая информация о том, что «все дети как дети». Во-вторых, звучит это, кажется, обиднее всего остального — оказывается, ты не нравишься родителям, а все остальные дети кажутся им гораздо привлекательнее, хотя они понятия не имеют о том, что соседский мальчик отрывает жукам головы. Парадокс — чем же он лучше меня? 

Ужас, да? И ведь мы действительно порой говорим своим малышам вот что-то подобное — в сердцах, не со зла, просто потому, что оно само всплывает в голове и попадается под горячую руку. Но тем внимательнее мы должны быть к словам, которые от нас слышат дети.


По материалам n-e-n.ru

​​У моей восьмилетней дочки несколько месяцев болел живот, а врачи ничего не находили. После долгих походов по поликлиникам я решилась, наконец, предположить, что это неспроста. Что-то с ребёнком не так, даже если с животом всё в порядке. Психосоматика? Проблемы в школе? Или, может быть, я требую от неё слишком много, сама того не замечая? 

Вообще я спокойно отношусь к проказам, беспорядку и прочему, даже домашнее задание не проверяю, что для мамы второклассницы редкость. И тут эти жалобы на боли в животе. Было видно, что дочке тяжело, но я не знала, чем помочь. С другими детскими болячками я умею справляться, чувствую себя уверенно, а тут — что-то неведомое. Мне оставалось только жалеть её, обнимать и гладить. 

Эмоции перенесли меня в то время, когда дочке было два года. Я открыла альбом с фотографиями, а там — пухленькая смешливая девчонка, непосредственная, с явно выраженным «элементом вольности». Мой сын сейчас такой же, он шкодит — а мне даже в голову не приходит его ругать. Ругать в смысле требовать изменить своё поведение. Я, конечно, возмущаюсь, но не всерьёз, злюсь больше на ситуацию, чем на него. И с дочкой было так же. 

Сына я часто целую, обнимаю, тискаю без повода. Он хорошенький сам по себе. А она? 

Раньше я радовалась уже тому, что она есть. А сейчас моя дочь — это набор обязательств. Впереди идёт не умиление, а вопросы и ожидания. Умиление, конечно, осталось. Я до сих пор улыбаюсь, когда вижу её платье на шкафу под потолком, школьную форму под колёсами компьютерного кресла, лыжные брюки, висящие на крючке комком. Я вижу в этом свободный разум и лёгкость, которые себе в детстве не позволяла. Я всегда чётко знала, почему мне поставили «двойку» и не могла радоваться жизни, как будто ничего ужасного не произошло. Я радуюсь этим качествам в дочери, но в то же время для меня они слишком концентрированные. Я пытаюсь загнать её хоть в какие-то рамки. «Загнать» — вот тут и начинается давление. 

Школа, домашние задания, кружки… Нужно придерживаться графика, иначе не успеть, не справиться. Вовремя переодеться, высушить купальник после бассейна, подготовить форму для танцев, переложить телефон из школьного рюкзака в спортивный. Конечно, я ругаюсь и подгоняю. Когда пять раз повторяю, что скоро выходить, а спустя 20 минут нахожу ребёнка в полуспущенных колготках, могу и накричать. 

Дочь тяжело переносит крики, самоорганизация тоже пока не её сильная сторона, но она не хочет отказываться ни от танцев, ни от бассейна, чтобы облегчить график. Мы поговорили об этом. Я объяснила, на что злюсь, в каких ситуациях начинаю давить и заставлять, и что ей вполне может это не нравиться. Она даже может быть не согласна в тот момент, когда я что-то заставляю её делать. Она имеет на это полное право и может его озвучить. Я предупредила, что её мнение в острый момент, скорее всего, не будет учтено. Но вот вечером, когда мы не торопимся, она может спокойно всё высказать. 

Теперь по вечерам я иногда слышу: «Мама, когда ты сегодня меня громко окрикнула, я очень испугалась» 

Мы обсуждаем такие штуки, и это очень целительно. 

А что всё-таки с болями в животе? Про них я больше не слышу. Я поняла, что эти жалобы помогали дочке снова стать той маленькой девочкой, которую я стала забывать. А этой девочке больше всего нужно, чтобы мама её жалела и принимала такой, какая она есть. Теперь я чаще вспоминаю, что моя дочь — всё та же двухлетняя озорная, добрая, непосредственная девчонка, только вытянулась и стала старше. Я отделяю её образ от школьницы, помощницы по дому и старшей сестры.

Автор: Юлия Супрунович

​​Сейчас каждая вторая работающая мать считает себя плохой. А раньше проще к этому относились. По крайней мере, у нас в суровой Туле. Шли себе на работу, оставляли ребенку на шее ключ, а на плите суп. И задача детей была 1) ключ не потерять 2) суп либо съесть, либо сделать вид, что съел (размазать по тарелке и приготовить себе вместо него жареный хлеб с солью, под который отлично шел сериал Элен и ребята).
Но чувство материнской вины все-таки тоже зародилось в Туле, и я даже знаю, когда.
Однажды я шла домой из школы. Была зима, холодно, скользко, класс 7, наверное. Шла с ключом к супу и проходила мимо заиндевевшей телефонной будки. В ней стоял мальчик сильно моложе меня, лет десяти. И с отчаянием, громко, дрожащим голосом говорил в трубку:
- Что тебе дороже, я или Оружейный завод?!
Столько в этом вопросе было правды и боли, что я запомнила навсегда. И в моменты бесконечных сдач номера, командировок, планерок и ночных вычитываний регулярно его себе задавала…
Евгения Батурина

Сегодня в 22-00 мск начнется бесплатная онлайн-лекция Людмилы Петрановской «ЖИЗНЬ НА ТРОИХ. Семья после рождения ребёнка».
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/MmM8Li