Финальный день Московской недели моды - всё! Прощаемся с седьмым сезоном.

Чем запомнилось мероприятие в этот раз?
Расписанием - оно получилось максимально контрастным: от студенческих экспериментов до коллекций мэтров индустрии и колоритных зарубежных гостей.

Было много представителей актуального «культурного кода»: «Холуйская строчка», дизайнер Александра Гапанович, посвятившая коллекцию Кольскому полуострову, бренд Masterpeace с эстетикой Шёлкового пути, а также совместное шоу бренда Новикова Дизайн и «Шуйских ситцев».

А напоследок оставлю красивые фото с девичьими цветными и нежными образами. За стиль пин-ап на подиуме, как всегда, отвечает Катя Kiri и целая команда её поклонниц - блогеров, инфлюенсеров и селебрити. На подиуме - модели в структурных жакетах и эффектных платьях.

Как должна выглядеть настоящая дорогая женственность, показал также питерский бренд Arngoldt. Наконец-то никакого оверсайз-мешка! Силуэты идеально очерчивают тело, но выглядят без капли пошлости. За этой эстетикой скрывается чудесная история преемственности. Основателей бренда - легендарного Сашу Арнгольдта и Марию Лаврову - уже нет в живых. Но их дело продолжила дочка Марии, Александра Лаврова. То, как круто она переосмыслила петербургские традиции бренда и создала коллекцию-бестселлер, заслуживает отдельных аплодисментов.

И в этом для меня - настоящее продолжение «культурного кода»: не просто бережно хранить то, что было, а дать ему новую жизнь. Кажется, именно для этого и нужна Московская неделя моды: чтобы увидеть, как традиции и личные истории становятся частью сегодняшней моды - современной, самобытной и узнаваемой.

Фото: Егор Гуреев

Вечером 1 октября в Петербурге сгорел особняк Миллера на Исаакиевской площади, 3. Дом второй половины XVIII века, перестроенный в 1879-1880 годах в формах эклектики архитектором Фердинандом Миллером, а в 2021 году получивший статус регионального объекта культурного наследия. Огонь охватил площадь около 2000 квадратных метров и перекинулся на соседний дом. В особняке шла реконструкция под элитное жильё на льготный кредит в 768 млн рублей.

Следственный комитет возбудил дело о нарушении правил безопасности при строительных работах и проверяет версию со сваркой. Официальная версия говорит о неосторожности.

Такие пожары, конечно, напоминают о практике, известной во многих странах: лес на дорогом участке или памятник, который мешает застройке, сгорает, и на освободившейся земле появляется то, что раньше строить было нельзя. Поскольку умышленный поджог трудно доказать, несколько государств пошли другим путём, устраняя мотив.

В Италии статья 10 закона о лесных пожарах от 2000 года запрещает любое строительство на землях после пожара на 10 лет и на 15 лет запрещает менять их целевое назначение. При этом муниципалитеты обязаны вести кадастр сгоревших участков. В 2018 году Кассационный суд уточнил, что строить можно, только если градостроительный план предусматривал стройку до пожара. Правда в данном случае речь не о сгоревшей исторической недвижимости, а о землях лесного фонда.

В Испании закон о лесах 2003 года запрещает менять назначение сгоревшей лесной земли в течение тридцати лет. Исключения возможны для проектов, утверждённых до пожара, или по особому региональному закону с обязательной компенсацией утраченного леса.

Греция и Турция закрепили эту норму в конституциях. Статья 117 греческой конституции обязывает объявлять сгоревший лес территорией лесовосстановления. Статья 169 турецкой конституции требует выращивать на месте сгоревшего леса новый лес и запрещает отдавать эту землю под пашню и выпас.

В Португалии декрет 1990 года на десять лет запрещал менять использование земли после лесного пожара, но в 2021 году новая система управления пожарами его отменила. Теперь в стране обсуждают петицию о запрете продажи и застройки сгоревших участков минимум на двадцать лет.

В России похожую норму, но для памятников, предлагали ещё в 2017 году. Воронежская областная дума внесла в Госдуму законопроект, который запрещал капитальное строительство на месте утраченных объектов культурного наследия и разрешал только их воссоздание. Увы, запрет такого рода в нашем законодательстве об объектах культурного наследия так и не появился.

Если вдуматься, итальянский подход одинаково эффективен и для защиты леса на Сардинии и для особняка в центре Петербурга. Если на месте сгоревшего здания - как в примерах с лесом - можно только восстановить прежнее, а построить новое и более доходное нельзя, поджог теряет коммерческий смысл