Можно ли вырастить счастливого и успешного ребёнка?
Все мои знакомые, которые добились в карьере очень многого, — натуральные невротики! Зависимые трудоголики или люди, которыми движет страх нищеты. Или выросшие девочки и мальчики, которые все еще доказывают (безуспешно) своим мамам и папам, что они хорошие и заслуживают любви. Или хотя бы одобрения. Люди, которые не слышали о безусловной любви – и тем более не испытывали ее на себе. Люди, уверенные, что они должны быть очень-очень хорошими, совершенными — для того, чтобы их любили.
Самые красивые тела почти всегда имеют люди, уверенные, что без идеального тела никто не захочет заниматься с ними сексом. И уж тем более — повторять этот опыт из года в год. Особенно часто такое встречается, когда эти люди — женщины.
Ну, такие люди, которые не могут вообразить, что кто-то их может оценивать не с «эстетической» стороны. И того, что их могут вообще никак не оценивать. Воспринимать как есть, в комплексе. Не сравнивая.
Мне бы, конечно, не удалось вырастить настоящего невротика – для этого я сама слишком расслаблена. Но чисто теоретически кейс интересный! Вырастить ребенка гармоничного, но несовершенного. Или совершенного, но ненавидящего себя? Да, я знаю, что мне ответят, что счастливый и гармоничный человек и так достигнет ого-го, каких результатов в карьере (потому что будет работать с удовольствием и задором), построит идеальное тело (потому что будет любить себя и заботиться о своем здоровье), станет встречаться только с благополучными, любящими и успешными людьми и что там еще входит в пакет «гармоничного человека».
Вопрос в том, что счастье и гармонию люди часто находят совсем не там, где общество им предписывает. Я знаю, например, двух профессиональных и очень успешных скрипачек, которые бросили все, чтобы стать программистами. К ужасу родителей, вложивших в их учебу годы жизни, тонны сил и денег. Одна из них сейчас работает на Манхеттене, другая в Израиле. Знаю ученых, которые уходили из науки, чтобы стать художниками. И талантливого бизнесмена, который бросил все, чтобы вернуться в родной НИИ на должность рядового сотрудника. Потому что ему казалось, что именно там — настоящее. Знаю парня-спортсмена из очень спортивной семьи, который забросил весь спорт и всей душой отдался булкам и стейкам. Потому что спорт он с детства не-на-ви-дел. Сейчас он выглядит как огромная бородатая плюшка. Очень счастлив. Но со стороны, особенно, на фоне подтянутой семьи и братьев, он выглядит ужасным лузером и «боже, что же он с собой сделал?!»
Я все это к тому, что все родители всегда стоят перед дилеммой: растить ребенка счастливого и свободного — со свободной волей — и быть готовым к тому, что он может вырасти и выбрать вообще все, что угодно. И это «что угодно» может совершенно не сочетаться с нашими представлениями о прекрасном или хотя бы правильным. Или — становится авторитарным родителем и лепить ребенка на свой вкус.
Молясь, чтобы наши представления о его счастье хоть немножко совпадали с его потребностями.
Алина Фаркаш
Все мои знакомые, которые добились в карьере очень многого, — натуральные невротики! Зависимые трудоголики или люди, которыми движет страх нищеты. Или выросшие девочки и мальчики, которые все еще доказывают (безуспешно) своим мамам и папам, что они хорошие и заслуживают любви. Или хотя бы одобрения. Люди, которые не слышали о безусловной любви – и тем более не испытывали ее на себе. Люди, уверенные, что они должны быть очень-очень хорошими, совершенными — для того, чтобы их любили.
Самые красивые тела почти всегда имеют люди, уверенные, что без идеального тела никто не захочет заниматься с ними сексом. И уж тем более — повторять этот опыт из года в год. Особенно часто такое встречается, когда эти люди — женщины.
Ну, такие люди, которые не могут вообразить, что кто-то их может оценивать не с «эстетической» стороны. И того, что их могут вообще никак не оценивать. Воспринимать как есть, в комплексе. Не сравнивая.
Мне бы, конечно, не удалось вырастить настоящего невротика – для этого я сама слишком расслаблена. Но чисто теоретически кейс интересный! Вырастить ребенка гармоничного, но несовершенного. Или совершенного, но ненавидящего себя? Да, я знаю, что мне ответят, что счастливый и гармоничный человек и так достигнет ого-го, каких результатов в карьере (потому что будет работать с удовольствием и задором), построит идеальное тело (потому что будет любить себя и заботиться о своем здоровье), станет встречаться только с благополучными, любящими и успешными людьми и что там еще входит в пакет «гармоничного человека».
Вопрос в том, что счастье и гармонию люди часто находят совсем не там, где общество им предписывает. Я знаю, например, двух профессиональных и очень успешных скрипачек, которые бросили все, чтобы стать программистами. К ужасу родителей, вложивших в их учебу годы жизни, тонны сил и денег. Одна из них сейчас работает на Манхеттене, другая в Израиле. Знаю ученых, которые уходили из науки, чтобы стать художниками. И талантливого бизнесмена, который бросил все, чтобы вернуться в родной НИИ на должность рядового сотрудника. Потому что ему казалось, что именно там — настоящее. Знаю парня-спортсмена из очень спортивной семьи, который забросил весь спорт и всей душой отдался булкам и стейкам. Потому что спорт он с детства не-на-ви-дел. Сейчас он выглядит как огромная бородатая плюшка. Очень счастлив. Но со стороны, особенно, на фоне подтянутой семьи и братьев, он выглядит ужасным лузером и «боже, что же он с собой сделал?!»
Я все это к тому, что все родители всегда стоят перед дилеммой: растить ребенка счастливого и свободного — со свободной волей — и быть готовым к тому, что он может вырасти и выбрать вообще все, что угодно. И это «что угодно» может совершенно не сочетаться с нашими представлениями о прекрасном или хотя бы правильным. Или — становится авторитарным родителем и лепить ребенка на свой вкус.
Молясь, чтобы наши представления о его счастье хоть немножко совпадали с его потребностями.
Алина Фаркаш
Не раскачивайте качели
Кто-то сидит дома с ребёнком до трёх лет, отрицая социальную жизнь вообще, а кто-то из роддома едет в офис, потом в ресторан, встречает рассвет в клубе и изредка звонит няне, как там дитё вообще.
Кто-то сидит на подмосковной даче каждое лето, а кто-то ежедневно покоряет новую Джомолунгму.
Мамы делятся на тех, кто рожает дома, в воде, при свете ароматических свечей, и тех, кто считает первых психопатками, нанимает бригаду врачей и просит двойную эпидуралку.
И ещё на тех, кто лечится исключительно гомеопатией и отрицает любые прививки, и тех, кто, называя первых неадекватными, вкалывает своим детям всевозможные вакцины от любого штамма гриппа, вдруг появившегося в странах Средней Азии.
На тех, кто семь дней в неделю водит детей на всевозможные хореографии-шахматы-подготовку к школе, и тех, кто фыркает при встрече с первыми и пропагандирует детство как детство, без единой развивашки.
Мужчины либо пьют пиво, курят и едят жареную картошку в два часа ночи, либо не переваривают первых и убиваются в спорт-залах, питаются протеиновыми коктейлями и вообще переходят на сыроедение.
Женщины колют ботекс, гиалуронку, вставляют нити и качают силикон или мечтают стареть естественно и простирают на ночь лицо купленным в Ашане огурцом.
Гиалуроновым никогда не понять огурчатых.
Гомеопатнутым — вакцинутых.
Люди раскачивают моду на красоту, здоровье, отдых, воспитание детей. Раскачивают, как детские качели: вперёд-назад, вперёд-назад.
От жёсткого авторитаризма в семьях во времена моего детства до безграничной свободы, помноженной на вседозволенность.
От воскресных хлебосольных обедов у бабушки до феншуйного сельдерея в веганском ресторане.
Люди делятся на группы, поддерживают своих, упоённо спорят и убеждают, что их правда самая правдатая из всех остальных правд.
Я тоже состою в таких сообществах. Я рожала с эпидуралкой. Работала прямо из палаты реанимации. Делала прививки. Ем картошку на ночь.
Но мне очень хочется спрыгнуть с качелей, как мы прыгали в детстве. Почувствовать ногами твердость земли. Перестать убеждать и спорить. И не слушать чужих убеждений.
Вдруг, просто так, без далеко идущих планов записаться к косметологу на следующей неделе, а пока сделать дома масочку из мёда, лимона и чего-то там ещё по маминому рецепту.
Сегодня заехать в Макдак, а завтра поужинать свежим салатом.
Целую субботу валяться перед телевизором, щёлкать каналы, включить сыну о-Боже-непедагогичную-Машу. А в воскресенье собрать рюкзак и отправиться в поход.
А ещё очень хочется крикнуть во все горло — НЕ РАСКАЧИВАЙТЕ КАЧЕЛИ!
Спрыгивайте.
Выходите из групп.
Принимайте других.
И делайте так, как нужно именно вам.
Лёля Тарасевич
Кто-то сидит дома с ребёнком до трёх лет, отрицая социальную жизнь вообще, а кто-то из роддома едет в офис, потом в ресторан, встречает рассвет в клубе и изредка звонит няне, как там дитё вообще.
Кто-то сидит на подмосковной даче каждое лето, а кто-то ежедневно покоряет новую Джомолунгму.
Мамы делятся на тех, кто рожает дома, в воде, при свете ароматических свечей, и тех, кто считает первых психопатками, нанимает бригаду врачей и просит двойную эпидуралку.
И ещё на тех, кто лечится исключительно гомеопатией и отрицает любые прививки, и тех, кто, называя первых неадекватными, вкалывает своим детям всевозможные вакцины от любого штамма гриппа, вдруг появившегося в странах Средней Азии.
На тех, кто семь дней в неделю водит детей на всевозможные хореографии-шахматы-подготовку к школе, и тех, кто фыркает при встрече с первыми и пропагандирует детство как детство, без единой развивашки.
Мужчины либо пьют пиво, курят и едят жареную картошку в два часа ночи, либо не переваривают первых и убиваются в спорт-залах, питаются протеиновыми коктейлями и вообще переходят на сыроедение.
Женщины колют ботекс, гиалуронку, вставляют нити и качают силикон или мечтают стареть естественно и простирают на ночь лицо купленным в Ашане огурцом.
Гиалуроновым никогда не понять огурчатых.
Гомеопатнутым — вакцинутых.
Люди раскачивают моду на красоту, здоровье, отдых, воспитание детей. Раскачивают, как детские качели: вперёд-назад, вперёд-назад.
От жёсткого авторитаризма в семьях во времена моего детства до безграничной свободы, помноженной на вседозволенность.
От воскресных хлебосольных обедов у бабушки до феншуйного сельдерея в веганском ресторане.
Люди делятся на группы, поддерживают своих, упоённо спорят и убеждают, что их правда самая правдатая из всех остальных правд.
Я тоже состою в таких сообществах. Я рожала с эпидуралкой. Работала прямо из палаты реанимации. Делала прививки. Ем картошку на ночь.
Но мне очень хочется спрыгнуть с качелей, как мы прыгали в детстве. Почувствовать ногами твердость земли. Перестать убеждать и спорить. И не слушать чужих убеждений.
Вдруг, просто так, без далеко идущих планов записаться к косметологу на следующей неделе, а пока сделать дома масочку из мёда, лимона и чего-то там ещё по маминому рецепту.
Сегодня заехать в Макдак, а завтра поужинать свежим салатом.
Целую субботу валяться перед телевизором, щёлкать каналы, включить сыну о-Боже-непедагогичную-Машу. А в воскресенье собрать рюкзак и отправиться в поход.
А ещё очень хочется крикнуть во все горло — НЕ РАСКАЧИВАЙТЕ КАЧЕЛИ!
Спрыгивайте.
Выходите из групп.
Принимайте других.
И делайте так, как нужно именно вам.
Лёля Тарасевич
Знаете, счастливых детей видно сразу.
Да, они все разные, кто-то трещит без умолку, кто-то больше молчит, как Василисина подруга. Кто-то идёт напролом, а кто-то стесняется. Но что их объединяет — это лёгкость, беззаботность и отсутсвие страха. Страха, что о тебе подумают.
Они легко говорят со взрослыми и могут выразить своё не согласие. И ещё — они точно знают, чего они хотят, и уверены в своих желаниях.
Я мечтаю это сохранить. Сберечь.
Недавно смотрели с мужем фильм о похищении детей. Страшный фильм. Что я заметила, и потом стала изучать этот вопрос. Никто не застрахован. Но больше всего этому подвержены дети, которым в детстве не разрешали перечить взрослым. Которые перед взрослым человеком сразу теряются и считают, что мнение взрослого самое главное.
Помню, мне бабуля в детстве говорила — как ты смеешь мне перечить? Мол, мнение взрослого — это единственное верное мнение. А ещё загнать в угол фразой — а что о тебе подумают люди?
Мы с моими детьми часто спорим. И я разрешаю им спорить со мной. И доказывать свою точку зрения. И я горжусь ими. Как они отстаивают свою позицию, свои желания. Мы вместе пытаемся разобраться, почему сейчас придётся делать то, что они не хотят. Или можно и не делать.
И да, не все взрослые правы, и да, не всех взрослых надо слушать. И да, взрослый человек — не то же самое, что хороший человек. Это просто обычный человек, достигший какого-то определённого возраста.
А если вы вспомните про уважение, то уважительно надо относиться ко всем, независимо от возраста.
Анастасия Пикина
Да, они все разные, кто-то трещит без умолку, кто-то больше молчит, как Василисина подруга. Кто-то идёт напролом, а кто-то стесняется. Но что их объединяет — это лёгкость, беззаботность и отсутсвие страха. Страха, что о тебе подумают.
Они легко говорят со взрослыми и могут выразить своё не согласие. И ещё — они точно знают, чего они хотят, и уверены в своих желаниях.
Я мечтаю это сохранить. Сберечь.
Недавно смотрели с мужем фильм о похищении детей. Страшный фильм. Что я заметила, и потом стала изучать этот вопрос. Никто не застрахован. Но больше всего этому подвержены дети, которым в детстве не разрешали перечить взрослым. Которые перед взрослым человеком сразу теряются и считают, что мнение взрослого самое главное.
Помню, мне бабуля в детстве говорила — как ты смеешь мне перечить? Мол, мнение взрослого — это единственное верное мнение. А ещё загнать в угол фразой — а что о тебе подумают люди?
Мы с моими детьми часто спорим. И я разрешаю им спорить со мной. И доказывать свою точку зрения. И я горжусь ими. Как они отстаивают свою позицию, свои желания. Мы вместе пытаемся разобраться, почему сейчас придётся делать то, что они не хотят. Или можно и не делать.
И да, не все взрослые правы, и да, не всех взрослых надо слушать. И да, взрослый человек — не то же самое, что хороший человек. Это просто обычный человек, достигший какого-то определённого возраста.
А если вы вспомните про уважение, то уважительно надо относиться ко всем, независимо от возраста.
Анастасия Пикина
Она опять плачет. Скорее истошно вопит. Я так вымотана! Неужели она нет? Кажется, она уже вне себя – в полном исступлении. И всё, о чём я могу думать – это бумага, которую мне тем не менее необходимо написать до утра. Я планировала, что в 8 вечера всё, спать пора! И потом наступит моё время. Но сейчас 10, и уровень нашей фрустрации и тревоги зашкаливает.
Не знаю, как укладываете спать своих детей вы, но для нас это был обычный сценарий. По крайней мере, так было, пока я не открыла в своём голосе волшебную силу.
Эту случилось однажды, в очень похожую на описанную выше ночь: я сидела с дочкой в кресле-качалке, держала её, пока она извивалась между рыданиями, перебирала в голове варианты. И, совершенно отчаявшись, решила позвонить подруге. Через какое-то время нашего разговора я заметила, что произошло чудо… Моя дочь крепко спала! Миссия выполнена! Но как? Благодаря какому магическому ингредиенту? Волшебная пыль? Неужели утечка природного газа? А, может, это был звук моего же голоса в мирной беседе? (Надо заметить, что разговаривала я намного спокойнее, чем в предыдущие часы, когда мой голос был переполнен фрустрацией: «Всё! Я закрываю дверь. Больше никакой воды! Никаких сказок! НЕМЕДЛЕННО СПАТЬ!!!»)
Точно, это так! Волшебство было в моём голосе! В этом действительно был смысл. Не знаю, почему я никогда не замечала этого раньше. Я могла бы петь песни, чтобы успокоить её. Нежно шептать «дыши», когда чрезмерная тревога перехватывала её дыхание. Теперь у меня появилось то, с чем я могла работать, — способ помочь ей почувствовать близость при столкновении с невыносимым разделением во время ночного сна.
Так появился ритуал, который на долгие годы стал драгоценной традицией: я читала своим девочкам перед сном. Начав с «Хроник Нарнии», мы завели обычай читать классику, это длилось десятилетие и продолжается по сей день. И хотя чаще всего чтения книги было достаточно, чтобы она успокоилась, иногда мне приходилось петь. На самом деле, пение оказалось еще более сильным эликсиром. Для этого не требовалось попадать в ноты.
Я нашла своё волшебное средство, которое позволило мне понять, в чём же так нуждалась моя дочь: в способе сохранении близости и возможности держаться за меня, когда мир вокруг неё устрашающе погружается во тьму, оставляя её в одиночестве перед лицом разделения с любимыми людьми.
Я задаюсь вопросом, как много родителей не используют эту волшебную силу, заключённую в каждом из них? Это может быть голос, улыбка, запах — любая невидимая нить, позволяющая детям держаться за взрослых при засыпании. По сути, волшебство — это то, что напоминает малышам, что они не одни; то, что проложит мост через ночь и обратит внимание на следующую встречу, перекрывая разделение.
Теперь я понимаю, что никакого волшебства и не было. В действительности ответ всё время был во мне, я просто не видела его за завесой своего истощения. Волшебный выход из ситуации заключался в том, чтобы увидеть, в чём нуждается мой ребёнок, и сделать шаг навстречу, став ответом на её потребность.
Тамара Страйджек (Tamara Strijack)
Перевод Елены Зариповой
Редактура Златы Волковой
Художник Yihang Pan
Не знаю, как укладываете спать своих детей вы, но для нас это был обычный сценарий. По крайней мере, так было, пока я не открыла в своём голосе волшебную силу.
Эту случилось однажды, в очень похожую на описанную выше ночь: я сидела с дочкой в кресле-качалке, держала её, пока она извивалась между рыданиями, перебирала в голове варианты. И, совершенно отчаявшись, решила позвонить подруге. Через какое-то время нашего разговора я заметила, что произошло чудо… Моя дочь крепко спала! Миссия выполнена! Но как? Благодаря какому магическому ингредиенту? Волшебная пыль? Неужели утечка природного газа? А, может, это был звук моего же голоса в мирной беседе? (Надо заметить, что разговаривала я намного спокойнее, чем в предыдущие часы, когда мой голос был переполнен фрустрацией: «Всё! Я закрываю дверь. Больше никакой воды! Никаких сказок! НЕМЕДЛЕННО СПАТЬ!!!»)
Точно, это так! Волшебство было в моём голосе! В этом действительно был смысл. Не знаю, почему я никогда не замечала этого раньше. Я могла бы петь песни, чтобы успокоить её. Нежно шептать «дыши», когда чрезмерная тревога перехватывала её дыхание. Теперь у меня появилось то, с чем я могла работать, — способ помочь ей почувствовать близость при столкновении с невыносимым разделением во время ночного сна.
Так появился ритуал, который на долгие годы стал драгоценной традицией: я читала своим девочкам перед сном. Начав с «Хроник Нарнии», мы завели обычай читать классику, это длилось десятилетие и продолжается по сей день. И хотя чаще всего чтения книги было достаточно, чтобы она успокоилась, иногда мне приходилось петь. На самом деле, пение оказалось еще более сильным эликсиром. Для этого не требовалось попадать в ноты.
Я нашла своё волшебное средство, которое позволило мне понять, в чём же так нуждалась моя дочь: в способе сохранении близости и возможности держаться за меня, когда мир вокруг неё устрашающе погружается во тьму, оставляя её в одиночестве перед лицом разделения с любимыми людьми.
Я задаюсь вопросом, как много родителей не используют эту волшебную силу, заключённую в каждом из них? Это может быть голос, улыбка, запах — любая невидимая нить, позволяющая детям держаться за взрослых при засыпании. По сути, волшебство — это то, что напоминает малышам, что они не одни; то, что проложит мост через ночь и обратит внимание на следующую встречу, перекрывая разделение.
Теперь я понимаю, что никакого волшебства и не было. В действительности ответ всё время был во мне, я просто не видела его за завесой своего истощения. Волшебный выход из ситуации заключался в том, чтобы увидеть, в чём нуждается мой ребёнок, и сделать шаг навстречу, став ответом на её потребность.
Тамара Страйджек (Tamara Strijack)
Перевод Елены Зариповой
Редактура Златы Волковой
Художник Yihang Pan
О ЧЁМ НАШИ ДЕТИ БУДУТ ГОВОРИТЬ С ПСИХОЛОГАМИ 😉
Как полюбить хоть кого-нибудь, кроме себя
Как перестать бегать и перейти на шаг хотя бы в ванной
"Я боюсь есть мясо": самые распространенные фобии
"Мы не видим радугу!": дети слишком толерантных родителей не различают цвета
"Мой енот меня ненавидит"
"У моего котика на меня аллергия"
"Они думали, я стол": исповедь человека, год простоявшего в планке
"Я просто хотел поиграть с деревяшкой": признания жертвы развивающих игрушек
"Я научился читать в три месяца и теперь мне неинтересно жить"
"Вместо Деда Мороза ко мне приходил папин друг-хипстер": кризис доверия
"После ГВ сразу наступил ЕГЭ": если слинго-мама перестаралась
"Мать назвала меня Карлом и испортила мне жизнь"
"Я попросила его поделиться шоколадкой, а он ее перепостил"
"Я научилась выражать свои эмодзи...эмодзи...не, не научилась"
"Мой папа вышел из зоны комфорта, но был арестован тем же вечером"
"От радости я не могу спать": депрессанты для самых позитивных
Жить здесь и сейчас: как объяснить это кредиторам
Последний сезон Дома-2: как справиться с потерей
И, наконец:
"Родители меня любили, а у меня все равно проблемы": долгий путь поиска новых виноватых. Может, енот?
Евгения Батурина
Как полюбить хоть кого-нибудь, кроме себя
Как перестать бегать и перейти на шаг хотя бы в ванной
"Я боюсь есть мясо": самые распространенные фобии
"Мы не видим радугу!": дети слишком толерантных родителей не различают цвета
"Мой енот меня ненавидит"
"У моего котика на меня аллергия"
"Они думали, я стол": исповедь человека, год простоявшего в планке
"Я просто хотел поиграть с деревяшкой": признания жертвы развивающих игрушек
"Я научился читать в три месяца и теперь мне неинтересно жить"
"Вместо Деда Мороза ко мне приходил папин друг-хипстер": кризис доверия
"После ГВ сразу наступил ЕГЭ": если слинго-мама перестаралась
"Мать назвала меня Карлом и испортила мне жизнь"
"Я попросила его поделиться шоколадкой, а он ее перепостил"
"Я научилась выражать свои эмодзи...эмодзи...не, не научилась"
"Мой папа вышел из зоны комфорта, но был арестован тем же вечером"
"От радости я не могу спать": депрессанты для самых позитивных
Жить здесь и сейчас: как объяснить это кредиторам
Последний сезон Дома-2: как справиться с потерей
И, наконец:
"Родители меня любили, а у меня все равно проблемы": долгий путь поиска новых виноватых. Может, енот?
Евгения Батурина
Дети – наше зеркало, зеркало наших отношений в семье. Они копируют нас. И если видят, что мы счастливы, получая новые знания, самосовершенствуясь, что мы испытываем кайф от своей работы и жизни, то именно к такой же счастливой, наполненной жизни они и будут стремиться, именно такую же и будут хотеть.
Современные дети – классные! Это мое глубокое убеждение. Они не такие зашоренные, забитые и загнанные, как мы, они – свободные (не путать со вседозволенностью!).
Ребёнок мне ничего не должен. Это я его родила, это я – его родитель, а не он - мой; он должен будет своим детям. При этом я не буду жить жизнью своего ребёнка (у меня есть своя жизнь, и она прекрасна!). Мне больше нравится позиция наблюдателя.
Galina Narozhnyaya
Художник Patrice Barton
Современные дети – классные! Это мое глубокое убеждение. Они не такие зашоренные, забитые и загнанные, как мы, они – свободные (не путать со вседозволенностью!).
Ребёнок мне ничего не должен. Это я его родила, это я – его родитель, а не он - мой; он должен будет своим детям. При этом я не буду жить жизнью своего ребёнка (у меня есть своя жизнь, и она прекрасна!). Мне больше нравится позиция наблюдателя.
Galina Narozhnyaya
Художник Patrice Barton
Валя построил дом из Лего. Сам, без инструкций. Приносит показать. Сверкает от гордости: "Мама, смотри какой получился замок. Я сам его сделал!" Ставит на угол стола.
Ну и понимаете, одно движение, - десятки кусочков разлетаются по гостиной. Стоп-кадр.
Валя поднимает голову вверх и я знаю, что в следующую секунду раздастся самый душераздирающий крик на свете, - крик твоего ребенка. И быстрее, чем успеваю сообразить, слышу свой голос: "Валюша, это же только Лего. Ты собрал один раз, сможешь собрать еще раз". Звук нарастает. Рыдающий Валюша садится на корточки, собирает и прикладывает друг к другу пластмассовые кусочки. Они не прикладываются, и тогда он хватает обломки и швыряет их об пол.
Продолжаю слышать свой голос: "Сын, прекрати кричать. Все можно исправить". Звук достигает крещендо. Не выдерживаю: "Так, Валя, собирай и уноси все отсюда".
Уходит. Я наливаю кофе и выхожу на балкон. Горячий кофе и холодный ветер сворачиваются внутри жгутом. И я начинаю рыдать. По-детски. С всхлипами. От беспомощности момента, и своей наивной веры в то, что все, буквально все можно исправить.
"Мне очень жалко твой замок. Жалко все разрушенные замки на свете. Мне ли не знать, как это бывает. Когда создаешь, а потом не можешь удержать из-за какой-нибудь нелепости, неосторожного движения. Я знаю, как это горько. Знаю." Это мы уже на полу в ванной. Сидит у меня на коленях всхлипывает, и я всхлипываю, глажу по голове, целую макушку и шепчу негромко слова утешения.
Закрывается в комнате. Через полчаса заходит.
Мама, посмотри, я сделал новый!
Полина Рычалова
Художник Зинаида Серебрякова
Ну и понимаете, одно движение, - десятки кусочков разлетаются по гостиной. Стоп-кадр.
Валя поднимает голову вверх и я знаю, что в следующую секунду раздастся самый душераздирающий крик на свете, - крик твоего ребенка. И быстрее, чем успеваю сообразить, слышу свой голос: "Валюша, это же только Лего. Ты собрал один раз, сможешь собрать еще раз". Звук нарастает. Рыдающий Валюша садится на корточки, собирает и прикладывает друг к другу пластмассовые кусочки. Они не прикладываются, и тогда он хватает обломки и швыряет их об пол.
Продолжаю слышать свой голос: "Сын, прекрати кричать. Все можно исправить". Звук достигает крещендо. Не выдерживаю: "Так, Валя, собирай и уноси все отсюда".
Уходит. Я наливаю кофе и выхожу на балкон. Горячий кофе и холодный ветер сворачиваются внутри жгутом. И я начинаю рыдать. По-детски. С всхлипами. От беспомощности момента, и своей наивной веры в то, что все, буквально все можно исправить.
"Мне очень жалко твой замок. Жалко все разрушенные замки на свете. Мне ли не знать, как это бывает. Когда создаешь, а потом не можешь удержать из-за какой-нибудь нелепости, неосторожного движения. Я знаю, как это горько. Знаю." Это мы уже на полу в ванной. Сидит у меня на коленях всхлипывает, и я всхлипываю, глажу по голове, целую макушку и шепчу негромко слова утешения.
Закрывается в комнате. Через полчаса заходит.
Мама, посмотри, я сделал новый!
Полина Рычалова
Художник Зинаида Серебрякова
Сегодня в 22-00 мск приглашаем на бесплатный ОНЛАЙН круглый стол для родителей будущих первоклассников.
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/DJfR8c
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/DJfR8c
Лучше не накапливать недовольство, а прояснять сразу.
Мы сидим в кафе и разговариваем с моими детьми. Моим детям 18, 16 и 14 лет. Они умные, взрослые и самостоятельные. И мне с ними интересно.
Один мой сын пишет музыку. И играет в школьной группе.
Он говорит:
"Знаешь, я иногда думаю о том, как чувствуют себя люди, которые объединяются в коллектив, и гастролируют по миру. Концерты, переезды, переезды, выступления. Они видятся с одними и теми же людьми, играют одни и те же песни... Наверное, им они надоедают - и песни, и люди из коллектива... Ведь приходится общаться каждый день, нравится им, или нет... Часами, сутками. Это серьезное испытание.
Я слушаю и... представляю себя на месте гитариста или барабанщика. Каждый день - новый вояж, жизнь на чемоданах, и вынужденность общения. Я чувствую, что это тяжело для меня.
Сын продолжает: "Обязательно будут ссоры и стычки. И единственное, что спасет - это не накапливать обиды, а проговаривать недовольство сразу же. Ни в коем случае не копить!"
...Я подтверждаю, что это, несомненно, так. Я точно знаю, что копить недовольства и обиды - значит подвергать отношения большому риску. Потому что накопленное вырвется в бурю. И будут скандалы.
Я знаю, почему большинство людей не проговаривают свои чувства, не высказывают свое недовольство.
Во-первых, нет опыта. Их никто не учил, что так можно, и это помогает отношениям. Никто не показал пример. Скорее, наоборот.
Общество упражняется в терпении и пассивной агрессии.
Во-вторых, есть противоположный опыт, из детства. Злился на родителей - они наказали, обвинили, назвали плохим. А для маленького ребенка это ужасное испытание. Он же не знает, что его не бросят.
... Мой сын не боится. Почему? Потому что у него другой опыт. Мы проговариваем свои чувства. До недовольства редко доходит. Мы говорим о чувствах сразу же, и слышим друг друга. И принимаем друг друга, как важных и значимых людей.
... Осенью он ездил с классом в одно дальнее поселение. Жили в глубинке, в сторожке лесника. Спали на полу, работали каждый день. Валили деревья, пилили и носили дрова.
Посуду мыли сами, воду тоже носили. Недовольство друг другом, хоть ребята и друзья, возникло быстро.
И в один из дней учительница предложила высказаться всем. Кому, и что не нравится. Но от первого лица, говорить о себе.
... Мой сын сказал, что это был один из самых сильных опытов в его жизни. Он на многое посмотрел другими глазами. Он узнал, что на самом деле вкладывали в свои действия другие ребята. Кто устал, кто скучал. Никто не был равнодушным или ленивым, как он думал.
Ребята сплотились - между собой, с учителями, с лесником и его женой. И с природой: с деревьями, лосями, кабанами....
Пережитый опыт прояснения, честности, открытости, приводит людей к близости. И они уже знают, что не нужно защищаться, что можно избежать больших трудностей, если решишься открыться.
Как хорошо, если это происходит в 12, 14, 16 лет. И как ужасно, если человек всю жизнь защищается, нападает, и так и не узнает, что такое близость.
Вероника Хлебова
Фото Jaki Good Miller
Мы сидим в кафе и разговариваем с моими детьми. Моим детям 18, 16 и 14 лет. Они умные, взрослые и самостоятельные. И мне с ними интересно.
Один мой сын пишет музыку. И играет в школьной группе.
Он говорит:
"Знаешь, я иногда думаю о том, как чувствуют себя люди, которые объединяются в коллектив, и гастролируют по миру. Концерты, переезды, переезды, выступления. Они видятся с одними и теми же людьми, играют одни и те же песни... Наверное, им они надоедают - и песни, и люди из коллектива... Ведь приходится общаться каждый день, нравится им, или нет... Часами, сутками. Это серьезное испытание.
Я слушаю и... представляю себя на месте гитариста или барабанщика. Каждый день - новый вояж, жизнь на чемоданах, и вынужденность общения. Я чувствую, что это тяжело для меня.
Сын продолжает: "Обязательно будут ссоры и стычки. И единственное, что спасет - это не накапливать обиды, а проговаривать недовольство сразу же. Ни в коем случае не копить!"
...Я подтверждаю, что это, несомненно, так. Я точно знаю, что копить недовольства и обиды - значит подвергать отношения большому риску. Потому что накопленное вырвется в бурю. И будут скандалы.
Я знаю, почему большинство людей не проговаривают свои чувства, не высказывают свое недовольство.
Во-первых, нет опыта. Их никто не учил, что так можно, и это помогает отношениям. Никто не показал пример. Скорее, наоборот.
Общество упражняется в терпении и пассивной агрессии.
Во-вторых, есть противоположный опыт, из детства. Злился на родителей - они наказали, обвинили, назвали плохим. А для маленького ребенка это ужасное испытание. Он же не знает, что его не бросят.
... Мой сын не боится. Почему? Потому что у него другой опыт. Мы проговариваем свои чувства. До недовольства редко доходит. Мы говорим о чувствах сразу же, и слышим друг друга. И принимаем друг друга, как важных и значимых людей.
... Осенью он ездил с классом в одно дальнее поселение. Жили в глубинке, в сторожке лесника. Спали на полу, работали каждый день. Валили деревья, пилили и носили дрова.
Посуду мыли сами, воду тоже носили. Недовольство друг другом, хоть ребята и друзья, возникло быстро.
И в один из дней учительница предложила высказаться всем. Кому, и что не нравится. Но от первого лица, говорить о себе.
... Мой сын сказал, что это был один из самых сильных опытов в его жизни. Он на многое посмотрел другими глазами. Он узнал, что на самом деле вкладывали в свои действия другие ребята. Кто устал, кто скучал. Никто не был равнодушным или ленивым, как он думал.
Ребята сплотились - между собой, с учителями, с лесником и его женой. И с природой: с деревьями, лосями, кабанами....
Пережитый опыт прояснения, честности, открытости, приводит людей к близости. И они уже знают, что не нужно защищаться, что можно избежать больших трудностей, если решишься открыться.
Как хорошо, если это происходит в 12, 14, 16 лет. И как ужасно, если человек всю жизнь защищается, нападает, и так и не узнает, что такое близость.
Вероника Хлебова
Фото Jaki Good Miller
А потом вдруг…
… говоришь ему, говоришь. И кажется, что все впустую и бесполезно – не умеет думать о других, не понимает… а потом вдруг он приносит тебе плед и кривоватый бутерброд на подносе.
⠀
… в тысячный раз учишь его складывать вещи, а он приходит и бросает куртку на пол. И кажется, что никак это уже не поправить, так и придется или самой убирать, или тратить все силы на воспитание. А потом вдруг после одной из прогулок смотришь – а куртка висит на крючке. И на следующий день тоже.
⠀
… кажется, что он не понимает серьезные разговоры, споры взрослых. А потом вдруг в трудный момент приходит и утешает, и говорит что-то мудрое, совсем недетское.
⠀
… опять ругаешь – ну невозможно же случайно разбить третью тарелку за неделю. А потом вдруг понимаешь, что он моет посуду, чтобы тебе было полегче.
⠀
… от шума звенит в ушах – опять в детской что-то падает и стреляет. И хочется ворваться, накричать и выкинуть уже все эти кубики, цокающие об ламинат. А потом вдруг прислушиваешься – а там битва светлых и темных сил и у светлых совсем плохо идет сражение, помощи нет. Сочувствуешь.
⠀
… отчитываешь за грязь в ванной и замусоренную прихожую. А потом вдруг заходишь в комнату и видишь там очередное изобретение – что-то торчит, что-то крутится и с боков раскрашено. И остаются только удивление и любопытство.
⠀
… то одно, то другое вызывает недовольство, не понимаешь, раздражаешься. А потом вдруг остро нахлынут собственные детские воспоминания и через них совсем по-другому все видится. И сразу стыдно, конечно.
⠀
Юлия Луговская
… говоришь ему, говоришь. И кажется, что все впустую и бесполезно – не умеет думать о других, не понимает… а потом вдруг он приносит тебе плед и кривоватый бутерброд на подносе.
⠀
… в тысячный раз учишь его складывать вещи, а он приходит и бросает куртку на пол. И кажется, что никак это уже не поправить, так и придется или самой убирать, или тратить все силы на воспитание. А потом вдруг после одной из прогулок смотришь – а куртка висит на крючке. И на следующий день тоже.
⠀
… кажется, что он не понимает серьезные разговоры, споры взрослых. А потом вдруг в трудный момент приходит и утешает, и говорит что-то мудрое, совсем недетское.
⠀
… опять ругаешь – ну невозможно же случайно разбить третью тарелку за неделю. А потом вдруг понимаешь, что он моет посуду, чтобы тебе было полегче.
⠀
… от шума звенит в ушах – опять в детской что-то падает и стреляет. И хочется ворваться, накричать и выкинуть уже все эти кубики, цокающие об ламинат. А потом вдруг прислушиваешься – а там битва светлых и темных сил и у светлых совсем плохо идет сражение, помощи нет. Сочувствуешь.
⠀
… отчитываешь за грязь в ванной и замусоренную прихожую. А потом вдруг заходишь в комнату и видишь там очередное изобретение – что-то торчит, что-то крутится и с боков раскрашено. И остаются только удивление и любопытство.
⠀
… то одно, то другое вызывает недовольство, не понимаешь, раздражаешься. А потом вдруг остро нахлынут собственные детские воспоминания и через них совсем по-другому все видится. И сразу стыдно, конечно.
⠀
Юлия Луговская
Я не справляюсь…
Я опять кричала на детей. Я не успела почитать сыну книжку, а ведь он так давно этого ждёт. Дочка опять сегодня много плакала. Я не успела положить её вовремя спать, не поймала её, когда она полетела с табуретки. Я не записала старшего в кружок по шахматам, а младшую к врачу. В доме беспорядок, а я опять не организовала уборку с детьми, провалила все границы. Дети который уже день подряд едят гречневую кашу. Мы так давно не гуляли, чтобы без магазинов и транспорта, чтобы просто на площадке и долго. Боже, я усталая, замученная бытом. Я мало улыбаюсь. Я раздражаюсь по мелочам. Меня не хватает на всех. Я не справляюсь…
Боже, я так боюсь, что я плохая мама! Что моим детям со мной плохо…
Дорогая, милая мама, я видел сегодня, как ты, проспав ночью 5 часов и проснувшись за это время 3 раза, чтобы покормить малыша, встала в 6.30 утра, чтобы приготовить завтрак мужу и сыну. Я видел, как ты целовала и обнимала сына, когда поднимала его в детский сад. Как ласково ты смотрела на дочку, и твои глаза и руки были полны любви. Я видел, как болью в твоем сердце отозвался удар дочки, когда она упала с табуретки. Я знаю, как ты старалась успеть переделать все домашние дела, пока младшая не просится на руки, а старший в саду. Я видел, сколько раз ты поднимала, вытирала, собирала игрушки, землю из цветов, миски, книжки, вещи из шкафов, пока твоя малышка исследовала мир. Я видел, как ты тащила тяжёлую сумку из магазина, неся дочку на руках. А ещё я слышал, как ты заступилась за сына перед воспитательницей в детском саду. Как ты успокаивала дочку, испугавшуюся собаки, как улыбалась сыну и как гордо смотрела на него, когда он показывал тебе, как умеет подтягиваться и лазить по канату.
Я видел, как ты дала-таки детям устроить концерт с музыкальными инструментами, хотя у тебя болела голова. Я знаю, что ты не организовала уборку игрушек, потому что увидела, что дочка уже устала, а сыну завтра рано вставать. Я знаю, как ты хотела успеть почитать с сыном книжку перед сном, и чувствовал твою горечь от несдержанного обещания. Но еще я слышал, как ты спросила его перед сном о том, каким был для него прошедший день. И слышал, как он рассказывал тебе о том, как он разыгрался с другом в саду. Как ему было весело и смешно, и как ему было обидно, когда его за это отругали. Я чувствовал, как сжалось от боли за него твоё сердце, и видел, как быстро успокоился твой ребёнок, когда ты встала на его сторону, пожалела и обняла его. Этот разговор был для него важнее книжки.
Я знаю, ты сильно устала. Но ещё я знаю, что ты очень стараешься. Я вижу, как ты любишь своих детей. И они тоже видят и чувствуют это - в твоей готовности быть всегда на их стороне, в трудный момент прийти на помощь. Они слышат это в твоём голосе, утешающем, подбадривающем, объясняющем. Они чувствуют это по твоим рукам, когда ты обнимаешь, гладишь их, крепко держишь их детские ладошки, берёшь на руки.
Они видят это в твоих глазах, когда они светятся любовью и гордостью за них, когда ты удивляешься, внимательно слушаешь их, когда переживаешь и беспокоишься за них. Даже когда у тебя нет сил, и ты готова плакать от усталости,они знают о твой любви, потому что ты остаёшься с ними, честна в этом с ними.
Ты очень хорошая мама. Ты самая лучшая мама для своих детей. Ты отлично справляешься!
Екатерина Зиновьева
Художник Pascal Campion
Я опять кричала на детей. Я не успела почитать сыну книжку, а ведь он так давно этого ждёт. Дочка опять сегодня много плакала. Я не успела положить её вовремя спать, не поймала её, когда она полетела с табуретки. Я не записала старшего в кружок по шахматам, а младшую к врачу. В доме беспорядок, а я опять не организовала уборку с детьми, провалила все границы. Дети который уже день подряд едят гречневую кашу. Мы так давно не гуляли, чтобы без магазинов и транспорта, чтобы просто на площадке и долго. Боже, я усталая, замученная бытом. Я мало улыбаюсь. Я раздражаюсь по мелочам. Меня не хватает на всех. Я не справляюсь…
Боже, я так боюсь, что я плохая мама! Что моим детям со мной плохо…
Дорогая, милая мама, я видел сегодня, как ты, проспав ночью 5 часов и проснувшись за это время 3 раза, чтобы покормить малыша, встала в 6.30 утра, чтобы приготовить завтрак мужу и сыну. Я видел, как ты целовала и обнимала сына, когда поднимала его в детский сад. Как ласково ты смотрела на дочку, и твои глаза и руки были полны любви. Я видел, как болью в твоем сердце отозвался удар дочки, когда она упала с табуретки. Я знаю, как ты старалась успеть переделать все домашние дела, пока младшая не просится на руки, а старший в саду. Я видел, сколько раз ты поднимала, вытирала, собирала игрушки, землю из цветов, миски, книжки, вещи из шкафов, пока твоя малышка исследовала мир. Я видел, как ты тащила тяжёлую сумку из магазина, неся дочку на руках. А ещё я слышал, как ты заступилась за сына перед воспитательницей в детском саду. Как ты успокаивала дочку, испугавшуюся собаки, как улыбалась сыну и как гордо смотрела на него, когда он показывал тебе, как умеет подтягиваться и лазить по канату.
Я видел, как ты дала-таки детям устроить концерт с музыкальными инструментами, хотя у тебя болела голова. Я знаю, что ты не организовала уборку игрушек, потому что увидела, что дочка уже устала, а сыну завтра рано вставать. Я знаю, как ты хотела успеть почитать с сыном книжку перед сном, и чувствовал твою горечь от несдержанного обещания. Но еще я слышал, как ты спросила его перед сном о том, каким был для него прошедший день. И слышал, как он рассказывал тебе о том, как он разыгрался с другом в саду. Как ему было весело и смешно, и как ему было обидно, когда его за это отругали. Я чувствовал, как сжалось от боли за него твоё сердце, и видел, как быстро успокоился твой ребёнок, когда ты встала на его сторону, пожалела и обняла его. Этот разговор был для него важнее книжки.
Я знаю, ты сильно устала. Но ещё я знаю, что ты очень стараешься. Я вижу, как ты любишь своих детей. И они тоже видят и чувствуют это - в твоей готовности быть всегда на их стороне, в трудный момент прийти на помощь. Они слышат это в твоём голосе, утешающем, подбадривающем, объясняющем. Они чувствуют это по твоим рукам, когда ты обнимаешь, гладишь их, крепко держишь их детские ладошки, берёшь на руки.
Они видят это в твоих глазах, когда они светятся любовью и гордостью за них, когда ты удивляешься, внимательно слушаешь их, когда переживаешь и беспокоишься за них. Даже когда у тебя нет сил, и ты готова плакать от усталости,они знают о твой любви, потому что ты остаёшься с ними, честна в этом с ними.
Ты очень хорошая мама. Ты самая лучшая мама для своих детей. Ты отлично справляешься!
Екатерина Зиновьева
Художник Pascal Campion
❤1
Когда я родилась, моему старшему брату было 10 лет.
Его звали Дима.
"Звали" - это прошедшее время.
Сейчас его никак не зовут. Его нет.
Через 10 лет он пропадет без вести, а еще через 7 будет признан умершим.
По закону.
И сейчас, сегодня, во взрослой осознанности, у меня нет старшего брата.
А тогда, в младенчестве, был.
Мама рассказывала, что Дима меня очень любил. И с удовольствием играл со мной. И старался помогать маме в уходе за младенцем.
Например, стирал мои колготочки.
Раньше не было подгузников. И колготки летели конвейером. К вечеру набирался полный таз грязных и мокрых колгот.
Дима, не брезгуя, заливал таз водой, брал кусок хозяйственного мыла и стирал.
Как мог 10-тилетний мальчишка постирать таз с колготками? Никак. Точнее, как мог.
Потом он развешивал колготки в ванной.
Он не умел выжимать, и с колгот текли струйки темной воды. Он фиксировал колготки прищепками и звал маму принимать работу.
Мама приходила и прятала ужас за показательным восхищением.
Говорила:
- Да ты мой помощник! Да что бы я без тебя делала! Умница моя! Спасибо, сын.
Дима был рад этой заслуженной похвале, и шел спать счастливым.
А мама ночью перестирывала колготки.
Мне нравится эта история. Она хорошая. Я бы на месте мамы поступила также.
Я скучаю по брату, которого совсем не знала.
Меня уже в годик отдадут бабушке и дедушке на воспитание в город, до которого поезд идет ровно сутки через две границы.
А заберут через 13 лет. Брата уже не будет.
Я часто думаю о том, каким бы он был, если бы был. Мне кажется, мы бы были очень близки.
Возможно, стали бы самыми близкими людьми на свете.
Я бы обязательно нашла к нему подход.
10-летняя разница в возрасте с возрастом стирается. А любовь - нет.
Меня никто и никогда не называл "сестрёнкой". А я очень люблю это слово.
Сегодня я пошла гулять с детьми. Они оба у меня болеют. Кашляют и сопливят.
А на улице - весна. Солнышко. И никто и никогда не убедит меня, что сидеть дома, чихать и дышать микробами полезнее свежего воздуха .
Мы шли по залитому солнцем и лужами тротуару.
Я остановилась купить кофе в палатке.
Припарковала коляску с дочкой, попросила сына присмотреть за сестрой.
И отвлеклась на кофе.
Когда я обернулась, то увидела...
Я увидела, как мой сын заботливо надел Катюне варежку на ручку, сказал: "Ну-ка, давай высморкаемся, сестрёнка" , а потом достал из своего кармана салфетку и бережно вытер ей носик.
Без капли брезгливости.
Клянусь, я его этому не учила. Он сам. Сам заботится. Он просто любит её.
Сестрёнку...
Что-то прям до слёз пробрало.
Хотя казалось бы...
Ольга Савельева
Его звали Дима.
"Звали" - это прошедшее время.
Сейчас его никак не зовут. Его нет.
Через 10 лет он пропадет без вести, а еще через 7 будет признан умершим.
По закону.
И сейчас, сегодня, во взрослой осознанности, у меня нет старшего брата.
А тогда, в младенчестве, был.
Мама рассказывала, что Дима меня очень любил. И с удовольствием играл со мной. И старался помогать маме в уходе за младенцем.
Например, стирал мои колготочки.
Раньше не было подгузников. И колготки летели конвейером. К вечеру набирался полный таз грязных и мокрых колгот.
Дима, не брезгуя, заливал таз водой, брал кусок хозяйственного мыла и стирал.
Как мог 10-тилетний мальчишка постирать таз с колготками? Никак. Точнее, как мог.
Потом он развешивал колготки в ванной.
Он не умел выжимать, и с колгот текли струйки темной воды. Он фиксировал колготки прищепками и звал маму принимать работу.
Мама приходила и прятала ужас за показательным восхищением.
Говорила:
- Да ты мой помощник! Да что бы я без тебя делала! Умница моя! Спасибо, сын.
Дима был рад этой заслуженной похвале, и шел спать счастливым.
А мама ночью перестирывала колготки.
Мне нравится эта история. Она хорошая. Я бы на месте мамы поступила также.
Я скучаю по брату, которого совсем не знала.
Меня уже в годик отдадут бабушке и дедушке на воспитание в город, до которого поезд идет ровно сутки через две границы.
А заберут через 13 лет. Брата уже не будет.
Я часто думаю о том, каким бы он был, если бы был. Мне кажется, мы бы были очень близки.
Возможно, стали бы самыми близкими людьми на свете.
Я бы обязательно нашла к нему подход.
10-летняя разница в возрасте с возрастом стирается. А любовь - нет.
Меня никто и никогда не называл "сестрёнкой". А я очень люблю это слово.
Сегодня я пошла гулять с детьми. Они оба у меня болеют. Кашляют и сопливят.
А на улице - весна. Солнышко. И никто и никогда не убедит меня, что сидеть дома, чихать и дышать микробами полезнее свежего воздуха .
Мы шли по залитому солнцем и лужами тротуару.
Я остановилась купить кофе в палатке.
Припарковала коляску с дочкой, попросила сына присмотреть за сестрой.
И отвлеклась на кофе.
Когда я обернулась, то увидела...
Я увидела, как мой сын заботливо надел Катюне варежку на ручку, сказал: "Ну-ка, давай высморкаемся, сестрёнка" , а потом достал из своего кармана салфетку и бережно вытер ей носик.
Без капли брезгливости.
Клянусь, я его этому не учила. Он сам. Сам заботится. Он просто любит её.
Сестрёнку...
Что-то прям до слёз пробрало.
Хотя казалось бы...
Ольга Савельева
Неудачные дети прекрасных родителей
Меня возмущает, когда родители пренебрежительно отзываются о своих детях, прямо-таки выводит из себя. Я признаю, что родитель живой человек, который не обязан всю жизнь бегать в каске и умиляться, что вполне естественно обидеться или рассердиться, когда ребенок сделал явную глупость или некрасиво поступил, потому что и дети ведь живые люди и не обязаны нас круглосуточно радовать.
Я имею в виду состояние хронического недовольства детьми, когда родителям кажется, что их дети все делают «не так», то есть не так, как задумывалось. Прямо-таки не дети, а неправильные пчелы, которые делают неправильный мед. Меня особенно удивляет, когда подобное недовольство испытывают родители маленьких детей, которые ничего, кроме родительского дома, по сути, не видели.
Дашу из балетной студии отчислили как неперспективную. В художественную студию она ходит с удовольствием, но способностей особенных нет. Это мама так считает. Сама она, отродясь, не рисовала и не танцевала, прости господи, а Дашу всюду записала, и вот так все силы тратишь на детей, а отдачи никакой. Даша не грациозная, сидит с кривой спиной, уткнувшись в читалку – одно огорчение. А другие девочки такие парящие – смотреть приятно.
Зато Никитина мама завидует Дашиной, потому что Даша отличница, а Никита учится из-под палки. Никита застрял в детстве – играет с игрушками, смотрит мультфильмы. Книжки читает для развлечения, а не те, что по программе, и книжный дневник вести ленится. Заметим, что Никитина мама читает только фейсбук, и пишет туда же, жалобы на Никиту. Подруги сочувствуют.
Так и будут Даша и Никита расти под грузом родительских претензий, который к моменту окончания школы раздавит их окончательно.
Что только родители для Джессики не делали – и школу выбрали «самую лучшую, где одни только белые канадцы» (они уверены были, что самые лучшие школы именно такие), и репетиторов нанимали (школа была самая лучшая, но репетиторы почему-то понадобились по всем предметам), – а неблагодарная дочь в университет идти отказывается, говорит, что прекрасно себе на жизнь заработает официанткой.
И это абсолютное отсутствие обратной связи потрясает. Ведь из подруг Джессики в университет почти никто не пошел, и такую среду родители фактически создали для нее своими руками, причем искусственно, но теперь считают, что во всем виновата дочка. Конечно, Джессика могла бы оглянуться по сторонам, найти других подруг, полюбопытствовать, что происходит в мире, но она всегда была скромной послушной девочкой: посадили на качели – там и сидит, не вертится.
А маленькая Даша и вовсе ничего кроме дома, школы и художественной студии не видит – ей даже телевизор смотреть не разрешают. Она полностью зависит от родителей, которым не нравится все, что она делает, потому что они это представляли иначе.
Мне кажется, некоторые взрослые мечтают не о детях, а о детях, соответствующих определенной спецификации, и к своим детям они столь же строги, сколько снисходительны к себе.
Одна моя знакомая постоянно сравнивала своих детей с моими. В тот год, когда наши старшие дети поступали, это достигло апогея. «У тебя нормальный ребенок с высоким средним баллом, – сетовала она, – а нашему лентяю и двоечнику придется в ПТУ идти». А мальчик ее ни лентяем, ни двоечником не был: он хотел учиться на оператора. Мама считала, что он останется безработным. Сама она после института не работала ни дня.
И вот она в очередной раз повторила эту фразу про средний балл, при всех своих гостях, при своем мальчике. А я вдруг не выдержала и спросила: «А у тебя был высокий средний балл?» И больше нас в этот дом никогда не звали, но если кто-то еще начнет при мне унижать своих детей, я у него тоже что-нибудь спрошу.
Мария Блинкина
Меня возмущает, когда родители пренебрежительно отзываются о своих детях, прямо-таки выводит из себя. Я признаю, что родитель живой человек, который не обязан всю жизнь бегать в каске и умиляться, что вполне естественно обидеться или рассердиться, когда ребенок сделал явную глупость или некрасиво поступил, потому что и дети ведь живые люди и не обязаны нас круглосуточно радовать.
Я имею в виду состояние хронического недовольства детьми, когда родителям кажется, что их дети все делают «не так», то есть не так, как задумывалось. Прямо-таки не дети, а неправильные пчелы, которые делают неправильный мед. Меня особенно удивляет, когда подобное недовольство испытывают родители маленьких детей, которые ничего, кроме родительского дома, по сути, не видели.
Дашу из балетной студии отчислили как неперспективную. В художественную студию она ходит с удовольствием, но способностей особенных нет. Это мама так считает. Сама она, отродясь, не рисовала и не танцевала, прости господи, а Дашу всюду записала, и вот так все силы тратишь на детей, а отдачи никакой. Даша не грациозная, сидит с кривой спиной, уткнувшись в читалку – одно огорчение. А другие девочки такие парящие – смотреть приятно.
Зато Никитина мама завидует Дашиной, потому что Даша отличница, а Никита учится из-под палки. Никита застрял в детстве – играет с игрушками, смотрит мультфильмы. Книжки читает для развлечения, а не те, что по программе, и книжный дневник вести ленится. Заметим, что Никитина мама читает только фейсбук, и пишет туда же, жалобы на Никиту. Подруги сочувствуют.
Так и будут Даша и Никита расти под грузом родительских претензий, который к моменту окончания школы раздавит их окончательно.
Что только родители для Джессики не делали – и школу выбрали «самую лучшую, где одни только белые канадцы» (они уверены были, что самые лучшие школы именно такие), и репетиторов нанимали (школа была самая лучшая, но репетиторы почему-то понадобились по всем предметам), – а неблагодарная дочь в университет идти отказывается, говорит, что прекрасно себе на жизнь заработает официанткой.
И это абсолютное отсутствие обратной связи потрясает. Ведь из подруг Джессики в университет почти никто не пошел, и такую среду родители фактически создали для нее своими руками, причем искусственно, но теперь считают, что во всем виновата дочка. Конечно, Джессика могла бы оглянуться по сторонам, найти других подруг, полюбопытствовать, что происходит в мире, но она всегда была скромной послушной девочкой: посадили на качели – там и сидит, не вертится.
А маленькая Даша и вовсе ничего кроме дома, школы и художественной студии не видит – ей даже телевизор смотреть не разрешают. Она полностью зависит от родителей, которым не нравится все, что она делает, потому что они это представляли иначе.
Мне кажется, некоторые взрослые мечтают не о детях, а о детях, соответствующих определенной спецификации, и к своим детям они столь же строги, сколько снисходительны к себе.
Одна моя знакомая постоянно сравнивала своих детей с моими. В тот год, когда наши старшие дети поступали, это достигло апогея. «У тебя нормальный ребенок с высоким средним баллом, – сетовала она, – а нашему лентяю и двоечнику придется в ПТУ идти». А мальчик ее ни лентяем, ни двоечником не был: он хотел учиться на оператора. Мама считала, что он останется безработным. Сама она после института не работала ни дня.
И вот она в очередной раз повторила эту фразу про средний балл, при всех своих гостях, при своем мальчике. А я вдруг не выдержала и спросила: «А у тебя был высокий средний балл?» И больше нас в этот дом никогда не звали, но если кто-то еще начнет при мне унижать своих детей, я у него тоже что-нибудь спрошу.
Мария Блинкина
НЕ ТРОГАЙТЕ ДЕТЕЙ
Честно? Я не знаю, кто это придумал, но оно работает.
В общем, лайфхак такой: если ребенок чем-то занят – не трогай, бога ради.
Тут мы, конечно, делаем оговорку: то, чем он занят, безопасно, не выходит за рамки правил и допустимого в данной ситуации поведения, не ведет к катастрофе.
Ну то есть, если дитя сидит и уже час катает одну и ту же машинку по старой папиной футболке, вытащенной из корзины для грязного белья, то не надо ему предлагать более осмысленные, полезные, развивающие или попросту менее странные занятия. Мать, пусть катает, сядь попей кофе, полежи с книжкой, накрась ногти или просто поковыряй в носу.
Занят – отлично.
Ребенок разобрал пирамидку и полчаса с упорством просто крутит колечки на пальцах. Боже мой, он же ничем не занят! Срочно бросаемся к ребенку, показываем ему, в чем сакральный смысл пирамидки и священный долг играющего (собрать на палочку колечки от большого до маленького), радуемся, что вот теперь игра пошла в полезное русло… ан нет, не пошла, интерес утрачен, мама, иди сюда, мама, хочу то, хочу се, ну вот, оставалось только суп заправить, а теперь дитя на ноге повисло, а ведь сидел бы и играл бы.
Серьезно??
Что интересно, у взрослых есть представление о том, что такое «надо», но также есть и «что хочу, то и делаю». Ну то есть, если ко взрослому человеку в его законный выходной кто-то подойдет со словами «чай пьешь? Ага, молодец, только во-первых, чай не пьют из кофейных чашек, а во-вторых, вот тебе ракетка, иди поиграй в бадминтон, погода хорошая», то он как минимум будет послан в вежливой форме. Как минимум.
Но с детьми типа можно. Взрослые типа лучше знают.
А ребенку плевать, что по железной дороге должен ездить паровоз, и в этом смысл игры. Он хочет сесть в углу на пол и битый час стрелять по невидимым мишеням из изогнутой части этой самой железной дороги.
Пусть стреляет. Ему надо.
Дочь недавно нашла мои носки. За то время, пока она самым бездарным образом губила драгоценное время, которое можно было бы посвятить развивающим занятиям, пока она надевала носки на свои ноги, руки, делала из них шарфик и просто мусолила, я успела вымыть и уложить свои волосы, сделать макияж, помыть посуду и попить чаю. Cделала ребенку спокойную и довольную маму.
У нас соседка жалуется, что ребенок безынициативный. Я смотрю, как они гуляют: «Иди покатайся с горки! Идем на качели! А вот давай мяч побросаем! А вот идем порисуем мелом! А что ты стоишь без дела, давай, хватай самокат!»
Откуда у него инициатива возьмется, если его со стороны постоянно переключают, если он даже не успевает сообразить, нравится ему занятие или нет?
Так вот: играет – не трогай.
А если просто лежит и ногой болтает – тоже. Пусть полежит. Конечно, страшно и ужасно, что он целых полчаса не будет пускать пузыри, делать логопедические упражнения, рисовать, учить буквы или осваивать разнообразные ролевые модели поведения в рамках игры с куклами и зверюшками, но… Но пусть учится сам искать себе занятие, это потом в будущем сильно пригодится.
Вот посмотри на ребенка, который занят якобы какой-то бессмысленной ерундой, прикинь, не опасна ли она, и лови момент – занимайся, чем хочешь, пока твоего внимания не требуют. А уж потом и на полезное можно переключаться. И лучше, когда к этому готовы все участники процесса.
Не я придумала. Но работает «на ура».
Дарья Ивановская
Честно? Я не знаю, кто это придумал, но оно работает.
В общем, лайфхак такой: если ребенок чем-то занят – не трогай, бога ради.
Тут мы, конечно, делаем оговорку: то, чем он занят, безопасно, не выходит за рамки правил и допустимого в данной ситуации поведения, не ведет к катастрофе.
Ну то есть, если дитя сидит и уже час катает одну и ту же машинку по старой папиной футболке, вытащенной из корзины для грязного белья, то не надо ему предлагать более осмысленные, полезные, развивающие или попросту менее странные занятия. Мать, пусть катает, сядь попей кофе, полежи с книжкой, накрась ногти или просто поковыряй в носу.
Занят – отлично.
Ребенок разобрал пирамидку и полчаса с упорством просто крутит колечки на пальцах. Боже мой, он же ничем не занят! Срочно бросаемся к ребенку, показываем ему, в чем сакральный смысл пирамидки и священный долг играющего (собрать на палочку колечки от большого до маленького), радуемся, что вот теперь игра пошла в полезное русло… ан нет, не пошла, интерес утрачен, мама, иди сюда, мама, хочу то, хочу се, ну вот, оставалось только суп заправить, а теперь дитя на ноге повисло, а ведь сидел бы и играл бы.
Серьезно??
Что интересно, у взрослых есть представление о том, что такое «надо», но также есть и «что хочу, то и делаю». Ну то есть, если ко взрослому человеку в его законный выходной кто-то подойдет со словами «чай пьешь? Ага, молодец, только во-первых, чай не пьют из кофейных чашек, а во-вторых, вот тебе ракетка, иди поиграй в бадминтон, погода хорошая», то он как минимум будет послан в вежливой форме. Как минимум.
Но с детьми типа можно. Взрослые типа лучше знают.
А ребенку плевать, что по железной дороге должен ездить паровоз, и в этом смысл игры. Он хочет сесть в углу на пол и битый час стрелять по невидимым мишеням из изогнутой части этой самой железной дороги.
Пусть стреляет. Ему надо.
Дочь недавно нашла мои носки. За то время, пока она самым бездарным образом губила драгоценное время, которое можно было бы посвятить развивающим занятиям, пока она надевала носки на свои ноги, руки, делала из них шарфик и просто мусолила, я успела вымыть и уложить свои волосы, сделать макияж, помыть посуду и попить чаю. Cделала ребенку спокойную и довольную маму.
У нас соседка жалуется, что ребенок безынициативный. Я смотрю, как они гуляют: «Иди покатайся с горки! Идем на качели! А вот давай мяч побросаем! А вот идем порисуем мелом! А что ты стоишь без дела, давай, хватай самокат!»
Откуда у него инициатива возьмется, если его со стороны постоянно переключают, если он даже не успевает сообразить, нравится ему занятие или нет?
Так вот: играет – не трогай.
А если просто лежит и ногой болтает – тоже. Пусть полежит. Конечно, страшно и ужасно, что он целых полчаса не будет пускать пузыри, делать логопедические упражнения, рисовать, учить буквы или осваивать разнообразные ролевые модели поведения в рамках игры с куклами и зверюшками, но… Но пусть учится сам искать себе занятие, это потом в будущем сильно пригодится.
Вот посмотри на ребенка, который занят якобы какой-то бессмысленной ерундой, прикинь, не опасна ли она, и лови момент – занимайся, чем хочешь, пока твоего внимания не требуют. А уж потом и на полезное можно переключаться. И лучше, когда к этому готовы все участники процесса.
Не я придумала. Но работает «на ура».
Дарья Ивановская
Я НЕ ТАКАЯ!
Самое страшное в кризисе трех лет — бабушка.
⠀
Мама говорит: «Мои дети такими не были!». Ее дети — это я и брат. А чтобы я наверняка усвоила эту информацию, она говорит мне это минимум раз в день. При этом Алису видит примерно раз в неделю. Вообще, мне кажется, нашей бабушке давно пора написать книгу «Мать», но так как Горький уже занял это название, то можно написать книгу «Мои дети».
⠀
Когда Алиса родилась и стала срыгивать, то делала это очень качественно, регулярно и на дальние расстояния. И мама говорила: «Мои дети так не делали!». Что означало — надо с этим срочно что-то делать. Что именно надо делать, она несколько раз в день пыталась сообщить мне по телефону. Одним плечом я зажимала трубку, другим - срыгивающую на кота двухмесячную Алису, а головой хотелось стучать об стену. Примерно в пять месяцев она резко перестала срыгивать без какого-либо вмешательства.
⠀
Потом однажды Алиса передумала ездить в коляске. 30 минут ехала, а на 31-й начинала ртом сообщать, что, мол, всё, достаточно, накаталась, теперь вытаскивай и тащи меня на себе. Сообщала громко и практически матом. Мама, которой довелось один раз (!) погулять с нами на 31-й минуте такого перфоманса, сказала: «Мои дети такими не были! С этим надо что-то делать». Я опять ничего не сделала, через неделю Алису отпустило и она стала любить коляску пуще прежнего.
⠀
Этот список можно продолжать бесконечно — от зубов, до горшка — но я не буду, потому что я не такая.
⠀
Сейчас у Алисы кризис трех лет, который, по сути, проявляется только в двух вещах, когда ей говоришь: «Собирайся, пойдем гулять (или чистить зубы)». Она говорит: «Неть!» - и твёрдо стоит на своем. Так как я начиталась кучу всего психологического, то собирать её на прогулку и чистить зубы у меня получается без феерических скандалов и истерик, единственное, не так быстро как хотелось бы. Но над этим работаю. Когда же, раз в неделю, она оказывается у бабушки в гостях, откуда вечером ее забирает муж, то бабушка потом меряет давление и глубоко дышит. А всё почему? Потому что Алиса говорит ей: «Неть, не буду собираться!». И бабушка, у которой таких детей, естественно, не было, до такой степени не знает, что с этим делать, что изначально задорное «неть» превращается в классическую детскую истерику и дрожит весь дом.
⠀
А потом мама непременно звонит мне и говорит: «Это ужасно». А я говорю: «Полгода назад я купила тебе книгу. Прочитай из нее хотя бы одну главу и тебе всё станет понятно, ты будешь понимать, что именно надо делать». А она отвечает: «Но вы же такими не были!». И смотрит на меня так, что становится очевидно — премия «Лучшая мать года» точно достанется не мне.
⠀
И вот мне интересно, вы тоже ТАКИМИ не были? Или просто у наших родителей память напрочь стерла всё самое ужасное?
Елена Бел-Латрикс
Фото Ive Freya
Самое страшное в кризисе трех лет — бабушка.
⠀
Мама говорит: «Мои дети такими не были!». Ее дети — это я и брат. А чтобы я наверняка усвоила эту информацию, она говорит мне это минимум раз в день. При этом Алису видит примерно раз в неделю. Вообще, мне кажется, нашей бабушке давно пора написать книгу «Мать», но так как Горький уже занял это название, то можно написать книгу «Мои дети».
⠀
Когда Алиса родилась и стала срыгивать, то делала это очень качественно, регулярно и на дальние расстояния. И мама говорила: «Мои дети так не делали!». Что означало — надо с этим срочно что-то делать. Что именно надо делать, она несколько раз в день пыталась сообщить мне по телефону. Одним плечом я зажимала трубку, другим - срыгивающую на кота двухмесячную Алису, а головой хотелось стучать об стену. Примерно в пять месяцев она резко перестала срыгивать без какого-либо вмешательства.
⠀
Потом однажды Алиса передумала ездить в коляске. 30 минут ехала, а на 31-й начинала ртом сообщать, что, мол, всё, достаточно, накаталась, теперь вытаскивай и тащи меня на себе. Сообщала громко и практически матом. Мама, которой довелось один раз (!) погулять с нами на 31-й минуте такого перфоманса, сказала: «Мои дети такими не были! С этим надо что-то делать». Я опять ничего не сделала, через неделю Алису отпустило и она стала любить коляску пуще прежнего.
⠀
Этот список можно продолжать бесконечно — от зубов, до горшка — но я не буду, потому что я не такая.
⠀
Сейчас у Алисы кризис трех лет, который, по сути, проявляется только в двух вещах, когда ей говоришь: «Собирайся, пойдем гулять (или чистить зубы)». Она говорит: «Неть!» - и твёрдо стоит на своем. Так как я начиталась кучу всего психологического, то собирать её на прогулку и чистить зубы у меня получается без феерических скандалов и истерик, единственное, не так быстро как хотелось бы. Но над этим работаю. Когда же, раз в неделю, она оказывается у бабушки в гостях, откуда вечером ее забирает муж, то бабушка потом меряет давление и глубоко дышит. А всё почему? Потому что Алиса говорит ей: «Неть, не буду собираться!». И бабушка, у которой таких детей, естественно, не было, до такой степени не знает, что с этим делать, что изначально задорное «неть» превращается в классическую детскую истерику и дрожит весь дом.
⠀
А потом мама непременно звонит мне и говорит: «Это ужасно». А я говорю: «Полгода назад я купила тебе книгу. Прочитай из нее хотя бы одну главу и тебе всё станет понятно, ты будешь понимать, что именно надо делать». А она отвечает: «Но вы же такими не были!». И смотрит на меня так, что становится очевидно — премия «Лучшая мать года» точно достанется не мне.
⠀
И вот мне интересно, вы тоже ТАКИМИ не были? Или просто у наших родителей память напрочь стерла всё самое ужасное?
Елена Бел-Латрикс
Фото Ive Freya
Хорошая мать
Раньше только подруги заводили со мной разговоры о том, что такое хорошая мать. Теперь заводят и мужчины. Хотела сказать «и я делаю выводы», но я не делаю выводов. Просто офигеваю. Потому что беседы обычно протекают в духе «всем известно, что по-настоящему хорошая мать должна иметь рога и синий хвост, только так и никак иначе».
Так вот. Давайте я расскажу, кто такая «достаточно хорошая мать» по версии психоаналитиков. Того самого пресловутого Винникотта, на которого все и всегда ссылаются, и следующих за ним. Буквально телеграфной строкой.
✔️ Первое. Она, эта мать, должна физически быть.
Только не смейтесь, это не такой уж очевидный пункт. То есть она не должна пропадать дольше, чем на несколько дней, уезжать в научно-исследовательскую экспедицию в республику Конго на полгода, работать до 11 вечера, ложиться в больницу на месяц или вообще умирать.
С ней все это может случаться. Чего только в жизни не бывает. Но тогда фигурой, заменяющей мать, становится папа, бабушка, няня, и все наши следующие пункты уже будут относиться к ней.
✔️ Второе. Она умеет справляться со своей тревогой и успокаивать ребенка.
Это очень сложный пункт, о нем написаны десятки книг и статей, но, в двух словах: если у вас дома бардак, если вы можете выйти из дома без того, чтобы проверить семь раз, выключен ли утюг и газ, если вы не впадаете в панику, глядя, как ребенок карабкается по грязной лесенке, значит, с тревогой вы как-то справляетесь. Если вы можете так обнять ребенка, чтобы он успокоился (не придушить, а обнять), если вам хотя бы иногда удается заменить «Не ори, хватит меня позорить!» на «Все хорошо, все хорошо, мой маленький, давай успокаиваться», хотя бы в одном случае из ста, то вы справляетесь.
✔️ Третье. Достаточно хорошая мать ошибается.
Она должна ошибаться. Иногда не угадывать, чего там пищит ребенок, то ли замерз, то ли есть опять захотел. Тем более – не предугадывать его желаний. Иногда слишком тепло – или слишком легко – его одевать. Не выполнять всех его требований и не покупать всего, чего он просит. И так далее. По Винникотту, хорошая мать ошибается примерно в 30% случаев, и ее ошибки абсолютно необходимы ребенку – иначе, будь она идеальной, он бы не научился справляться с обидой, печалью, гневом и яростью.
Если верить другим исследователям, чем идеальнее мать, тем хуже для психики ребенка.
✔️ Четвертое. Достаточно хорошая мать имеет свою собственную жизнь.
Она не погружена целиком в ребенка, есть и другие люди, с которыми она отдыхает душой от младенческих забав, всех этих «ку-ку» и «мы покакали». Винникотт полагал, что у нее должен быть еще и хороший секс с отцом ребенка, но тут Винникотт не авторитет, потому что сам он никого не рожал. И до секса ли там, в первый год младенческой жизни, прости господи. И почему именно с отцом ребенка? Но суть именно в том, что у матери есть взрослые – неважно, сексуальные ли – отношения с кем-то еще.
✔️ Пятое. Достаточно хорошая мать понимает свои чувства.
Ну как-то, хоть немного. Она узнает в себе зависть и обиду, стыд и печаль, радость и облегчение, воодушевление и усталость, и так далее. Может перепутать, например, зависть и обиду, а кто из нас не путает время от времени? Но у нее не возникает грубой путаницы, она не называет, например, свое раздражение любовью, усталость – ненавистью, злость радостью, не отворачивается в ужасе от любого чувства со знаком минус. Не говорит с ребенком вымученно о его чувствах «по Гиппенрейтер». Просто понимает свои чувства, и все. Ребенок обучается этому бессознательно, когда проводит время с ней рядом.
✔️ Еще достаточно хорошая мать умеет мечтать.
ВСЁ.
Остальное, с точки зрения психоаналитика, имеет значение гораздо меньшее. Неважно, во сколько лет ребенок приучился ходить на горшок, и знает ли он в 3 года алфавит. Неважно, на какие кружки он ходит, умеет ли он «вести себя в обществе» и рассказывать стихи с табуретки. Неважно, питается ли он по режиму, играет ли в планшетник, и гуляют ли с ним дважды в день, или всего раз в день, или, о ужас, ни разу.
Анастасия Рубцова
Художник Кэйти М. Бергрен
Раньше только подруги заводили со мной разговоры о том, что такое хорошая мать. Теперь заводят и мужчины. Хотела сказать «и я делаю выводы», но я не делаю выводов. Просто офигеваю. Потому что беседы обычно протекают в духе «всем известно, что по-настоящему хорошая мать должна иметь рога и синий хвост, только так и никак иначе».
Так вот. Давайте я расскажу, кто такая «достаточно хорошая мать» по версии психоаналитиков. Того самого пресловутого Винникотта, на которого все и всегда ссылаются, и следующих за ним. Буквально телеграфной строкой.
✔️ Первое. Она, эта мать, должна физически быть.
Только не смейтесь, это не такой уж очевидный пункт. То есть она не должна пропадать дольше, чем на несколько дней, уезжать в научно-исследовательскую экспедицию в республику Конго на полгода, работать до 11 вечера, ложиться в больницу на месяц или вообще умирать.
С ней все это может случаться. Чего только в жизни не бывает. Но тогда фигурой, заменяющей мать, становится папа, бабушка, няня, и все наши следующие пункты уже будут относиться к ней.
✔️ Второе. Она умеет справляться со своей тревогой и успокаивать ребенка.
Это очень сложный пункт, о нем написаны десятки книг и статей, но, в двух словах: если у вас дома бардак, если вы можете выйти из дома без того, чтобы проверить семь раз, выключен ли утюг и газ, если вы не впадаете в панику, глядя, как ребенок карабкается по грязной лесенке, значит, с тревогой вы как-то справляетесь. Если вы можете так обнять ребенка, чтобы он успокоился (не придушить, а обнять), если вам хотя бы иногда удается заменить «Не ори, хватит меня позорить!» на «Все хорошо, все хорошо, мой маленький, давай успокаиваться», хотя бы в одном случае из ста, то вы справляетесь.
✔️ Третье. Достаточно хорошая мать ошибается.
Она должна ошибаться. Иногда не угадывать, чего там пищит ребенок, то ли замерз, то ли есть опять захотел. Тем более – не предугадывать его желаний. Иногда слишком тепло – или слишком легко – его одевать. Не выполнять всех его требований и не покупать всего, чего он просит. И так далее. По Винникотту, хорошая мать ошибается примерно в 30% случаев, и ее ошибки абсолютно необходимы ребенку – иначе, будь она идеальной, он бы не научился справляться с обидой, печалью, гневом и яростью.
Если верить другим исследователям, чем идеальнее мать, тем хуже для психики ребенка.
✔️ Четвертое. Достаточно хорошая мать имеет свою собственную жизнь.
Она не погружена целиком в ребенка, есть и другие люди, с которыми она отдыхает душой от младенческих забав, всех этих «ку-ку» и «мы покакали». Винникотт полагал, что у нее должен быть еще и хороший секс с отцом ребенка, но тут Винникотт не авторитет, потому что сам он никого не рожал. И до секса ли там, в первый год младенческой жизни, прости господи. И почему именно с отцом ребенка? Но суть именно в том, что у матери есть взрослые – неважно, сексуальные ли – отношения с кем-то еще.
✔️ Пятое. Достаточно хорошая мать понимает свои чувства.
Ну как-то, хоть немного. Она узнает в себе зависть и обиду, стыд и печаль, радость и облегчение, воодушевление и усталость, и так далее. Может перепутать, например, зависть и обиду, а кто из нас не путает время от времени? Но у нее не возникает грубой путаницы, она не называет, например, свое раздражение любовью, усталость – ненавистью, злость радостью, не отворачивается в ужасе от любого чувства со знаком минус. Не говорит с ребенком вымученно о его чувствах «по Гиппенрейтер». Просто понимает свои чувства, и все. Ребенок обучается этому бессознательно, когда проводит время с ней рядом.
✔️ Еще достаточно хорошая мать умеет мечтать.
ВСЁ.
Остальное, с точки зрения психоаналитика, имеет значение гораздо меньшее. Неважно, во сколько лет ребенок приучился ходить на горшок, и знает ли он в 3 года алфавит. Неважно, на какие кружки он ходит, умеет ли он «вести себя в обществе» и рассказывать стихи с табуретки. Неважно, питается ли он по режиму, играет ли в планшетник, и гуляют ли с ним дважды в день, или всего раз в день, или, о ужас, ни разу.
Анастасия Рубцова
Художник Кэйти М. Бергрен
БОЛЬШАЯ МАЛЕНЬКАЯ ДОЧЬ
Однажды вдруг оказывается, что маленькая любимая девочка уже совсем не маленькая. Не знаю, у кого как, но я чётко помню момент этого открытия: большая!
Выросли маленькие любимые ножки, и она теперь примеряет у зеркала мои туфли не из озорства, а деловито: годятся, не годятся. Выросли некогда пухлые ручки и стали длинными и красивыми. Выросла вся, мы скоро будем одного роста, потом она, судя по всему, меня перерастёт, но пока мне чрезвычайно удобно ходить с ней в обнимку. Исчезло круглое детское пузо, да и вообще начало расти там, вытягиваться здесь, и в лице уже проглядывает не девочка, а будущая красивая молодая женщина, особенно в вечерних сумерках, когда мы ещё лежим рядом и шёпотом ведём самые важные за день разговоры.
И когда я всё это увидела, я вдруг поняла: я вряд ли когда-нибудь смогу поднять её на руки, а если и смогу, это уже будет выглядеть глупо. И она больше не болтает ногами за столом, что всегда так раздражало, потому что ноги твёрдо стоят на полу. И если она сядет ко мне на колени, у меня, скорее всего, отвалятся колени.
Я была к этому не готова. (Вечно я ни к чему не готова.) До этого у меня была маленькая золотистая девочка, которая вся умещалась в моих руках, когда я её обнимала; она смешно ходила, у неё были круглые пальцы-горошинки на ногах, и её русая макушка торчала где-то на уровне моей талии. И, естественно, я внутренне предполагала, что так будет всегда, хоть и видела, конечно, что она растёт и растёт. И вот.
Когда я стала постоянно замечать признаки заканчивающегося детства, мне сделалось немного грустно, немного тревожно, непривычно и странно. И я стала думать: она теперь другая. Наверное, с ней надо по-другому. Но как? У меня ещё никогда не было взрослых дочерей. Стыдно сказать - я испытывала что-то вроде неловкости, неестественности рядом с ней... Таращила глаза. Качала головой. И даже, кажется, всплёскивала руками.
Это быстро и легко прекратилось.
Однажды вечером она пришла заплаканная: ей мерещились какие-то кошмары, я обняла её, такую большую, и она затихла, успокоилась. А наутро она поссорилась с младшей сестрой из-за какой-то верёвочки. А спустя пятнадцать минут она же, свисая вниз головой со спинки дивана, читала вслух этой самой младшей сестре стихи Ренаты Мухи и хохотала вместе с ней.
И я поняла: нет, она ещё маленькая. У меня ещё есть время подержать её на коленях (и пусть они отвалятся), потому что она этого хочет. Для неё ещё самое большое переживание - ночные сны. Я ещё могу её утешить, просто обняв. Она уже пахнет взрослой, выглядит как взрослая и становится взрослой, но пока ещё всё-таки маленькая. И, надеюсь, в чём-то останется для меня всегда маленькой. Просто она теперь большая маленькая, вот и всё.
Ксения Кнорре Дмитриева
Однажды вдруг оказывается, что маленькая любимая девочка уже совсем не маленькая. Не знаю, у кого как, но я чётко помню момент этого открытия: большая!
Выросли маленькие любимые ножки, и она теперь примеряет у зеркала мои туфли не из озорства, а деловито: годятся, не годятся. Выросли некогда пухлые ручки и стали длинными и красивыми. Выросла вся, мы скоро будем одного роста, потом она, судя по всему, меня перерастёт, но пока мне чрезвычайно удобно ходить с ней в обнимку. Исчезло круглое детское пузо, да и вообще начало расти там, вытягиваться здесь, и в лице уже проглядывает не девочка, а будущая красивая молодая женщина, особенно в вечерних сумерках, когда мы ещё лежим рядом и шёпотом ведём самые важные за день разговоры.
И когда я всё это увидела, я вдруг поняла: я вряд ли когда-нибудь смогу поднять её на руки, а если и смогу, это уже будет выглядеть глупо. И она больше не болтает ногами за столом, что всегда так раздражало, потому что ноги твёрдо стоят на полу. И если она сядет ко мне на колени, у меня, скорее всего, отвалятся колени.
Я была к этому не готова. (Вечно я ни к чему не готова.) До этого у меня была маленькая золотистая девочка, которая вся умещалась в моих руках, когда я её обнимала; она смешно ходила, у неё были круглые пальцы-горошинки на ногах, и её русая макушка торчала где-то на уровне моей талии. И, естественно, я внутренне предполагала, что так будет всегда, хоть и видела, конечно, что она растёт и растёт. И вот.
Когда я стала постоянно замечать признаки заканчивающегося детства, мне сделалось немного грустно, немного тревожно, непривычно и странно. И я стала думать: она теперь другая. Наверное, с ней надо по-другому. Но как? У меня ещё никогда не было взрослых дочерей. Стыдно сказать - я испытывала что-то вроде неловкости, неестественности рядом с ней... Таращила глаза. Качала головой. И даже, кажется, всплёскивала руками.
Это быстро и легко прекратилось.
Однажды вечером она пришла заплаканная: ей мерещились какие-то кошмары, я обняла её, такую большую, и она затихла, успокоилась. А наутро она поссорилась с младшей сестрой из-за какой-то верёвочки. А спустя пятнадцать минут она же, свисая вниз головой со спинки дивана, читала вслух этой самой младшей сестре стихи Ренаты Мухи и хохотала вместе с ней.
И я поняла: нет, она ещё маленькая. У меня ещё есть время подержать её на коленях (и пусть они отвалятся), потому что она этого хочет. Для неё ещё самое большое переживание - ночные сны. Я ещё могу её утешить, просто обняв. Она уже пахнет взрослой, выглядит как взрослая и становится взрослой, но пока ещё всё-таки маленькая. И, надеюсь, в чём-то останется для меня всегда маленькой. Просто она теперь большая маленькая, вот и всё.
Ксения Кнорре Дмитриева
Одна девочка на перемене бегала за пирожками в булочную. А с ней всегда бегал мальчик; он ей нравился очень. Они ещё маленькие были, в пятом классе. Девочке мама давала деньги на два пирожка. Все жили бедно тогда, плоховато. И за школьные обеды не все могли платить…
Девочка покупала два пирожка, один отдавала мальчику. Поровну. И они бежали обратно в школу, смеялись, болтали и пирожки ели.
А потом деньги мама стала давать на один пирожок. Девочке было как-то неудобно и стыдно. Такой был у неё характер. И они бежали в булочную, девочка покупала пирожок и отдавала мальчику. А потом они бежали обратно в школу, болтая и смеясь. Мальчик ел пирожок на ходу.
А потом денег не стало. Маме перестали платить зарплату - девяностые годы были. Ну, и мальчик перестал к девочке подходить. Чего подходить-то? Зачем? Пирожки ведь кончились.
Девочка плакала. Она не знала, как это называется; когда к тебе больше не подходят, если кончились пирожки. А мальчик стал ее дразнить вместе с другими. И некому было объяснить девочке, что так часто бывает.
Все было понятно и предсказуемо. Пирожок можно напополам поделить. А можно и без пирожков дружить, правда?
Но все ещё обидно, когда понимаешь, что дело было в пирожках. И в нашем глупом характере, который заставляет отдавать своё, потому что неловко, неудобно, жалко… Отдавать можно. Верить нельзя. И надеяться на что-то тоже нельзя. Так сказал философ Аристотель, покинутый друзьями в трудную минуту; у него тоже кончились пирожки…
Анна Валентиновна Кирьянова
Девочка покупала два пирожка, один отдавала мальчику. Поровну. И они бежали обратно в школу, смеялись, болтали и пирожки ели.
А потом деньги мама стала давать на один пирожок. Девочке было как-то неудобно и стыдно. Такой был у неё характер. И они бежали в булочную, девочка покупала пирожок и отдавала мальчику. А потом они бежали обратно в школу, болтая и смеясь. Мальчик ел пирожок на ходу.
А потом денег не стало. Маме перестали платить зарплату - девяностые годы были. Ну, и мальчик перестал к девочке подходить. Чего подходить-то? Зачем? Пирожки ведь кончились.
Девочка плакала. Она не знала, как это называется; когда к тебе больше не подходят, если кончились пирожки. А мальчик стал ее дразнить вместе с другими. И некому было объяснить девочке, что так часто бывает.
Все было понятно и предсказуемо. Пирожок можно напополам поделить. А можно и без пирожков дружить, правда?
Но все ещё обидно, когда понимаешь, что дело было в пирожках. И в нашем глупом характере, который заставляет отдавать своё, потому что неловко, неудобно, жалко… Отдавать можно. Верить нельзя. И надеяться на что-то тоже нельзя. Так сказал философ Аристотель, покинутый друзьями в трудную минуту; у него тоже кончились пирожки…
Анна Валентиновна Кирьянова
🔥1
РАЗРЕШИ СЕБЕ
Разреши себе! Ошибаться. Метаться. Меняться. Удивляться новому хоть в 60, хоть в 16. Разреши себе не отвечать на провокации. Разреши не оправдываться, не доказывать, не переубеждать. Разреши себе отпускать. И уходить.
⠀
Разреши себе отпускать. И уходить. От тех, с кем не по пути. От тех, кто тебя обнуляет. От тех, кто не любит и не любим.
Разреши себе быть собой.
⠀
Разреши себе быть разной. Не подходящей ни под какие категории, рамки, стереотипы, типологии и виды. Не оправдывающей ничьих ожиданий и не действующей в угоду кому-либо против своей воли.
⠀
Разреши себе не бояться за взрослого ребёнка. И за не очень взрослого разреши себе не бояться. Разреши себе не думать, что «кроме меня никому ничего в этом доме не нужно».
⠀
Разреши себе не бежать впереди паровоза. И позади тоже — не бежать. Просто — не бежать. Может быть даже подождать поезда, идущего в нужную сторону. И сесть в СВ, а не встать у кочегарки, подкидывая уголёк.
⠀
Разреши себе иногда не думать о муже. Или любимом. Или любовнике. Не думать о нём какое-то время. Ни где он задержался, ни почему не отвечает уже 20 секунд на твоё сообщение, ни почему не купил цветов. Не думай о нём. Думай о себе.
⠀
Разреши себе не обращать внимания на то, что говорит подружка. Или даже лучшая подружка. Особенно, если она говорит что-то «очень важное для тебя, дорогая».
⠀
Разреши себе заниматься собой. Хотя бы час в день. Один час, пусть даже он складывается из разорванных минут-кусочков. Разреши себе не говорить: «У меня нет на себя времени». Оно есть. Разреши его взять себе.
⠀
Разреши себе мечтать. И обязательно по-крупному. Разреши мечтать о несбыточном (откуда ты знаешь, что оно несбыточное?).
⠀
Разреши себе быть. Разреши себе быть достойной любых денег, любой награды, любой славы, большой любви, великолепного отдыха.
⠀
Просто разреши. Разреши себе быть собой.
Сначала ПРОСТО РАЗРЕШИ. Потом увидишь, что будет...
⠀
Мария Точилина
Художник Fred Calleri
Разреши себе! Ошибаться. Метаться. Меняться. Удивляться новому хоть в 60, хоть в 16. Разреши себе не отвечать на провокации. Разреши не оправдываться, не доказывать, не переубеждать. Разреши себе отпускать. И уходить.
⠀
Разреши себе отпускать. И уходить. От тех, с кем не по пути. От тех, кто тебя обнуляет. От тех, кто не любит и не любим.
Разреши себе быть собой.
⠀
Разреши себе быть разной. Не подходящей ни под какие категории, рамки, стереотипы, типологии и виды. Не оправдывающей ничьих ожиданий и не действующей в угоду кому-либо против своей воли.
⠀
Разреши себе не бояться за взрослого ребёнка. И за не очень взрослого разреши себе не бояться. Разреши себе не думать, что «кроме меня никому ничего в этом доме не нужно».
⠀
Разреши себе не бежать впереди паровоза. И позади тоже — не бежать. Просто — не бежать. Может быть даже подождать поезда, идущего в нужную сторону. И сесть в СВ, а не встать у кочегарки, подкидывая уголёк.
⠀
Разреши себе иногда не думать о муже. Или любимом. Или любовнике. Не думать о нём какое-то время. Ни где он задержался, ни почему не отвечает уже 20 секунд на твоё сообщение, ни почему не купил цветов. Не думай о нём. Думай о себе.
⠀
Разреши себе не обращать внимания на то, что говорит подружка. Или даже лучшая подружка. Особенно, если она говорит что-то «очень важное для тебя, дорогая».
⠀
Разреши себе заниматься собой. Хотя бы час в день. Один час, пусть даже он складывается из разорванных минут-кусочков. Разреши себе не говорить: «У меня нет на себя времени». Оно есть. Разреши его взять себе.
⠀
Разреши себе мечтать. И обязательно по-крупному. Разреши мечтать о несбыточном (откуда ты знаешь, что оно несбыточное?).
⠀
Разреши себе быть. Разреши себе быть достойной любых денег, любой награды, любой славы, большой любви, великолепного отдыха.
⠀
Просто разреши. Разреши себе быть собой.
Сначала ПРОСТО РАЗРЕШИ. Потом увидишь, что будет...
⠀
Мария Точилина
Художник Fred Calleri
🥰1
Недавно Младшая сказала такую вещь, которая, с одной стороны, тронула меня почти до слез, с другой стороны, поразила какой-то недетской мудростью. Она сказала так: «Знаешь, мам, я всегда чувствовала себя в этом мире как дома. Всегда, сколько себя помню, и везде – в любом городе, в любой стране, на вокзале, в поезде, в самолете, в чьем-то доме, где угодно. Раньше я была маленькая, и думала, что мне везде хорошо и спокойно, потому что этот мир такой дружелюбный и гостеприимный. А теперь я повзрослела и поняла, что это потому, что я всегда была с мамой».
Татьяна Губина
Художник Tascha Parkinson
Татьяна Губина
Художник Tascha Parkinson
😢1