Forwarded from Нежурка
В Армянском музее Москвы открылась моя фотовыставка, которая будет работать до 1 октября. В экспозицию вошли работы из серии «Чёрные сады войны», сделанные в период военного конфликта в Нагорном Карабахе в 2020 году для @octagonmedia
P.S. И я по такому случаю совершенно случайно (нет) оказался в отличной фирменной толстовке RSOTM @grey_zone ;)
P.S. И я по такому случаю совершенно случайно (нет) оказался в отличной фирменной толстовке RSOTM @grey_zone ;)
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
201-я российская военная база в Таджикистане провела мобилизационные сборы военнослужащих находящихся в запасе в связи с обстановкой на границе с Афганистаном
Сказ о «неправильных» садыках. Тех садыках, которые в силу каких-то обстоятельств на голову выше своих земляков. Я не буду описывать тут таких известных личностей как Сухейль Хасан или Иссам Захреддин - дед из Дейр-аз-Зора, я постараюсь в общем сказать о тех, кто в процессе работы приятно меня удивил.
Как-то я приехал к местным вместе с ребятами, которые захотели посыпать листовки над парочкой районов. Я договорился с садыками, чтобы выделили вертолет, и мы загрузили туда четыре мешка для картошки с агитками типа «Ахмедка, хватит воевать, возвращайся к своему ослику, а то сделаем тебе бобо». На предложение ИПБшников полететь с ними, мол «Это таааааак круто», я сказал, что не доверяю «Садык аирлайнс» и подожду их на твердой земле, болтая с летчиками и попивая мате, добавив, что, по моему мнению, единственное, что стоит сбрасывать на головы боевиков – это ФАБ 500.
И вот мы сидим с садыками, курим аргилю и пьем местный чай «зуграт» (вкусный травяной чай, очень похож на ромашковый). Заходит седой амид (бригадный генерал, это когда уже не полковник, но еще не генерал-майор) – грузный дядька в комбинезоне летчика. Кряхтя, он плюхнулся в кресло и налил себе мате. Как оказалось, у него через полчаса будет боевой вылет на стареньком МиГе, дабы немного взбодрить наших визави. Я поинтересовался у него, как так получилось, что такой пожилой офицер высокого ранга вынужден лично управлять самолетом. На что мне был дан ответ, что больше некому и что средний возраст пилотов в ВВС САР на тот момент составлял 55 лет, так как большинство молодых ребят погибли в начальный период войны. И вот пришлось старому генералу поменять кресло в кабинете на кресло в самолете. Причем эти старики-разбойники, летая на старых корытах, вынуждены буквально чиркать днищем самолета по головам боевиков, чтобы хоть как-то попасть в цель (у наших, к примеру, сход авиабомбы происходит примерно за 6 км до цели с высоты в 8 км – но там это позволяет делать специальное оборудование).
Однажды «слушали» боевиков, это был диалог полевого командира с подчиненными, которые, скорее всего, попали под авиаудар сирийской авиации (очень часто просто слышно только одного абонента, и приходится дорисовывать картину, исходя из слов абонента, которого слышно). Командир успокаивал бойцов, крича в рацию: «Да это же не русский самолет, а сирийский! Возьмите все по камню и бросьте в него – и он развалится».
Допив мате и докурив «Аль-Хамру» (местное «Мальборо», набитое мелко порубленными стволами деревьев, бородами боевиков и кирпичной крошкой), генерал встал с кресла, сказал всем «Увидимся через час» и пошел готовиться к вылету.
На одной транспортной артерии стояли блокпосты (я уже писал о них в посте про Хезбаллу). На одном из них был старшим полковник Мухаммед, старый вояка из мухабарата ВВС (читай – «Тигров» Сухейля), успевший побывать в разных мясорубках этой войны. Он был многократно ранен, и постоянно ходил с ваткой в правом ухе – последствия контузии, как я понял. Это был грамотный дядька, который отлично владел обстановкой в районе, грамотно организовал службу на своем блокпосту, постоянно давал нам информацию и новые координаты целей и к которому мы всегда заезжали, когда двигались в том направлении, пили чай и болтали.
В одной из таких бесед он посетовал на участившиеся случаи контрабанды боевиков по пересохшему руслу реки. Надо сказать, что помимо деятельности связанной с охраной вверенного ему участка, Мухаммед частенько со своими подчиненными устраивал засады на боевиков в этом русле. У него был даже небольшой музей трофеев, который он любил показывать, и который постоянно пополнялся новыми экспонатами. Он спросил нас, не могли бы мы помочь ему оборудованием и боеприпасами, на что мы ответили «Конечно» и пригласили его к нам на базу.
В назначенный день и назначенное время (его пунктуальность тоже была нехарактерной чертой для садыков) он и два солдата на пикапе приехали к нам на базу. НИС провел с ним занятие по установке на неизвлекаемость МОН-50, рассказал особенности применения ПОМ-2 и поделился некоторыми хитростями.
Как-то я приехал к местным вместе с ребятами, которые захотели посыпать листовки над парочкой районов. Я договорился с садыками, чтобы выделили вертолет, и мы загрузили туда четыре мешка для картошки с агитками типа «Ахмедка, хватит воевать, возвращайся к своему ослику, а то сделаем тебе бобо». На предложение ИПБшников полететь с ними, мол «Это таааааак круто», я сказал, что не доверяю «Садык аирлайнс» и подожду их на твердой земле, болтая с летчиками и попивая мате, добавив, что, по моему мнению, единственное, что стоит сбрасывать на головы боевиков – это ФАБ 500.
И вот мы сидим с садыками, курим аргилю и пьем местный чай «зуграт» (вкусный травяной чай, очень похож на ромашковый). Заходит седой амид (бригадный генерал, это когда уже не полковник, но еще не генерал-майор) – грузный дядька в комбинезоне летчика. Кряхтя, он плюхнулся в кресло и налил себе мате. Как оказалось, у него через полчаса будет боевой вылет на стареньком МиГе, дабы немного взбодрить наших визави. Я поинтересовался у него, как так получилось, что такой пожилой офицер высокого ранга вынужден лично управлять самолетом. На что мне был дан ответ, что больше некому и что средний возраст пилотов в ВВС САР на тот момент составлял 55 лет, так как большинство молодых ребят погибли в начальный период войны. И вот пришлось старому генералу поменять кресло в кабинете на кресло в самолете. Причем эти старики-разбойники, летая на старых корытах, вынуждены буквально чиркать днищем самолета по головам боевиков, чтобы хоть как-то попасть в цель (у наших, к примеру, сход авиабомбы происходит примерно за 6 км до цели с высоты в 8 км – но там это позволяет делать специальное оборудование).
Однажды «слушали» боевиков, это был диалог полевого командира с подчиненными, которые, скорее всего, попали под авиаудар сирийской авиации (очень часто просто слышно только одного абонента, и приходится дорисовывать картину, исходя из слов абонента, которого слышно). Командир успокаивал бойцов, крича в рацию: «Да это же не русский самолет, а сирийский! Возьмите все по камню и бросьте в него – и он развалится».
Допив мате и докурив «Аль-Хамру» (местное «Мальборо», набитое мелко порубленными стволами деревьев, бородами боевиков и кирпичной крошкой), генерал встал с кресла, сказал всем «Увидимся через час» и пошел готовиться к вылету.
На одной транспортной артерии стояли блокпосты (я уже писал о них в посте про Хезбаллу). На одном из них был старшим полковник Мухаммед, старый вояка из мухабарата ВВС (читай – «Тигров» Сухейля), успевший побывать в разных мясорубках этой войны. Он был многократно ранен, и постоянно ходил с ваткой в правом ухе – последствия контузии, как я понял. Это был грамотный дядька, который отлично владел обстановкой в районе, грамотно организовал службу на своем блокпосту, постоянно давал нам информацию и новые координаты целей и к которому мы всегда заезжали, когда двигались в том направлении, пили чай и болтали.
В одной из таких бесед он посетовал на участившиеся случаи контрабанды боевиков по пересохшему руслу реки. Надо сказать, что помимо деятельности связанной с охраной вверенного ему участка, Мухаммед частенько со своими подчиненными устраивал засады на боевиков в этом русле. У него был даже небольшой музей трофеев, который он любил показывать, и который постоянно пополнялся новыми экспонатами. Он спросил нас, не могли бы мы помочь ему оборудованием и боеприпасами, на что мы ответили «Конечно» и пригласили его к нам на базу.
В назначенный день и назначенное время (его пунктуальность тоже была нехарактерной чертой для садыков) он и два солдата на пикапе приехали к нам на базу. НИС провел с ним занятие по установке на неизвлекаемость МОН-50, рассказал особенности применения ПОМ-2 и поделился некоторыми хитростями.
GREY ZONE
Сказ о «неправильных» садыках. Тех садыках, которые в силу каких-то обстоятельств на голову выше своих земляков. Я не буду описывать тут таких известных личностей как Сухейль Хасан или Иссам Захреддин - дед из Дейр-аз-Зора, я постараюсь в общем сказать о тех…
Потом солдатики загрузили в пикап мины, и дополнительно мы дали Мухаммеду пару старых «ночников», чему она радовался, как ребенок, так как именно отсутствие видимости в ночное время в купе с большими расстояниями между блокпостами давали боевикам возможность посылать конвои с контрабандой и минировать дорогу. Тысячу раз поблагодарив нас, он подмигнул мне и сказал: «Жди новостей», попрощался и уехал.
Спустя неделю, телефон внезапно начал блямкать – Мухаммед прислал фотоотчет по засаде. Как оказалось, ночью он опять устроил засаду, применив все те средства, которые мы ему выдали. «Ночник», кстати, они приколхозили на ЗУ-23, которую тоже задействовали в засаде. В итоге Мухаммад раздолбал мобильный госпиталь «черных» с группой охранения. Целая фура медицинского оборудования и медикаментов была разбросана по округе. Утром у него уже были корреспонденты с сирийского ТВ, и сам Шади Хэльуи – репортер, который постоянно таскается с «Тиграми» и, скорее всего, является тем самым Иваном Сидоренко с Твиттера (фотографии с его значком на них очень часто появляются в милитари пабликах).
Ну а во время очередного нашего визита к Мухаммаду, он нам подарил турецкий(!) небулайзер, который находился в том самом мобильном госпитале. Мы его потом передарили в больницу в одном из христианских городов.
Есть много еще примеров адекватности и силы духа наших хабиби. Это и потерявший ногу старик, выбивший себе спортивный протез и вернувшийся в свой штурмовой отряд, которым он командовал. Это и молодые парни, без ног и рук, которые в свои 22-24 года уже перенесли по 15-20 операций, которых уже не берет ни трамадол, ни промедол, а вен вообще не видно. Но вдохновленные этим стариком, они умоляют сделать им такие же протезы, чтобы они обратно могли вернуться в строй. Это и защитники госпиталя Кинди, центральной тюрьмы, Дейр-аз-Зора, жители Кяфрая и Фуа. Это и 10-12-ти летние мальчишки, которые работают в автомастерских, вместо того чтобы учиться в школе, потому что отец погиб, а у него «мать и три сестры дома». Кто был в Латакии, тот видел, что там нет ни одного дома, на котором бы не висел плакат с погибшим в ходе боевых действий членами семьи. А где-то и по два-три таких плаката. А в это время, в том же Алеппо, куча местных молодых парней, слоняются по кафешкам, гуляют с девчонками, пока их ровесники или такие пожилые, как генерал-летчик, латакийцы кладут свои жизни в окрестностях чужого для них города в совсем не родной провинции. В Сирии просто действует правило – единственного или последнего сына не призывают, потому что эта война и так выкосила достаточно молодых парней.
Есть там достойные сыны своей страны и грамотные офицеры. Просто их мало, очень мало. Мало не только потому, что население САР несоизмеримо меньше населения РФ. Мало еще и потому, что большая их часть погибла на начальных этапах войны, или были «съедены» начальниками-бюрократами.
Спустя неделю, телефон внезапно начал блямкать – Мухаммед прислал фотоотчет по засаде. Как оказалось, ночью он опять устроил засаду, применив все те средства, которые мы ему выдали. «Ночник», кстати, они приколхозили на ЗУ-23, которую тоже задействовали в засаде. В итоге Мухаммад раздолбал мобильный госпиталь «черных» с группой охранения. Целая фура медицинского оборудования и медикаментов была разбросана по округе. Утром у него уже были корреспонденты с сирийского ТВ, и сам Шади Хэльуи – репортер, который постоянно таскается с «Тиграми» и, скорее всего, является тем самым Иваном Сидоренко с Твиттера (фотографии с его значком на них очень часто появляются в милитари пабликах).
Ну а во время очередного нашего визита к Мухаммаду, он нам подарил турецкий(!) небулайзер, который находился в том самом мобильном госпитале. Мы его потом передарили в больницу в одном из христианских городов.
Есть много еще примеров адекватности и силы духа наших хабиби. Это и потерявший ногу старик, выбивший себе спортивный протез и вернувшийся в свой штурмовой отряд, которым он командовал. Это и молодые парни, без ног и рук, которые в свои 22-24 года уже перенесли по 15-20 операций, которых уже не берет ни трамадол, ни промедол, а вен вообще не видно. Но вдохновленные этим стариком, они умоляют сделать им такие же протезы, чтобы они обратно могли вернуться в строй. Это и защитники госпиталя Кинди, центральной тюрьмы, Дейр-аз-Зора, жители Кяфрая и Фуа. Это и 10-12-ти летние мальчишки, которые работают в автомастерских, вместо того чтобы учиться в школе, потому что отец погиб, а у него «мать и три сестры дома». Кто был в Латакии, тот видел, что там нет ни одного дома, на котором бы не висел плакат с погибшим в ходе боевых действий членами семьи. А где-то и по два-три таких плаката. А в это время, в том же Алеппо, куча местных молодых парней, слоняются по кафешкам, гуляют с девчонками, пока их ровесники или такие пожилые, как генерал-летчик, латакийцы кладут свои жизни в окрестностях чужого для них города в совсем не родной провинции. В Сирии просто действует правило – единственного или последнего сына не призывают, потому что эта война и так выкосила достаточно молодых парней.
Есть там достойные сыны своей страны и грамотные офицеры. Просто их мало, очень мало. Мало не только потому, что население САР несоизмеримо меньше населения РФ. Мало еще и потому, что большая их часть погибла на начальных этапах войны, или были «съедены» начальниками-бюрократами.
GREY ZONE
Сказ о «неправильных» садыках. Тех садыках, которые в силу каких-то обстоятельств на голову выше своих земляков. Я не буду описывать тут таких известных личностей как Сухейль Хасан или Иссам Захреддин - дед из Дейр-аз-Зора, я постараюсь в общем сказать о тех…
Telegram
Fighterbomber
Ну по земле они не чиркают канешн, но работают как в первую мировую. "По сапогу".
И да, ни одного молодого лётчика я не видел. Вообще все сирийские летчики стандартны, как на подбор. Старый, толстый, усатый полковник. Но поднимают в воздух такое, что у нас…
И да, ни одного молодого лётчика я не видел. Вообще все сирийские летчики стандартны, как на подбор. Старый, толстый, усатый полковник. Но поднимают в воздух такое, что у нас…
Forwarded from Канал специального назначения
"Весело" же служится в 78-й отдельной роте специального назначения Восточного Военного Округа...
И боевая подготовка там на уровне наверно…
И боевая подготовка там на уровне наверно…
Канал специального назначения
"Весело" же служится в 78-й отдельной роте специального назначения Восточного Военного Округа... И боевая подготовка там на уровне наверно…
По обратной связи от читателей, которые сами реагируют на данную информацию:
1) Такие командиры действительно есть.
2) Отзывы 50/50.
3) Бумага проходила ещё неделю назад по командирам.
1) Такие командиры действительно есть.
2) Отзывы 50/50.
3) Бумага проходила ещё неделю назад по командирам.
«Закон о ЧВК», как и «ЧВК» в России не нужны.
Всё работает, как часы. Изобретать колесо ненужно.
https://t.me/vysokygovorit/3709
Всё работает, как часы. Изобретать колесо ненужно.
https://t.me/vysokygovorit/3709
Telegram
Старше Эдды
Тема русских ЧВК продолжает набирать обороты. Сначала Сергей Лавров, а сегодня и Песков подтвердили, что обращения иностранных государств к российским частным военным кампаниям, абсолютно законно. Правда до сих пор непонятен сам статус ЧВК. Думаю, что по…