«Проблемы только в билетах, у большинства они сгорают… (Компании. — Прим. ред.) задирают цены на обмен билетов до 200–300 тысяч, — делится мужчина. — Если бы все это было нормально сделано, можно было просто взять и поменять билет, тогда не вопрос, мы посидим здесь».

«На всех смотришь — испанцы, американцы, немцы, китайцы, — ходят довольные, сломалось и сломалось, — заметил он. — А наши ходят напряженные почему? Да потому что билеты сумасшедших денег у наших авиаперевозчиков стоят, идет такой заработок».

Так устроен сыск. Бывает, и разговаривать с задержанным нечего, а бывает — надо договариваться. Причем это касается и мелких идиотств, и экономических схем, а тем более заказных убийств, а тем более таких, как ликвидация ректора.

Любой опер, если он опер, шел, идет и будет идти этим путем. Любой. Все остальное — точки зрения домохозяек, рефлексии интернет-комментаторов, визг блогеров, ну — по Шнуру — и так далее.

— Может, отключишь телефон, поскучаешь где-нибудь хоть пару дней? Отоспишься, чтобы не сгоряча, — рассуждал я.

— Задолбало всё это. Если завтра не придут, сам приду. Так и спрошу: «У вас вопросы — задавайте», а отосплюсь за все про всё я и в камере.

— У тебя спортивная сумка с нужными вещами для камеры при себе? — спросил я, в отличие от Олега прошедший эти приключения. При задержании масштаб жизни меняется, это важно.

— При себе.