Вы имеете право жить свою жизнь, а ребёнок должен к вашему способу жить приспособиться. Именно на это работают его инстинкты, его мощная программа поведения следования – быть со своим взрослым, ориентироваться на него, считать хорошим и правильным всё, что считает хорошим и правильным взрослый, жить в его доме, есть его пищу, говорить на его языке, вести его образ жизни.
При этом вы имеете право уходить по делам, а ваш ребёнок имеет право из-за этого расстраиваться. И вы не обязаны оставаться дома, чтобы он не расстраивался, как и он не обязан делать вид, что его это устраивает.
Вы имеете право заводить новых детей, а ребёнок имеет право ревновать к ним. Вы не обязаны отказывать себе в расширении семьи, чтобы он мог оставаться единственным, но и ребёнок не обязан делать вид, что ему всё нравится.
Вы имеете право развестись с супругом, а ребёнок имеет право страдать из-за этого. Вы не обязаны жить в постылом браке, чтобы он не страдал, но и он не обязан глотать свои чувства.
Вы имеете право изменить место жительства и образ жизни, и ребёнок имеет право протестовать и скучать по привычному. Вы не обязаны отказываться от своих планов и целей, чтобы обеспечить ему неизменность, но и он не обязан делать вид, что для него это просто.
Так это устроено. Мы заводим детей, а не дети нас. Мы живём свою жизнь, им приходится приспосабливаться, как когда-то мы приспосабливались к жизни своих родителей. Наши родители переезжали, меняли работы, беднели и богатели, рожали новых детей, разводились и женились. Некоторые из этих изменений мы вспоминаем с радостью, другие – с болью, третьи были сначала ужасны, но потом оказалось, что много нам дали. Но в целом мы справились. Природа оснастила человеческих детёнышей достаточной гибкостью, чтобы им было под силу адаптироваться почти ко всему. В каких только условиях не растут дети, с какими только передрягами не сталкиваются семьи. Иногда вы не можете выбирать, иногда выбираете – так или иначе, пока ребёнок мал, он к вам привязан и будет следовать по жизненному пути вместе с вами, какие бы повороты и буераки на нём ни встречались.
Вы имеете право жить так, как считаете нужным или как позволяют обстоятельства, дети имеют право быть недовольны, но как родитель вы обязаны помочь им адаптироваться. Чтобы буераки и повороты проходили для ребёнка помягче, а если станет невмоготу – чтобы он мог поплакать у вас на руках и не услышать в ответ «как тебе не стыдно», «всё это ради тебя» или «нам и без твоего нытья тошно».
Людмила Петрановская
Иллюстрация Lauri Blank
При этом вы имеете право уходить по делам, а ваш ребёнок имеет право из-за этого расстраиваться. И вы не обязаны оставаться дома, чтобы он не расстраивался, как и он не обязан делать вид, что его это устраивает.
Вы имеете право заводить новых детей, а ребёнок имеет право ревновать к ним. Вы не обязаны отказывать себе в расширении семьи, чтобы он мог оставаться единственным, но и ребёнок не обязан делать вид, что ему всё нравится.
Вы имеете право развестись с супругом, а ребёнок имеет право страдать из-за этого. Вы не обязаны жить в постылом браке, чтобы он не страдал, но и он не обязан глотать свои чувства.
Вы имеете право изменить место жительства и образ жизни, и ребёнок имеет право протестовать и скучать по привычному. Вы не обязаны отказываться от своих планов и целей, чтобы обеспечить ему неизменность, но и он не обязан делать вид, что для него это просто.
Так это устроено. Мы заводим детей, а не дети нас. Мы живём свою жизнь, им приходится приспосабливаться, как когда-то мы приспосабливались к жизни своих родителей. Наши родители переезжали, меняли работы, беднели и богатели, рожали новых детей, разводились и женились. Некоторые из этих изменений мы вспоминаем с радостью, другие – с болью, третьи были сначала ужасны, но потом оказалось, что много нам дали. Но в целом мы справились. Природа оснастила человеческих детёнышей достаточной гибкостью, чтобы им было под силу адаптироваться почти ко всему. В каких только условиях не растут дети, с какими только передрягами не сталкиваются семьи. Иногда вы не можете выбирать, иногда выбираете – так или иначе, пока ребёнок мал, он к вам привязан и будет следовать по жизненному пути вместе с вами, какие бы повороты и буераки на нём ни встречались.
Вы имеете право жить так, как считаете нужным или как позволяют обстоятельства, дети имеют право быть недовольны, но как родитель вы обязаны помочь им адаптироваться. Чтобы буераки и повороты проходили для ребёнка помягче, а если станет невмоготу – чтобы он мог поплакать у вас на руках и не услышать в ответ «как тебе не стыдно», «всё это ради тебя» или «нам и без твоего нытья тошно».
Людмила Петрановская
Иллюстрация Lauri Blank
МОЯ НЕИДЕАЛЬНАЯ МАМА
Одна из главных болевых точек женщины заключена в вопросе «хорошая ли я мать?». И засада в том, что пресловутая «хорошесть» разными людьми разных поколений трактуется по-разному, что приводит к определенному тупику и вечному бегу по кругу в поисках идеала. Когда я смотрю на современных, замороченных на всём правильном мам, мне хочется выть на луну и поместить их мозги в стерилизатор, вместо бутылочек, ага.
⠀
Мне в этом метафизическом вопросе повезло: мама никогда не была канонической идеальной матерью. А свекровь столь недостижимо идеальна, что реальнее полететь туристом на Марс, чем достичь ее высот в быту. Поэтому бежать некуда.
⠀
Нас с братом забирали последними из детского сада, когда уходили все педагоги, выключали свет в здании, а мы сидели с охранником у калитки и слушали его истории про армию и молодость. Были ли мы счастливы? Да!
⠀
Мама никогда не делала с нами уроки и была редким гостем на школьных собраниях. Беспокоило ли нас это? Да ни разу!
⠀
Из-за работы мама никогда не присутствовала на моих концертах и публичных «триумфах». Было ли мне обидно? Да вроде, нет…
⠀
Мама редко готовила сложные, навороченные блюда, многоэтажные торты и вообще не заморачивалась с едой: простая, быстрая и вкусная стряпня работающей женщины. Хотелось ли нам большего? Нет!
⠀
Зато мама сочиняла многосерийные рассказы и песенки, выводила нас ночью во двор кружить под первым снегом, катала на санках, могла собрать толпу одноклассников и вывезти всех в спонтанный поход, учила походным песням, включала музыку и звала танцевать. Несмотря на занятость, мы никогда не испытывали недостатка внимания мамы, вот что главное. Она тратила драгоценное время на нас, а не на имидж хорошей хозяйки.
⠀
Что мы помним о детстве, когда вырастаем? Вкусные обеды, чистую квартиру или аккуратно выглаженное белье? Конечно, нет. Мы помним песни в автобусе, ночные задушевные разговоры у костра, танцы под дождём, первый совместный концерт, ночные прогулки, объятья и поцелуи.
⠀
А все остальное — второстепенно, поверьте. И расслабьтесь. Позвольте себе быть неидеальный мамой, и жизнь заиграет новыми красками.
⠀
Автор: Мария Сахинова Художник Brooke Smart
Одна из главных болевых точек женщины заключена в вопросе «хорошая ли я мать?». И засада в том, что пресловутая «хорошесть» разными людьми разных поколений трактуется по-разному, что приводит к определенному тупику и вечному бегу по кругу в поисках идеала. Когда я смотрю на современных, замороченных на всём правильном мам, мне хочется выть на луну и поместить их мозги в стерилизатор, вместо бутылочек, ага.
⠀
Мне в этом метафизическом вопросе повезло: мама никогда не была канонической идеальной матерью. А свекровь столь недостижимо идеальна, что реальнее полететь туристом на Марс, чем достичь ее высот в быту. Поэтому бежать некуда.
⠀
Нас с братом забирали последними из детского сада, когда уходили все педагоги, выключали свет в здании, а мы сидели с охранником у калитки и слушали его истории про армию и молодость. Были ли мы счастливы? Да!
⠀
Мама никогда не делала с нами уроки и была редким гостем на школьных собраниях. Беспокоило ли нас это? Да ни разу!
⠀
Из-за работы мама никогда не присутствовала на моих концертах и публичных «триумфах». Было ли мне обидно? Да вроде, нет…
⠀
Мама редко готовила сложные, навороченные блюда, многоэтажные торты и вообще не заморачивалась с едой: простая, быстрая и вкусная стряпня работающей женщины. Хотелось ли нам большего? Нет!
⠀
Зато мама сочиняла многосерийные рассказы и песенки, выводила нас ночью во двор кружить под первым снегом, катала на санках, могла собрать толпу одноклассников и вывезти всех в спонтанный поход, учила походным песням, включала музыку и звала танцевать. Несмотря на занятость, мы никогда не испытывали недостатка внимания мамы, вот что главное. Она тратила драгоценное время на нас, а не на имидж хорошей хозяйки.
⠀
Что мы помним о детстве, когда вырастаем? Вкусные обеды, чистую квартиру или аккуратно выглаженное белье? Конечно, нет. Мы помним песни в автобусе, ночные задушевные разговоры у костра, танцы под дождём, первый совместный концерт, ночные прогулки, объятья и поцелуи.
⠀
А все остальное — второстепенно, поверьте. И расслабьтесь. Позвольте себе быть неидеальный мамой, и жизнь заиграет новыми красками.
⠀
Автор: Мария Сахинова Художник Brooke Smart
Однажды, возвращаясь из командировки поздним вечером, я ехала в такси из аэропорта домой и думала о том, что муж и сын, меня, наверное, дождутся, а дочка (ей было лет девять) будет уже спать, когда я доберусь до дома, а завтра утром ей в школу, а у меня вечерняя группа, и мы опять почти не увидимся, и надо еще проверить, есть ли у нее чистая одежда на неделю, и выяснить, когда там нужна парадная форма к открытому уроку.
Я чувствовала себя несчастной и подсчитывала, сколько часов останется поспать до утреннего будильника. Получалось мало.
Был конец ноября, до долгих новогодних каникул еще больше месяца, и в него войдут еще две поездки, такси ехало по темным замерзшим улицам, у водителя тихо играла музыка, и вдруг он спросил: «Не возражаете?» и сделал громче. Это была песня It’s my life. Строчка повторялась раз за разом с этой особой интонацией – решимости, вызова, грусти, принятия, все одновременно.
И под эту музыку пришло новое состояние. Это моя жизнь. Я ее сама выбрала. Я хотела эту работу – я ее делаю, и делаю хорошо, мне понравилось, как прошел семинар.
Мой ребенок был три дня без меня, но с папой и старшим братом, и я знаю, что они могут о ней позаботиться. Я устаю и не успеваю – это нормально, это и значит быть взрослым. It’s my life, и не думаю, что я бы хотела другую.
Настроение изменилось, таксист немного обалдел от эмоционального накала моего «Спасибо!», и вот я уже вхожу домой – и, конечно, дите не спит, скачет в пижаме, а папа разводит руками – не хотела без тебя засыпать никак.
Наверное, если б не песня, я бы начала ворчать и раздражаться, а так я просто выключила будильник и отменила школу на завтра. И мы еще долго обнимались, болтали и пробовали гостинцы, а утром выспались, разобрались с одеждой и сварили суп, так что, отправляясь вести вечернюю группу, я чувствовала себя довольно хорошей мамой.
Людмила Петрановская. Из книги #Selfmama. Лайфхаки для работающей мамы
Я чувствовала себя несчастной и подсчитывала, сколько часов останется поспать до утреннего будильника. Получалось мало.
Был конец ноября, до долгих новогодних каникул еще больше месяца, и в него войдут еще две поездки, такси ехало по темным замерзшим улицам, у водителя тихо играла музыка, и вдруг он спросил: «Не возражаете?» и сделал громче. Это была песня It’s my life. Строчка повторялась раз за разом с этой особой интонацией – решимости, вызова, грусти, принятия, все одновременно.
И под эту музыку пришло новое состояние. Это моя жизнь. Я ее сама выбрала. Я хотела эту работу – я ее делаю, и делаю хорошо, мне понравилось, как прошел семинар.
Мой ребенок был три дня без меня, но с папой и старшим братом, и я знаю, что они могут о ней позаботиться. Я устаю и не успеваю – это нормально, это и значит быть взрослым. It’s my life, и не думаю, что я бы хотела другую.
Настроение изменилось, таксист немного обалдел от эмоционального накала моего «Спасибо!», и вот я уже вхожу домой – и, конечно, дите не спит, скачет в пижаме, а папа разводит руками – не хотела без тебя засыпать никак.
Наверное, если б не песня, я бы начала ворчать и раздражаться, а так я просто выключила будильник и отменила школу на завтра. И мы еще долго обнимались, болтали и пробовали гостинцы, а утром выспались, разобрались с одеждой и сварили суп, так что, отправляясь вести вечернюю группу, я чувствовала себя довольно хорошей мамой.
Людмила Петрановская. Из книги #Selfmama. Лайфхаки для работающей мамы
Чем больше я размышляю о детском развитии, тем спокойнее мне становится.
От родителей не так-то много и требуется.
Если собрать в кучу все современные исследования и вытащить оттуда главную мысль, она будет такой: не давите.
Дело в том, что у ребенка существует встроенный механизм поиска именно тех занятий, в которых он в данный момент нуждается. Нуждается для гармоничного развития, между прочим, а не чтобы насолить окружающим.
Ребенок скучает и слоняется? Это полезно, скажут вам специалисты, доставая беруши. Это поиск творческого начала, благоприятная среда для познания.
Он ревет и сморкается вам на лацканы? Прекрасно, выплакивание слез тщетности учит адаптироваться и переживать фрустрацию. (Ньюфельд)
Он красит в ванной пол? Энергия дерзновения в сочетании с творческим поиском, первые шаги в живописи. Без периода каляк-маляк товарищ не научится копировать прерафаэлитов и Масяню.
Он роется в помойке? Необходимый этап развития. Познание изнанки взрослого мира. (Осорина)
Крушит старый, найденный на той же помойке диван? Здорово – выплеск агрессивной энергии.
Бессмысленно крутится на карусельках? Ага, изучает окружности, разрабатывает вестибулярный аппарат. (Улла Кислинг и Джин Айрес)
Завернулся в одеяло и не выходит оттуда? Вообще класс – создание кокона уюта, важная задача сенсорной интеграции. (там же)
Стучит палкой по кастрюле? Умница – создает ритмический рисунок, работа, без которой невозможно воспринимать музыку во взрослом возрасте.
Скачет на одной ноге и кричит: “Муха, муха, свиное брюхо!” Осваивает хорей, ищет рифмы! (Чуковский “От двух до пяти”)
Ну и так далее. Единственное, что требуется от родителя – обезопасить пространство и спящего дедушку, а также огласить правила хорошего тона.
Как видите, самое трудное – как-то выжить самому...
Инна Прибора
От родителей не так-то много и требуется.
Если собрать в кучу все современные исследования и вытащить оттуда главную мысль, она будет такой: не давите.
Дело в том, что у ребенка существует встроенный механизм поиска именно тех занятий, в которых он в данный момент нуждается. Нуждается для гармоничного развития, между прочим, а не чтобы насолить окружающим.
Ребенок скучает и слоняется? Это полезно, скажут вам специалисты, доставая беруши. Это поиск творческого начала, благоприятная среда для познания.
Он ревет и сморкается вам на лацканы? Прекрасно, выплакивание слез тщетности учит адаптироваться и переживать фрустрацию. (Ньюфельд)
Он красит в ванной пол? Энергия дерзновения в сочетании с творческим поиском, первые шаги в живописи. Без периода каляк-маляк товарищ не научится копировать прерафаэлитов и Масяню.
Он роется в помойке? Необходимый этап развития. Познание изнанки взрослого мира. (Осорина)
Крушит старый, найденный на той же помойке диван? Здорово – выплеск агрессивной энергии.
Бессмысленно крутится на карусельках? Ага, изучает окружности, разрабатывает вестибулярный аппарат. (Улла Кислинг и Джин Айрес)
Завернулся в одеяло и не выходит оттуда? Вообще класс – создание кокона уюта, важная задача сенсорной интеграции. (там же)
Стучит палкой по кастрюле? Умница – создает ритмический рисунок, работа, без которой невозможно воспринимать музыку во взрослом возрасте.
Скачет на одной ноге и кричит: “Муха, муха, свиное брюхо!” Осваивает хорей, ищет рифмы! (Чуковский “От двух до пяти”)
Ну и так далее. Единственное, что требуется от родителя – обезопасить пространство и спящего дедушку, а также огласить правила хорошего тона.
Как видите, самое трудное – как-то выжить самому...
Инна Прибора
👍1
В Тессиной театральной академии два раза в год они ставят полноценный мюзикл. Очень профессионально, скажу я вам. Участвуют дети от 6 до 18. Главные роли, конечно, у старших, до 12 лет - подпевка и кордебалет.
Тесса там с 4 лет. Получить роль хоть с одной собственной фразой - у неё мечта. Но она понимает, что нужно расти и работать, расти и работать, и поэтому в этом году стала дополнительно ходить на акробатику, балет, чечетку, современный танец, вокал и драму. В общем 8 часов в неделю. Акробатика и балет идут у неё плохо, она очень высокая и совсем не гибкая, ей тяжело, стыдно, неблагодарно, она часто выходит со слезами в глазах, переживает. Я много раз предлагала оставить, но она непреклонна, «иначе я так никогда и не научусь». Боец.
И вот в летнем мюзикле объявили, что возьмут 6 детей 10-12 лет на второстепенные роли. Нужно пройти кастинг и подписаться на долгие поздние репетиции с основным составом.
«Что бы там ни было, я иду на этот кастинг», - сказала она, и стала готовить соло песню.
В назначенный день ещё с парой десятков детей она сидела в зале. Директор вызвал первого ребёнка, тот сыграл маленькую сценку. Хм. Пошёл второй, сыграл сценку. Я похолодела и полезла в почту, нашла старое письмо про кастинг, и в ужасе прочитала «каждый ребёнок должен подготовить 3-5 минутную сценку и песню соло». Тесса смотрела на меня издалека полными ужаса глазами. Я ничего не сказала ей про сценку.
Она подняла руку, попросилась выйти, выскочила в коридор. Я вышла за ней. Она сотрясалась от слез, я пыталась ее обнять, что-то сумбурно говорила, что я каким-то диким образом пропустила и подвела ее, что же делать, что же делать. Позвала помощницу директора, она вышла, объяснила ей ситуацию, попросила узнать, можем ли мы сделать только песню, или приехать в другой раз. «Нет,» - сказала она, вернувшись, - мы закрываем роли сегодня, с одной песней нельзя, несправедливо к другим детям. Извините».
Мы молча сели в машину и тут меня накрыло слезами. Я рыдала от невыносимости того, как я подвела своего ребёнка, как какая-то мелочь, невнимательность перечеркнула ей шанс, о котором она мечтала и ради которого трудилась, преодолевала, как она бежала, как надеялась, и теперь это все разрушено, она просто раздавлена этим незаслуженным ударом под дых.
Мы наплакались и поехали домой, с тяжёлым сердцем и опущенными плечами.
Я ехала и думала: я не верю, что это все. Надо попробовать что-то ещё. Нельзя сдаваться, пока не попробовал все.
«Я напишу ему письмо, Тесс», - сказала я.
«Какое?»
«Напишу ему про тебя. Ведь если я что-то умею, так это писать и убеждать. Даже на экзаменах есть второй шанс. Мы попробуем. Не получится - будем знать, что сделали все, что могли».
Я приехала и написала ему. Про то, каково это, быть матерью, которая одной ошибкой так подвела ребёнка. Каково это - не справляться с бизнесом и материнством, бежать, бежать, и все равно вот так падать. И про Тессу, какая она, про ее маленькое отважное сердце и упорный труд, про ее мечту, и как больно ее потерять. И что мы готовы приехать куда угодно и в любое время, пожалуйста.
Он ответил коротко: «Не волнуйтесь. Я хорошо знаю Тессу. Я оценю ее по занятиям».
Сегодня Тесса впервые пела на конкурсе вокалистов. В призовую тройку не вошла, но получила диплом с отличием.
А вечером пришло письмо. Она получила роль.
Видели бы, как сияли ее глаза.
Ольга Нечаева
Фото Bruce Weber
Тесса там с 4 лет. Получить роль хоть с одной собственной фразой - у неё мечта. Но она понимает, что нужно расти и работать, расти и работать, и поэтому в этом году стала дополнительно ходить на акробатику, балет, чечетку, современный танец, вокал и драму. В общем 8 часов в неделю. Акробатика и балет идут у неё плохо, она очень высокая и совсем не гибкая, ей тяжело, стыдно, неблагодарно, она часто выходит со слезами в глазах, переживает. Я много раз предлагала оставить, но она непреклонна, «иначе я так никогда и не научусь». Боец.
И вот в летнем мюзикле объявили, что возьмут 6 детей 10-12 лет на второстепенные роли. Нужно пройти кастинг и подписаться на долгие поздние репетиции с основным составом.
«Что бы там ни было, я иду на этот кастинг», - сказала она, и стала готовить соло песню.
В назначенный день ещё с парой десятков детей она сидела в зале. Директор вызвал первого ребёнка, тот сыграл маленькую сценку. Хм. Пошёл второй, сыграл сценку. Я похолодела и полезла в почту, нашла старое письмо про кастинг, и в ужасе прочитала «каждый ребёнок должен подготовить 3-5 минутную сценку и песню соло». Тесса смотрела на меня издалека полными ужаса глазами. Я ничего не сказала ей про сценку.
Она подняла руку, попросилась выйти, выскочила в коридор. Я вышла за ней. Она сотрясалась от слез, я пыталась ее обнять, что-то сумбурно говорила, что я каким-то диким образом пропустила и подвела ее, что же делать, что же делать. Позвала помощницу директора, она вышла, объяснила ей ситуацию, попросила узнать, можем ли мы сделать только песню, или приехать в другой раз. «Нет,» - сказала она, вернувшись, - мы закрываем роли сегодня, с одной песней нельзя, несправедливо к другим детям. Извините».
Мы молча сели в машину и тут меня накрыло слезами. Я рыдала от невыносимости того, как я подвела своего ребёнка, как какая-то мелочь, невнимательность перечеркнула ей шанс, о котором она мечтала и ради которого трудилась, преодолевала, как она бежала, как надеялась, и теперь это все разрушено, она просто раздавлена этим незаслуженным ударом под дых.
Мы наплакались и поехали домой, с тяжёлым сердцем и опущенными плечами.
Я ехала и думала: я не верю, что это все. Надо попробовать что-то ещё. Нельзя сдаваться, пока не попробовал все.
«Я напишу ему письмо, Тесс», - сказала я.
«Какое?»
«Напишу ему про тебя. Ведь если я что-то умею, так это писать и убеждать. Даже на экзаменах есть второй шанс. Мы попробуем. Не получится - будем знать, что сделали все, что могли».
Я приехала и написала ему. Про то, каково это, быть матерью, которая одной ошибкой так подвела ребёнка. Каково это - не справляться с бизнесом и материнством, бежать, бежать, и все равно вот так падать. И про Тессу, какая она, про ее маленькое отважное сердце и упорный труд, про ее мечту, и как больно ее потерять. И что мы готовы приехать куда угодно и в любое время, пожалуйста.
Он ответил коротко: «Не волнуйтесь. Я хорошо знаю Тессу. Я оценю ее по занятиям».
Сегодня Тесса впервые пела на конкурсе вокалистов. В призовую тройку не вошла, но получила диплом с отличием.
А вечером пришло письмо. Она получила роль.
Видели бы, как сияли ее глаза.
Ольга Нечаева
Фото Bruce Weber
КАК ПРАВИЛЬНО ПОМОГАТЬ СВОИМ ДЕТЯМ?
Моя коллега, хороший психотерапевт, однажды рассказала мне о сильном впечатлении от поведения ее клиентки, молодой женщины, сын которой страдал от последствий детского церебрального паралича. Мальчик этот пытался самостоятельно одеться, но ему это плохо удавалось. Хотя ребенок не плакал и не прекращал своих попыток, было видно по его лицу, что он очень страдает. Мама молча стояла рядом и неотрывно смотрела на него, покусывая губы. Она была полностью сосредоточена на сыне, на его усилиях, но ничего не предпринимала, чтобы ему помочь. И моя коллега, у которой заныло сердце от сочувствия к малышу, спросила его маму с удивлением и упреком: «Что же ты не поможешь ему?» Та взглянула на нее с выражением глубокой боли в лице и ответила: «Разве ты не видишь, что я ему помогаю?»
И психотерапевт вдруг увидела всю ситуацию так, как должна была увидеть ее с самого начала. Мама была не просто рядом с ребенком, она была вся в нем, она вместе с ним одевалась, совершала все эти усилия, преодолевала его неловкость и беспомощность. В ее взгляде, в том, что она ничего не пыталась сделать вместо него, была глубокая вера в него, в то, что он может справиться сам, – и именно благодаря этой вере мальчик продолжал свои попытки одеться и даже не плакал.
Есть два типа поведения родителей, и они одинаково ошибочны. Первый – когда родители просто запрещают ребенку любое проявление активности, которая выглядит в их глазах рискованной и может привести к непредсказуемым и опасным последствиям. Второй тип поведения – когда родители немедленно бросаются помогать ребенку во всем, опередить его в выполнении его желаний, предполагая, что он сам не справится и это будет для него травмой.
Когда маленький ребенок пытается начать что-то новое для него, например самостоятельно подняться по лестнице, он часто оглядывается на маму. Но смотрит он на маму не для того, чтобы она подбежала и переставила его на следующую ступеньку (как это иногда кажется маме), а для того, чтобы быть уверенным, что он не один, что мама с ним и готова помочь, – и тогда он может рисковать. А ребенок очень хочет действовать сам, это повышает его самооценку, его веру в себя, и каждый его успех, достигнутый собственными усилиями, который не был изначально гарантирован, – это серьезная победа и гарантия дальнейших попыток самостоятельно справиться с трудностями.
Одна из главных задач воспитания – это формирование готовности к овладению новыми навыками, к рисковому, поисковому поведению и приобщение к удовольствию от самого процесса преодоления. А для этого родители всегда должны быть под рукой, но они не должны путаться под ногами.
Вадим Ротенберг
Моя коллега, хороший психотерапевт, однажды рассказала мне о сильном впечатлении от поведения ее клиентки, молодой женщины, сын которой страдал от последствий детского церебрального паралича. Мальчик этот пытался самостоятельно одеться, но ему это плохо удавалось. Хотя ребенок не плакал и не прекращал своих попыток, было видно по его лицу, что он очень страдает. Мама молча стояла рядом и неотрывно смотрела на него, покусывая губы. Она была полностью сосредоточена на сыне, на его усилиях, но ничего не предпринимала, чтобы ему помочь. И моя коллега, у которой заныло сердце от сочувствия к малышу, спросила его маму с удивлением и упреком: «Что же ты не поможешь ему?» Та взглянула на нее с выражением глубокой боли в лице и ответила: «Разве ты не видишь, что я ему помогаю?»
И психотерапевт вдруг увидела всю ситуацию так, как должна была увидеть ее с самого начала. Мама была не просто рядом с ребенком, она была вся в нем, она вместе с ним одевалась, совершала все эти усилия, преодолевала его неловкость и беспомощность. В ее взгляде, в том, что она ничего не пыталась сделать вместо него, была глубокая вера в него, в то, что он может справиться сам, – и именно благодаря этой вере мальчик продолжал свои попытки одеться и даже не плакал.
Есть два типа поведения родителей, и они одинаково ошибочны. Первый – когда родители просто запрещают ребенку любое проявление активности, которая выглядит в их глазах рискованной и может привести к непредсказуемым и опасным последствиям. Второй тип поведения – когда родители немедленно бросаются помогать ребенку во всем, опередить его в выполнении его желаний, предполагая, что он сам не справится и это будет для него травмой.
Когда маленький ребенок пытается начать что-то новое для него, например самостоятельно подняться по лестнице, он часто оглядывается на маму. Но смотрит он на маму не для того, чтобы она подбежала и переставила его на следующую ступеньку (как это иногда кажется маме), а для того, чтобы быть уверенным, что он не один, что мама с ним и готова помочь, – и тогда он может рисковать. А ребенок очень хочет действовать сам, это повышает его самооценку, его веру в себя, и каждый его успех, достигнутый собственными усилиями, который не был изначально гарантирован, – это серьезная победа и гарантия дальнейших попыток самостоятельно справиться с трудностями.
Одна из главных задач воспитания – это формирование готовности к овладению новыми навыками, к рисковому, поисковому поведению и приобщение к удовольствию от самого процесса преодоления. А для этого родители всегда должны быть под рукой, но они не должны путаться под ногами.
Вадим Ротенберг
Ответственность и контроль
Ответственность человека должна соответствовать его возможностям контролировать ситуацию. Очень часто детские травмы и взрослое невыносимое чувство вины или стыда рождаются там, где человек получает ответственность без контроля.
Может ли шестилетняя девочка сделать маму счастливой? Нет. Она может хорошо учиться, чаще улыбаться, протирать пыль. Она не может найти маме хорошую работу, нового мужчину или интересное хобби, или убедить ее не пить.
Если она из этого недостатка контроля попытается сделать маму счастливой — будет травма.
Может ли симпатичный юноша сделать так, чтобы девушка, с которой он встречается, ему не изменяла, не спускала всю свою зарплату на радиоуправляемые вертолеты или получила повышение? Нет. Но если он попытается, то у него два пути: либо неадекватный авторитарный контроль, при котором он станет насильником, либо чувство стыда и неполноценности.
Может ли ли один человек, работающий, например, кассиром, отвечать за то, что граждане его государства большинством проголосовали за то, чтобы, например, выкапывать все березы и пересаживать их на метр влево? Нет. Но если он начинает извиняться перед каждой березой, то может сойти с ума.
Очень важно перед тем, как брать на себя ответственность, или же в ситуации, когда возникают стыд и вина, попробовать понять, что я могу контролировать в этой ситуации. Чтобы не порваться.
Адриана Имж
Ответственность человека должна соответствовать его возможностям контролировать ситуацию. Очень часто детские травмы и взрослое невыносимое чувство вины или стыда рождаются там, где человек получает ответственность без контроля.
Может ли шестилетняя девочка сделать маму счастливой? Нет. Она может хорошо учиться, чаще улыбаться, протирать пыль. Она не может найти маме хорошую работу, нового мужчину или интересное хобби, или убедить ее не пить.
Если она из этого недостатка контроля попытается сделать маму счастливой — будет травма.
Может ли симпатичный юноша сделать так, чтобы девушка, с которой он встречается, ему не изменяла, не спускала всю свою зарплату на радиоуправляемые вертолеты или получила повышение? Нет. Но если он попытается, то у него два пути: либо неадекватный авторитарный контроль, при котором он станет насильником, либо чувство стыда и неполноценности.
Может ли ли один человек, работающий, например, кассиром, отвечать за то, что граждане его государства большинством проголосовали за то, чтобы, например, выкапывать все березы и пересаживать их на метр влево? Нет. Но если он начинает извиняться перед каждой березой, то может сойти с ума.
Очень важно перед тем, как брать на себя ответственность, или же в ситуации, когда возникают стыд и вина, попробовать понять, что я могу контролировать в этой ситуации. Чтобы не порваться.
Адриана Имж
Хорошая медсестра
была у нас в школе. Рыжая такая женщина, вся в веснушках. Спокойная и понимающая. Она сидела в крошечном медицинском кабинете, в белом халате, - как картина Ренуара. Не знаю, сколько ей было лет; все люди старше тридцати казались пожилыми.
На столе перед ней стоял перекидной календарь за давно минувший год. Это был особенный календарь - календарь освобождения. На его листочках она писала красивым почерком: «освобождён от занятий!» и число.
Когда становилось невмоготу, когда ничего не болело, а просто вот - невмоготу, - можно было прийти к медсестре и получить освобождение. На один день. Только на один. Но это было спасительное освобождение именно в этот день. Когда невмоготу больше учиться, а впереди две химии, алгебра и физкультура на улице. А ты уже не можешь. Не можешь - и все.
Надо было зайти и попросить освобождение. Робко и скромно попросить. Не врать. Не выдумывать симптомы. Просто сказать: дайте, пожалуйста, освобождение. Что-то я плохо себя чувствую!
Рыжая медсестра просила открыть рот и показать горло. Смотрела горло, а потом палочкой мазала - какой-то гадостью. Это был обязательный ритуал. Открыть рот, показать горло, вытерпеть палочку с гадостью.
А потом давалось освобождение на календарном листке. Законное освобождение на один день. На улице, например, был мороз или слякоть, а на листочке - «25 июля». Или ещё какой-то летний день. И красивая надпись: «освобождён!».
Она понимала. Понимала, что иногда человеку просто невмоготу. Не надо заставлять его врать и унижаться. Требовать доказательств и симптомов. Устал человек. И поэтому плохо себя чувствует. А горло - горло мы помажем для профилактики. Это обязательное условие. И ещё дадим витаминку. И отпустим домой.
Никто не злоупотреблял. Никогда. Я в хорошей школе училась с хорошими ребятами. За год один-два раза посещали медсестру. Потому календарь так долго не кончался. А может, их много было? С бумагой тогда было нелегко. Дефицит.
Так важно, чтобы можно было хоть изредка пойти и получить законное освобождение. Честное. Пусть даже горло помажут вонючей мазью, это пустяки. И витаминку мы честно съедим.
Всем иногда бывает невмоготу. Даже самым сильным и энергичным. Всем иногда нужен листочек календаря. И рыжая медсестра в белом халате, которая все понимает…
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Михаил Божий
была у нас в школе. Рыжая такая женщина, вся в веснушках. Спокойная и понимающая. Она сидела в крошечном медицинском кабинете, в белом халате, - как картина Ренуара. Не знаю, сколько ей было лет; все люди старше тридцати казались пожилыми.
На столе перед ней стоял перекидной календарь за давно минувший год. Это был особенный календарь - календарь освобождения. На его листочках она писала красивым почерком: «освобождён от занятий!» и число.
Когда становилось невмоготу, когда ничего не болело, а просто вот - невмоготу, - можно было прийти к медсестре и получить освобождение. На один день. Только на один. Но это было спасительное освобождение именно в этот день. Когда невмоготу больше учиться, а впереди две химии, алгебра и физкультура на улице. А ты уже не можешь. Не можешь - и все.
Надо было зайти и попросить освобождение. Робко и скромно попросить. Не врать. Не выдумывать симптомы. Просто сказать: дайте, пожалуйста, освобождение. Что-то я плохо себя чувствую!
Рыжая медсестра просила открыть рот и показать горло. Смотрела горло, а потом палочкой мазала - какой-то гадостью. Это был обязательный ритуал. Открыть рот, показать горло, вытерпеть палочку с гадостью.
А потом давалось освобождение на календарном листке. Законное освобождение на один день. На улице, например, был мороз или слякоть, а на листочке - «25 июля». Или ещё какой-то летний день. И красивая надпись: «освобождён!».
Она понимала. Понимала, что иногда человеку просто невмоготу. Не надо заставлять его врать и унижаться. Требовать доказательств и симптомов. Устал человек. И поэтому плохо себя чувствует. А горло - горло мы помажем для профилактики. Это обязательное условие. И ещё дадим витаминку. И отпустим домой.
Никто не злоупотреблял. Никогда. Я в хорошей школе училась с хорошими ребятами. За год один-два раза посещали медсестру. Потому календарь так долго не кончался. А может, их много было? С бумагой тогда было нелегко. Дефицит.
Так важно, чтобы можно было хоть изредка пойти и получить законное освобождение. Честное. Пусть даже горло помажут вонючей мазью, это пустяки. И витаминку мы честно съедим.
Всем иногда бывает невмоготу. Даже самым сильным и энергичным. Всем иногда нужен листочек календаря. И рыжая медсестра в белом халате, которая все понимает…
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Михаил Божий
МАМА, Я ХОЧУ С ТОБОЙ!
Она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
И это самое прекрасное и самое ужасное, что мне когда-либо говорили.
Это счастье. И тепло. Всегда быть рядом, всегда быть для нее. Маленькие теплые ладошки в моих руках. Круглый носик, упругий и мягкий, пружинящий под моими губами.
Это боль, потому что в тот момент, когда она произносит эти слова, я уже понимаю, что все закончится. Что она вырастет, и больше не будет этого «я хочу с тобой». И я думаю, что, наверное, не справляюсь. Что я все чаще говорю: «Подожди, пожалуйста, мне нужно закончить одну вещь».
Одну вещь за другой. А время уходит. И маленький человек становится большим. И с каждой минутой она все дальше. И постепенно превращается в незнакомку. А с ней уходят в прошлое все непрочитанные сказки, не сделанные поделки, не пройденные километры и не измеренные лужи. На которые так и не нашлось времени.
Это страх. Страх, что я уже не с ней. Или меня не окажется рядом, когда я буду очень нужна. И что маленькая девочка на самом деле очень одинока.
Это изумление. Как такое маленькое существо смогло настолько заполнить мою и без того не пустую жизнь. Мои интересы и отношения, работу и достижения, страхи и чувства, приключения и впечатления. Как все это ужалось и стало частью нее или стыдливо уползло на второй план…
Это восхищение. И благодарность за возможность побыть рядом с чудом, подержать его в руках. Абсолютная уверенность в том, что каждое движение и слово – совершенны. Все в ней – прекрасно.
Это любовь. Я люблю ее шалости и проделки, ее открытия и разочарования, ее ошибки и неумения. Я люблю ее капризы и непослушание. Ее радость и восхищение. Ее преодоления и попытки. Ее смех и слезы.
Как можно дольше слышать, навсегда запомнить… как она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
Автор Дина Иванова
Она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
И это самое прекрасное и самое ужасное, что мне когда-либо говорили.
Это счастье. И тепло. Всегда быть рядом, всегда быть для нее. Маленькие теплые ладошки в моих руках. Круглый носик, упругий и мягкий, пружинящий под моими губами.
Это боль, потому что в тот момент, когда она произносит эти слова, я уже понимаю, что все закончится. Что она вырастет, и больше не будет этого «я хочу с тобой». И я думаю, что, наверное, не справляюсь. Что я все чаще говорю: «Подожди, пожалуйста, мне нужно закончить одну вещь».
Одну вещь за другой. А время уходит. И маленький человек становится большим. И с каждой минутой она все дальше. И постепенно превращается в незнакомку. А с ней уходят в прошлое все непрочитанные сказки, не сделанные поделки, не пройденные километры и не измеренные лужи. На которые так и не нашлось времени.
Это страх. Страх, что я уже не с ней. Или меня не окажется рядом, когда я буду очень нужна. И что маленькая девочка на самом деле очень одинока.
Это изумление. Как такое маленькое существо смогло настолько заполнить мою и без того не пустую жизнь. Мои интересы и отношения, работу и достижения, страхи и чувства, приключения и впечатления. Как все это ужалось и стало частью нее или стыдливо уползло на второй план…
Это восхищение. И благодарность за возможность побыть рядом с чудом, подержать его в руках. Абсолютная уверенность в том, что каждое движение и слово – совершенны. Все в ней – прекрасно.
Это любовь. Я люблю ее шалости и проделки, ее открытия и разочарования, ее ошибки и неумения. Я люблю ее капризы и непослушание. Ее радость и восхищение. Ее преодоления и попытки. Ее смех и слезы.
Как можно дольше слышать, навсегда запомнить… как она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
Автор Дина Иванова
«Я ждал тебя!»
Привели в школу нового ученика, уже выгнанного из трех школ.
Зашел на урок один учитель, взглянул на него и подумал: «Откуда только такие берутся...»
Пришел другой учитель. Увидев нового ученика, произнес раздраженно:
– Тебя еще не хватало...
Пришел на урок третий учитель.
– У нас новенький? – порадовался он.
Подошел к новенькому, пожал руку, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:
– Здравствуй! Я ждал тебя!
Шалва Амонашвили
Привели в школу нового ученика, уже выгнанного из трех школ.
Зашел на урок один учитель, взглянул на него и подумал: «Откуда только такие берутся...»
Пришел другой учитель. Увидев нового ученика, произнес раздраженно:
– Тебя еще не хватало...
Пришел на урок третий учитель.
– У нас новенький? – порадовался он.
Подошел к новенькому, пожал руку, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:
– Здравствуй! Я ждал тебя!
Шалва Амонашвили
ПРО СЧАСТЬЕ
Тетенька -
Пышная,
Словно букет -
Теплые пышки
Сложила в пакет,
Села на поезд.
И там, у окна
Пышек на совесть
Поела она.
Пышку
За маму
И пышку за папу.
Пышку за каждую кошкину
Лапу.
Пышку за мышку
На чердаке,
Пышку за книжку
В левой руке.
Зелень снаружи
Сияла,
Текла,
День состоял из еды и тепла.
Выйдя
На станции
Маленькой,
Ивовой,
Тетенька
Вдруг
Оказалась счастливовой.
Автор: Маша Рупасова
Иллюстрация Маши Якушиной
Тетенька -
Пышная,
Словно букет -
Теплые пышки
Сложила в пакет,
Села на поезд.
И там, у окна
Пышек на совесть
Поела она.
Пышку
За маму
И пышку за папу.
Пышку за каждую кошкину
Лапу.
Пышку за мышку
На чердаке,
Пышку за книжку
В левой руке.
Зелень снаружи
Сияла,
Текла,
День состоял из еды и тепла.
Выйдя
На станции
Маленькой,
Ивовой,
Тетенька
Вдруг
Оказалась счастливовой.
Автор: Маша Рупасова
Иллюстрация Маши Якушиной
После неудачной коммуникации, закончившейся моим психом и непродолжительной истерикой Матвея, подводим итоги.
- Мам, ты устала.
- Да, и когда я устала, то хочу сделать максимально быстро все дела и отдыхать.
- Мам, я тоже устал.
- Да, и когда ты устал, ты ничего не хочешь делать быстро. Ты час снимаешь штаны.
- Мам, мы не совпадаем нашими усталостями.
- Да, и если оба устали одновременно, происходит конфликт.
Мы оба понимаем причины, и это круто. Но не понимаем, как нам найти решение, устраивающее обоих.
Сегодня у нас не получилось наш конфликт разрулить. Мы попробуем в следующий раз и, даже если у нас снова не получится, мы будем стараться и рано или поздно у нас выйдет. Понимаешь?
Как ты думаешь, что можно делать, чтобы конфликта не возникало?
Отвечает с разбегу, не задумываясь:
- Обниматься!
Ну какие на фиг психологические выкладки, если есть такие простые решения: в любой непонятной ситуации - обнимайся!
Лёля Тарасевич
- Мам, ты устала.
- Да, и когда я устала, то хочу сделать максимально быстро все дела и отдыхать.
- Мам, я тоже устал.
- Да, и когда ты устал, ты ничего не хочешь делать быстро. Ты час снимаешь штаны.
- Мам, мы не совпадаем нашими усталостями.
- Да, и если оба устали одновременно, происходит конфликт.
Мы оба понимаем причины, и это круто. Но не понимаем, как нам найти решение, устраивающее обоих.
Сегодня у нас не получилось наш конфликт разрулить. Мы попробуем в следующий раз и, даже если у нас снова не получится, мы будем стараться и рано или поздно у нас выйдет. Понимаешь?
Как ты думаешь, что можно делать, чтобы конфликта не возникало?
Отвечает с разбегу, не задумываясь:
- Обниматься!
Ну какие на фиг психологические выкладки, если есть такие простые решения: в любой непонятной ситуации - обнимайся!
Лёля Тарасевич
Дочь решила проявить самостоятельность…
Возможно, первый раз в своей жизни она решила сама положить себе макароны. И вот ведь незадача…
уронила крышку от сковородки на пол и она разлетелась вдребезги. Я услышал звон бьющегося стекла и прибежал на кухню. Перепуганная дочь стояла в углу и как только увидела меня, сразу начала плакать и говорить мне, что крышка разбилась.
Сбросив секундное оцепенение, я спросил:
— Ты, наверное, испугалась?
Дочь ничего не отвечала, только стояла и плакала…
— Стой, не двигайся, я сейчас принесу веник и совок…
Пока я подметал и попутно, говорил дочери, что посуда бьётся на счастье, она перестала плакать и задала мне вопрос:
— Папа, а почему ты на меня не ругаешься, когда я что-то разбиваю?
— Я не ругаюсь на тебя, потому что я помню себя в твоем возрасте, я помню, как мне было неприятно, когда я что-то разбивал и помню, как неприятно было, когда меня ругали. Ведь это было случайно…
Я не хотел ничего разбивать, но так бывает…
Больше на эту тему мы не говорили. Совок с осколками я высыпал в пакет. Пакет отнес в мусоропровод. Дочь пропылесосила пол и через несколько минут от инцидента не осталось и следа.
Остался только опыт.
Иногда, чтобы событие стало опытом, необходимо участливое и не осуждающее присутствие рядом другого человека
Антон Рост
Возможно, первый раз в своей жизни она решила сама положить себе макароны. И вот ведь незадача…
уронила крышку от сковородки на пол и она разлетелась вдребезги. Я услышал звон бьющегося стекла и прибежал на кухню. Перепуганная дочь стояла в углу и как только увидела меня, сразу начала плакать и говорить мне, что крышка разбилась.
Сбросив секундное оцепенение, я спросил:
— Ты, наверное, испугалась?
Дочь ничего не отвечала, только стояла и плакала…
— Стой, не двигайся, я сейчас принесу веник и совок…
Пока я подметал и попутно, говорил дочери, что посуда бьётся на счастье, она перестала плакать и задала мне вопрос:
— Папа, а почему ты на меня не ругаешься, когда я что-то разбиваю?
— Я не ругаюсь на тебя, потому что я помню себя в твоем возрасте, я помню, как мне было неприятно, когда я что-то разбивал и помню, как неприятно было, когда меня ругали. Ведь это было случайно…
Я не хотел ничего разбивать, но так бывает…
Больше на эту тему мы не говорили. Совок с осколками я высыпал в пакет. Пакет отнес в мусоропровод. Дочь пропылесосила пол и через несколько минут от инцидента не осталось и следа.
Остался только опыт.
Иногда, чтобы событие стало опытом, необходимо участливое и не осуждающее присутствие рядом другого человека
Антон Рост
ВСПОМИНАЙ, КАК МЫ СМЕЯЛИСЬ
Ладожское озеро. Солнечно и прохладно, сильный ветер. Надеваю капюшон толстовки, поёживаюсь в дутой жилетке.
— Мама, хочу помочить ножки!
Всё же май, светлый песок, меня тоже тянет разуться. Вздыхаю, снимаю кроссовки.
— Подожди, дай попробую, — песок теплее, чем ожидалось, вода ледяная, а я после долгой болезненной зимы тревожная, — ладно, давай, только чуть-чуть. Аккуратно, не намочи штаны.
Через пятнадцать минут брюки мокрые насквозь. Сын носится вдоль берега, хохочет, брызги летят во все стороны. Ещё чуть-чуть и мы с мужем схватим его в охапку, снимем мокрую одежду, побежим греться в машину. Пока мгновения всеобъемлющего счастья.
И у меня в голове: «запомни, запомни именно это, пожалуйста».
Шагаем в сад. Настроение ужасное: мультик не досмотрел, водолазка давит горло, куртка долго не застёгивалась. Виноват весь белый свет, особенно мама. Хмурая мама, в свою очередь, стискивает зубы, зыркает глазами, нудно торопит.
Но когда приходит время прощаться – я отгоняю неприятные мысли, забываю обидные выкрики и капризы, целую, обнимаю, подаю наш секретный знак. Хочу, чтобы весь трудный день, он помнил мою улыбку. Меня никогда не оставляет мысль — лучше попрощаться как в последний раз. Жизнь такая странная штука.
Дурачимся на диване. Вдруг всей душой ощущаю неповторимость момента. Почему-то говорю вслух:
— Давай, когда вырастешь, будешь вспоминать, как мы с тобой смеялись?
И сын уловил… Не начал болтать: «А когда вырасту? А что будет? А как это вспоминать?». Он просто серьёзно сказал: «Хорошо, — и добавил, — ты же моя любимая мамочка!».
Спасибо, хороший мой, я не забуду.
Екатерина Зорина
Художник Pascal Campion
Ладожское озеро. Солнечно и прохладно, сильный ветер. Надеваю капюшон толстовки, поёживаюсь в дутой жилетке.
— Мама, хочу помочить ножки!
Всё же май, светлый песок, меня тоже тянет разуться. Вздыхаю, снимаю кроссовки.
— Подожди, дай попробую, — песок теплее, чем ожидалось, вода ледяная, а я после долгой болезненной зимы тревожная, — ладно, давай, только чуть-чуть. Аккуратно, не намочи штаны.
Через пятнадцать минут брюки мокрые насквозь. Сын носится вдоль берега, хохочет, брызги летят во все стороны. Ещё чуть-чуть и мы с мужем схватим его в охапку, снимем мокрую одежду, побежим греться в машину. Пока мгновения всеобъемлющего счастья.
И у меня в голове: «запомни, запомни именно это, пожалуйста».
Шагаем в сад. Настроение ужасное: мультик не досмотрел, водолазка давит горло, куртка долго не застёгивалась. Виноват весь белый свет, особенно мама. Хмурая мама, в свою очередь, стискивает зубы, зыркает глазами, нудно торопит.
Но когда приходит время прощаться – я отгоняю неприятные мысли, забываю обидные выкрики и капризы, целую, обнимаю, подаю наш секретный знак. Хочу, чтобы весь трудный день, он помнил мою улыбку. Меня никогда не оставляет мысль — лучше попрощаться как в последний раз. Жизнь такая странная штука.
Дурачимся на диване. Вдруг всей душой ощущаю неповторимость момента. Почему-то говорю вслух:
— Давай, когда вырастешь, будешь вспоминать, как мы с тобой смеялись?
И сын уловил… Не начал болтать: «А когда вырасту? А что будет? А как это вспоминать?». Он просто серьёзно сказал: «Хорошо, — и добавил, — ты же моя любимая мамочка!».
Спасибо, хороший мой, я не забуду.
Екатерина Зорина
Художник Pascal Campion
Луковице в земле
К марту уже не спится
Стала давно тесна
Луковая темница.
Крепкие корни пьют
Жадно сырую воду.
Рядом проснулся жук.
Просится на свободу.
Он копошится, ворча,
Стену башкой толкает.
Капли бегут с потолка:
Тает...
С темечка до корешка
Луковица дрожит.
Страшно росток отпускать.
Как он там будет жить?
А у ростка в кулачке
Крепко зажат цветок.
Вот с потолка уже
Талой воды поток.
Крепкий зелёный лист
Вышел на белый свет.
- Шапочку не надел!-
Мама кричит вослед.
Юлия Симбирская
К марту уже не спится
Стала давно тесна
Луковая темница.
Крепкие корни пьют
Жадно сырую воду.
Рядом проснулся жук.
Просится на свободу.
Он копошится, ворча,
Стену башкой толкает.
Капли бегут с потолка:
Тает...
С темечка до корешка
Луковица дрожит.
Страшно росток отпускать.
Как он там будет жить?
А у ростка в кулачке
Крепко зажат цветок.
Вот с потолка уже
Талой воды поток.
Крепкий зелёный лист
Вышел на белый свет.
- Шапочку не надел!-
Мама кричит вослед.
Юлия Симбирская
МИФЫ О МАТЕРИНСТВЕ.
1. Когда рождается ребенок, сразу включается материнский инстинкт, и появляется любовь к нему.
На самом деле: любовь рождается не автоматически, а постепенно - во взаимодействии с ребенком.
2. Способ рождения определяет характер и судьбу ребёнка.
На самом деле: это ничем не подтверждённые фантазии.
3. Чтобы сформировать надежную привязанность, нужно быть с ребёнком 24/7.
На самом деле: качество привязанности не зависит от количества проведённых вместе часов. Ребёнку может и должно быть хорошо не только с мамой.
4. Если мама устаёт от ребёнка — значит, недостаточно его любит.
На самом деле: уставать и отдыхать даже от самых любимых людей - нормально.
5. Есть точная инструкция, как нужно воспитывать детей.
На самом деле: невозможно дать универсальных рекомендаций для разных детей и разных ситуаций. Психологи точно знают, как не надо: нельзя унижать ребёнка и применять насилие.
6. Всех детей мама любит одинаково.
На самом деле: любовь — это не количественный, а качественный параметр. С каждым ребёнком у нас свои уникальные отношения.
7. Если мама не готова полностью посвятить себя ребёнку — это плохая мама.
На самом деле: для человека естественно иметь в жизни не одну, а несколько ценностей.
8. Отношения с родителями полностью определяют жизнь ребёнка.
На самом деле: мы не всесильны, на ребёнка влияет ещё множество разных факторов. Плюс его собственная свобода воли.
Вера Якупова https://www.facebook.com/profile.php?id=100009194391248
Художник Nathalie Jomard
1. Когда рождается ребенок, сразу включается материнский инстинкт, и появляется любовь к нему.
На самом деле: любовь рождается не автоматически, а постепенно - во взаимодействии с ребенком.
2. Способ рождения определяет характер и судьбу ребёнка.
На самом деле: это ничем не подтверждённые фантазии.
3. Чтобы сформировать надежную привязанность, нужно быть с ребёнком 24/7.
На самом деле: качество привязанности не зависит от количества проведённых вместе часов. Ребёнку может и должно быть хорошо не только с мамой.
4. Если мама устаёт от ребёнка — значит, недостаточно его любит.
На самом деле: уставать и отдыхать даже от самых любимых людей - нормально.
5. Есть точная инструкция, как нужно воспитывать детей.
На самом деле: невозможно дать универсальных рекомендаций для разных детей и разных ситуаций. Психологи точно знают, как не надо: нельзя унижать ребёнка и применять насилие.
6. Всех детей мама любит одинаково.
На самом деле: любовь — это не количественный, а качественный параметр. С каждым ребёнком у нас свои уникальные отношения.
7. Если мама не готова полностью посвятить себя ребёнку — это плохая мама.
На самом деле: для человека естественно иметь в жизни не одну, а несколько ценностей.
8. Отношения с родителями полностью определяют жизнь ребёнка.
На самом деле: мы не всесильны, на ребёнка влияет ещё множество разных факторов. Плюс его собственная свобода воли.
Вера Якупова https://www.facebook.com/profile.php?id=100009194391248
Художник Nathalie Jomard
Если бы вы могли написать себе в 16 лет, что бы вы сказали? Этот вопрос был задан 75 знаменитостям: писателям, актерам, музыкантам и спортсменам. Из их ответов родилась книга «Дорогой я: Письмо к шестнадцатилетнему себе» (Dear Me: A Letter to My Sixteen-Year-Old Self) — сборник писем в прошлое. На его страницах известные люди предстают обычными шестнадцатилетними мальчишками и девчонками, часто закомплексованными, не уверенными в себе. Старшие «я» стараются дать себе-младшим остроумные, интимные, мудрые советы о том, как стоит вести себя в жизни, чего ждать, а чего стоит избегать. В итоге получилась книга не о знаменитостях, а о молодости, взрослении, ожидании чуда.
Письмо актрисы Джиллиан Андерсон:
"Дорогая Джилли,
Ты абсолютно и полностью от себя зависима. Если ты будешь проводить четверть своего времени, думая о других, вместо того чтобы ненавидеть свои бедра, твой уровень удовлетворенности и самоценности резко возрастет. Одну вещь я осознала слишком поздно: ты можешь повысить свою самооценку, только делая достойные вещи. Поэтому я записала тебя строить дома для бездомных на твоих следующих летних каникулах. Рождество ты проведешь, помогая в приюте женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, а на Пасху будешь читать книги детишкам в педиатрическом отделении онкобольницы.
И да, дорогая, расширяй свои горизонты, твой мир больше, чем раковина устрицы, в которую тебя загоняет низкая самооценка. Люби себя, думай о других и будь благодарна. Люблю тебя, верю в тебя, уважаю тебя.
Я. Ты. Мы.
P.S. Следуй за своими мечтами, а не за своими парнями".
Источник https://www.adme.ru/
А что бы написали шестнадцатилетнему(-ей) себе вы? 😉
Письмо актрисы Джиллиан Андерсон:
"Дорогая Джилли,
Ты абсолютно и полностью от себя зависима. Если ты будешь проводить четверть своего времени, думая о других, вместо того чтобы ненавидеть свои бедра, твой уровень удовлетворенности и самоценности резко возрастет. Одну вещь я осознала слишком поздно: ты можешь повысить свою самооценку, только делая достойные вещи. Поэтому я записала тебя строить дома для бездомных на твоих следующих летних каникулах. Рождество ты проведешь, помогая в приюте женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, а на Пасху будешь читать книги детишкам в педиатрическом отделении онкобольницы.
И да, дорогая, расширяй свои горизонты, твой мир больше, чем раковина устрицы, в которую тебя загоняет низкая самооценка. Люби себя, думай о других и будь благодарна. Люблю тебя, верю в тебя, уважаю тебя.
Я. Ты. Мы.
P.S. Следуй за своими мечтами, а не за своими парнями".
Источник https://www.adme.ru/
А что бы написали шестнадцатилетнему(-ей) себе вы? 😉
Сегодня «хорошая мать» — это набор таких качеств, что «идеальная мать» уже сидит тихонько в углу и старается не высовываться. Общество предъявляет слишком высокие требования в этом вопросе. Мне кажется, в отношении женщин сегодня царит запредельный перфекционизм, общественность требует от них сразу всего на свете. Ты должна и заботиться о ребенке, и успешно работать, и иметь хобби, и быть молодой и красивой, и путешествовать, и быть интересной. А новый тренд – при всем этом ты еще и не должна стремиться быть идеальной! Этим критериям невозможно не то, что соответствовать, а даже пытаться соответствовать.
Все это приводит к невротизации, к постоянному ощущению вины перед собой, ребенком и обществом. Чем больше женщины стараются, тем больше чувствуют себя неуспешными и неуверенными. И это плохо сказывается, в первую очередь, на самих детях, потому что мама все время нервная. В тот момент, когда женщине нужна помощь, она получает от общества сплошные предписания, запреты и запугивания.
Поэтому здесь важно спросить себя: а что из списка «должного» действительно важно и нужно лично мне? Надо остановиться, не бежать за всеми по инерции. Даже если это привычное действие, ежедневная рутина, поинтересоваться: «Я правда этого хочу? Это действительно важно для меня или моих близких, или я просто действую по инерции?».
Людмила Петрановская для thequestion.ru
Художник Cecile Veilhan
Все это приводит к невротизации, к постоянному ощущению вины перед собой, ребенком и обществом. Чем больше женщины стараются, тем больше чувствуют себя неуспешными и неуверенными. И это плохо сказывается, в первую очередь, на самих детях, потому что мама все время нервная. В тот момент, когда женщине нужна помощь, она получает от общества сплошные предписания, запреты и запугивания.
Поэтому здесь важно спросить себя: а что из списка «должного» действительно важно и нужно лично мне? Надо остановиться, не бежать за всеми по инерции. Даже если это привычное действие, ежедневная рутина, поинтересоваться: «Я правда этого хочу? Это действительно важно для меня или моих близких, или я просто действую по инерции?».
Людмила Петрановская для thequestion.ru
Художник Cecile Veilhan
Есть такие женщины
Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь «Наполеон». Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.
Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни все меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво — это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.
Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.
Им давным-давно пофиг, мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить — не вредно. Вредно — не дышать. Не хотеть.
Им все равно. Пришел он в 18:30 или в 21:00. Если он любит. И торопится. Главное — он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.
Им есть что сказать. Есть о чем молчать.
О чем молиться. У них все от души. Они — чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.
Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем, с кем не уснешь. Даже если очень хочется.
Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.
Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.
Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что живут.
Есть женщины, которым уже поздно бояться.
Мне — еще рано. Или страшно.
Автор: Марина Степанченко.
https://www.facebook.com/profile.php?id=100001259885104&fref=ufi
Художник Fred Calleri
Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь «Наполеон». Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.
Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни все меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво — это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.
Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.
Им давным-давно пофиг, мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить — не вредно. Вредно — не дышать. Не хотеть.
Им все равно. Пришел он в 18:30 или в 21:00. Если он любит. И торопится. Главное — он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.
Им есть что сказать. Есть о чем молчать.
О чем молиться. У них все от души. Они — чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.
Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем, с кем не уснешь. Даже если очень хочется.
Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.
Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.
Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что живут.
Есть женщины, которым уже поздно бояться.
Мне — еще рано. Или страшно.
Автор: Марина Степанченко.
https://www.facebook.com/profile.php?id=100001259885104&fref=ufi
Художник Fred Calleri
