The Guardian: Трамп, Путин и Си могут поделить мир на троих — и это будет опаснее Ялты
Самым опасным наследием Трампа на исходе срока может стать не война, а «фотография трёх лидеров»: саммит с Путиным и Си Цзиньпином, на котором великие державы фактически поделят мир на сферы влияния. Так предупреждает обозреватель The Guardian Стив Блумфилд.
Повод конкретный: трёхсторонняя встреча обсуждается на ноябрь в Китае, и, по словам помощника Путина, все стороны подтвердили готовность прийти
В чём риск. Президенты США на финише срока традиционно спешат вписать себя в историю. Одна встреча не перекроит карту — но она станет сигналом всем, кто рассчитывает на западные гарантии: от Киева до Тайбэя, от Токио до Варшавы. Делить, по мнению автора, будут не только территории, но и технологии, энергоресурсы и космос — а традиционные союзники США останутся за бортом.
История помнит не пункты договоров, а прецеденты: Ялта и Мюнхен 1938-го вошли в учебники самим фактом, что сильные решили судьбу слабых без них. Даже если устойчивого «триумвирата» из-за противоречий Москвы, Пекина и Вашингтона не выйдет, одной демонстрации хватит, чтобы её последствия пережили саму встречу.
Самым опасным наследием Трампа на исходе срока может стать не война, а «фотография трёх лидеров»: саммит с Путиным и Си Цзиньпином, на котором великие державы фактически поделят мир на сферы влияния. Так предупреждает обозреватель The Guardian Стив Блумфилд.
Повод конкретный: трёхсторонняя встреча обсуждается на ноябрь в Китае, и, по словам помощника Путина, все стороны подтвердили готовность прийти
В чём риск. Президенты США на финише срока традиционно спешат вписать себя в историю. Одна встреча не перекроит карту — но она станет сигналом всем, кто рассчитывает на западные гарантии: от Киева до Тайбэя, от Токио до Варшавы. Делить, по мнению автора, будут не только территории, но и технологии, энергоресурсы и космос — а традиционные союзники США останутся за бортом.
История помнит не пункты договоров, а прецеденты: Ялта и Мюнхен 1938-го вошли в учебники самим фактом, что сильные решили судьбу слабых без них. Даже если устойчивого «триумвирата» из-за противоречий Москвы, Пекина и Вашингтона не выйдет, одной демонстрации хватит, чтобы её последствия пережили саму встречу.
👍5❤1👎1
«Добро или нет?»: муфтий Осетии задал блогерам вопрос, который не задавал ещё никто
Муфтий Северной Осетии Хаджимурат Гацалов встретился с участниками проекта «Школа национального блогера» и поставил ребром: что вы несёте людям — добро или нет?
Встреча прошла 22 октября в Суннитской мечети Владикавказа, в программе — 50 участников из Северной и Южной Осетии.
Формула успеха от муфтия проста: «Если ваше видение будет объективным — вы очень быстро завоюете популярность». О намерении он сказал через веру: задумал доброе, но не успел — перед Богом всё равно зачтётся. Муфтий и раньше следил за медиасредой: в 2019-м предупреждал об опасности соцсетей для тех, кто «не умеет думать», а публично известен жёсткой реакцией на блогеров — за слова о «Матерях Беслана» он назвал одного из них «приспешником шайтана».
Встреча — часть большой работы исламских лидеров России по «цифровой миссии»: религиозные структуры всё активнее выходят в ту же среду, где живут их молодые прихожане, и вместо запретов предлагают исламскую этику самопроверки. В исламе намерение (ният) — основа любого поступка, и Гацалов переносит этот принцип на блог: перед публикацией автор отвечает не перед алгоритмами, а перед своей совестью и Богом. Такой подход, в отличие от юридических регуляций, не борется с контентом, а воспитывает того, кто его создаёт — и это, пожалуй, единственный механизм, который невозможно обойти сменой аккаунта.
Муфтий Северной Осетии Хаджимурат Гацалов встретился с участниками проекта «Школа национального блогера» и поставил ребром: что вы несёте людям — добро или нет?
Встреча прошла 22 октября в Суннитской мечети Владикавказа, в программе — 50 участников из Северной и Южной Осетии.
Формула успеха от муфтия проста: «Если ваше видение будет объективным — вы очень быстро завоюете популярность». О намерении он сказал через веру: задумал доброе, но не успел — перед Богом всё равно зачтётся. Муфтий и раньше следил за медиасредой: в 2019-м предупреждал об опасности соцсетей для тех, кто «не умеет думать», а публично известен жёсткой реакцией на блогеров — за слова о «Матерях Беслана» он назвал одного из них «приспешником шайтана».
Встреча — часть большой работы исламских лидеров России по «цифровой миссии»: религиозные структуры всё активнее выходят в ту же среду, где живут их молодые прихожане, и вместо запретов предлагают исламскую этику самопроверки. В исламе намерение (ният) — основа любого поступка, и Гацалов переносит этот принцип на блог: перед публикацией автор отвечает не перед алгоритмами, а перед своей совестью и Богом. Такой подход, в отличие от юридических регуляций, не борется с контентом, а воспитывает того, кто его создаёт — и это, пожалуй, единственный механизм, который невозможно обойти сменой аккаунта.
👍9👎2
Допрос Салавата Юлаева — в открытом доступе: Башкирия спасает свои уникальные архивы
Правительство Башкирии обсудило сохранение особо ценных документов республики — и раскрыло, какие исторические жемчужины хранятся в архивах: от протоколов допросов Салавата Юлаева до письма муфтия в первый день войны.
В архивах региона — более 9,5 млн документов: седьмое место в Поволжье, а по оцифровке — четвёртое. В Национальном архиве — почти 64 тысячи особо ценных дел.
Что за сокровища. Протоколы допросов Салавата Юлаева и его отца времён Пугачёвского восстания, документ с резолюцией Чапеева и обращение муфтия Габдрахмана Расулева к верующим в день начала Великой Отечественной войны с призывом помочь фронту. Всего в реестре уникальных документов — 44 позиции.
Хорошая новость. Уникальные дела уже полностью оцифрованы и доступны онлайн: допрос Салавата Юлаева можно прочитать из дома.
Башкирия превращает архив из закрытого хранилища в народный ресурс — не из сентиментальности, а по расчёту: «в эпоху информационных войн подлинность первоисточников — главное оружие защиты исторической памяти». Пока подлинник в открытом доступе, переписывать историю труднее.
Правительство Башкирии обсудило сохранение особо ценных документов республики — и раскрыло, какие исторические жемчужины хранятся в архивах: от протоколов допросов Салавата Юлаева до письма муфтия в первый день войны.
В архивах региона — более 9,5 млн документов: седьмое место в Поволжье, а по оцифровке — четвёртое. В Национальном архиве — почти 64 тысячи особо ценных дел.
Что за сокровища. Протоколы допросов Салавата Юлаева и его отца времён Пугачёвского восстания, документ с резолюцией Чапеева и обращение муфтия Габдрахмана Расулева к верующим в день начала Великой Отечественной войны с призывом помочь фронту. Всего в реестре уникальных документов — 44 позиции.
Хорошая новость. Уникальные дела уже полностью оцифрованы и доступны онлайн: допрос Салавата Юлаева можно прочитать из дома.
Башкирия превращает архив из закрытого хранилища в народный ресурс — не из сентиментальности, а по расчёту: «в эпоху информационных войн подлинность первоисточников — главное оружие защиты исторической памяти». Пока подлинник в открытом доступе, переписывать историю труднее.
❤14👍5👎3🔥2
«Аллах — не в чате»: исламский учёный потребовал проверять религиозные ответы ИИ
Глава Совета по фетвам ОАЭ шейх Абдулла бин Байя заявил на форуме в Рабате: ответы нейросетей о религии нельзя принимать без проверки у живых учёных.
Суть претензии. ИИ отвечает гладко, но смешивает данные и не учитывает обстоятельства конкретного человека — а в фетве (религиозно-правовом заключении) это принципиально: один вопрос для больного, путешественника и бедняка решается по-разному.
Пикантность ситуации. ОАЭ сами запустили исламского ИИ-ассистента «Рашид», работающего по архиву из пяти миллионов фетв, — но по схеме «машина ищет — человек утверждает»: ни один ответ не выходит без проверки учёных.
Говорит это тот, чей совет сам построил исламский ИИ, — и потому тезис звучит не как страх перед технологией, а как борьба с подменой: у мусульман нет «папы», который раз и навсегда решает споры, а нейросеть, одинаково уверенно цитирующая классика и случайного проповедника, умножила старую проблему на миллионы пользователей. Формула «ИИ готовит — учёный решает», похоже, станет образцом для всех религий.
Глава Совета по фетвам ОАЭ шейх Абдулла бин Байя заявил на форуме в Рабате: ответы нейросетей о религии нельзя принимать без проверки у живых учёных.
Суть претензии. ИИ отвечает гладко, но смешивает данные и не учитывает обстоятельства конкретного человека — а в фетве (религиозно-правовом заключении) это принципиально: один вопрос для больного, путешественника и бедняка решается по-разному.
Пикантность ситуации. ОАЭ сами запустили исламского ИИ-ассистента «Рашид», работающего по архиву из пяти миллионов фетв, — но по схеме «машина ищет — человек утверждает»: ни один ответ не выходит без проверки учёных.
Говорит это тот, чей совет сам построил исламский ИИ, — и потому тезис звучит не как страх перед технологией, а как борьба с подменой: у мусульман нет «папы», который раз и навсегда решает споры, а нейросеть, одинаково уверенно цитирующая классика и случайного проповедника, умножила старую проблему на миллионы пользователей. Формула «ИИ готовит — учёный решает», похоже, станет образцом для всех религий.
😁8
Вот вам, пожалуйста, то, о чём я и говорил!
Последователи Маваши прочитали гневные, злые, оскорбительные комментарии от людей, называющих себя мусульманами. И какой результат?
Вместо того чтобы задуматься о его поступках и взглядах, они увидели лишь ненависть в свой адрес. И теперь многие из них могут воспринимать эту ненависть как подтверждение собственной правоты: «Раз мусульмане так себя ведут, значит, наш лидер был прав. Значит, нужно продолжать его путь».
Понимаете, к чему приводит наша бездумная агрессия? Мы хотим отстоять честь религии, но своими словами можем оттолкнуть от неё людей. Мы хотим доказать свою правоту, но в итоге укрепляем чужие убеждения.
Ислам учит нас не только говорить об истине, но и соблюдать нравственность. Посланник Аллаха ﷺ сказал:
«Поистине, мягкость украшает всё, в чём она присутствует, и лишает красоты всё, из чего она уходит».
Нам нужно научиться различать поступок человека и его личность, осуждать то, что считаем неправильным, не унижая и не оскорбляя.
Не каждый спор нужно выигрывать криком. Не каждого человека можно переубедить гневом. И не всякий, кто говорит от имени ислама, своим поведением представляет ислам.
Прежде чем писать очередной гневный комментарий, спросите себя: мои слова приблизят человека к истине или ещё сильнее отдалят его от неё?
Ведь иногда самое сильное доказательство нашей правоты — это не оскорбление в ответ, а нравственность, которую мы сохраняем даже тогда, когда нас провоцируют.
Последователи Маваши прочитали гневные, злые, оскорбительные комментарии от людей, называющих себя мусульманами. И какой результат?
Вместо того чтобы задуматься о его поступках и взглядах, они увидели лишь ненависть в свой адрес. И теперь многие из них могут воспринимать эту ненависть как подтверждение собственной правоты: «Раз мусульмане так себя ведут, значит, наш лидер был прав. Значит, нужно продолжать его путь».
Понимаете, к чему приводит наша бездумная агрессия? Мы хотим отстоять честь религии, но своими словами можем оттолкнуть от неё людей. Мы хотим доказать свою правоту, но в итоге укрепляем чужие убеждения.
Ислам учит нас не только говорить об истине, но и соблюдать нравственность. Посланник Аллаха ﷺ сказал:
«Поистине, мягкость украшает всё, в чём она присутствует, и лишает красоты всё, из чего она уходит».
Нам нужно научиться различать поступок человека и его личность, осуждать то, что считаем неправильным, не унижая и не оскорбляя.
Не каждый спор нужно выигрывать криком. Не каждого человека можно переубедить гневом. И не всякий, кто говорит от имени ислама, своим поведением представляет ислам.
Прежде чем писать очередной гневный комментарий, спросите себя: мои слова приблизят человека к истине или ещё сильнее отдалят его от неё?
Ведь иногда самое сильное доказательство нашей правоты — это не оскорбление в ответ, а нравственность, которую мы сохраняем даже тогда, когда нас провоцируют.
Когда умирает человек, который годами тебя оскорблял - радость понятна. Но есть разница между радостью и злословием.
Отвечать оскорблением на оскорбление - значит опуститься до того уровня, с которым мы боремся. Публично мусульманин должен отвечать тем, что лучше - и ломать стереотипы, а не подтверждать их.
Ведь Пророк Мухаммад ﷺ в день открытия Мекки простил тех, кто воевал с ним всю жизнь, убивал его сподвижников и гнал его из родного города. Он вошёл в Мекку победителем - и не поднял руки на тех, кто заслуживал наказания по всем меркам того времени.
Именно этот поступок стал причиной того, что люди толпами принимали ислам. Не меч, не сила - милость.
Так давайте же быть теми, чьи манеры призывают к ислам, а не отпугивают от него.
Коран, 41:34).
Отвечать оскорблением на оскорбление - значит опуститься до того уровня, с которым мы боремся. Публично мусульманин должен отвечать тем, что лучше - и ломать стереотипы, а не подтверждать их.
Ведь Пророк Мухаммад ﷺ в день открытия Мекки простил тех, кто воевал с ним всю жизнь, убивал его сподвижников и гнал его из родного города. Он вошёл в Мекку победителем - и не поднял руки на тех, кто заслуживал наказания по всем меркам того времени.
Именно этот поступок стал причиной того, что люди толпами принимали ислам. Не меч, не сила - милость.
Так давайте же быть теми, чьи манеры призывают к ислам, а не отпугивают от него.
Отвечай злом тем же, но если ответишь лучше - враг станет другом
Коран, 41:34).
«Почти 8 тысяч мечетей: как изменилась религиозная карта России»
Верховный муфтий России Талгат Таджуддин рассказал, что сейчас в стране действует почти 8 000 мечетей. Для многих это звучит как настоящая цифра-рекорд — особенно если вспомнить, что во всём Советском Союзе их было чуть больше 300.
Проще говоря, за несколько десятилетий число мечетей в России выросло в десятки раз. Особенно заметно это в Татарстане и Башкортостане: там сегодня находится около 3 000 мечетей — почти половина от общего числа. Если смотреть на динамику, картина ещё ярче: в Башкортостане мечетей стало почти в 100 раз больше (с 16 до почти полутора тысяч), в Татарстане — примерно так же (с 15 до примерно полутора тысяч).
Муфтий отметил, что мусульманские общины есть не только в традиционных регионах, но и там, где их меньше всего ждёшь: мечеть работает даже в Норильске — за Полярным кругом. При этом сейчас самый острый запрос на новые религиозные объекты — в больших городах. В Москве и Санкт‑Петербурге потребность в мечетях особенно велика, и новые здания продолжают появляться — часто благодаря помощи прихожан и благотворителей.
Отдельно муфтий упомянул и про исламское образование: растёт число духовных учебных заведений, развивается Болгарская исламская академия.
Цифры показывают, насколько сильно изменилась религиозная инфраструктура страны за последние десятилетия. Рост числа мечетей отражает не только увеличение потребности в местах для молитвы, но и развитие мусульманских общин по всей России — от крупных мегаполисов до самых отдалённых уголков.
Верховный муфтий России Талгат Таджуддин рассказал, что сейчас в стране действует почти 8 000 мечетей. Для многих это звучит как настоящая цифра-рекорд — особенно если вспомнить, что во всём Советском Союзе их было чуть больше 300.
Проще говоря, за несколько десятилетий число мечетей в России выросло в десятки раз. Особенно заметно это в Татарстане и Башкортостане: там сегодня находится около 3 000 мечетей — почти половина от общего числа. Если смотреть на динамику, картина ещё ярче: в Башкортостане мечетей стало почти в 100 раз больше (с 16 до почти полутора тысяч), в Татарстане — примерно так же (с 15 до примерно полутора тысяч).
Муфтий отметил, что мусульманские общины есть не только в традиционных регионах, но и там, где их меньше всего ждёшь: мечеть работает даже в Норильске — за Полярным кругом. При этом сейчас самый острый запрос на новые религиозные объекты — в больших городах. В Москве и Санкт‑Петербурге потребность в мечетях особенно велика, и новые здания продолжают появляться — часто благодаря помощи прихожан и благотворителей.
Отдельно муфтий упомянул и про исламское образование: растёт число духовных учебных заведений, развивается Болгарская исламская академия.
Цифры показывают, насколько сильно изменилась религиозная инфраструктура страны за последние десятилетия. Рост числа мечетей отражает не только увеличение потребности в местах для молитвы, но и развитие мусульманских общин по всей России — от крупных мегаполисов до самых отдалённых уголков.
❤18👍7👎7
«Переговоры или новый передел региона: страны Персидского залива разошлись во мнениях»
Ближний Восток снова на передовой. Саудовская Аравия громко призывает все стороны сесть за стол переговоров, а один из самых опытных дипломатов региона предупреждает: без единства эти разговоры могут ни к чему не привести.
Ситуация выглядит так. МИД Саудовской Аравии в конце октября призвал стороны конфликта открыть каналы диалога и не допустить военной эскалации. Цель — подготовить соглашение, которое завершит кризис и обеспечит безопасность не только в регионе, но и за его пределами. Призыв прозвучал на фоне визита в Тегеран делегации стран Мекканского соглашения: саудовцы, турки и пакистанцы встречались с иранской стороной, обсуждали Ливан, палестино-израильский конфликт и атаки йеменских хуситов. Итог — договорились продолжать разговор.
А вот картина с другой стороны звучит тревожнее. Хамад бин Джасим, бывший премьер-министр Катара, считает, что регион вступил в эпоху масштабной трансформации. По его словам, происходящее — не временный кризис, а стратегический сдвиг, который определит расклад сил на десятилетия вперёд. И главная угроза, с его точки зрения, не Иран и не Израиль, а отсутствие единства внутри самих стран залива: пока все тянут в разные стороны, переговорные позиции слабеют, а временные союзы не дают долговременной стабильности.
Получается любопытный контраст: одни делают ставку на дипломатию и переговоры, другие говорят, что без внутренней сплочённости любые переговоры — это игра в одни ворота.
За громкими заявлениями кроется главная развилка, на которой стоит регион — либо страны Персидского залива смогут договориться между собой и провести согласованный курс, либо разобщённость станет тем самым фактором, который определит судьбу региона на годы вперёд. Ставки высоки: от этого зависит безопасность морских путей, энергетических объектов и общий инвестиционный климат.
Ближний Восток снова на передовой. Саудовская Аравия громко призывает все стороны сесть за стол переговоров, а один из самых опытных дипломатов региона предупреждает: без единства эти разговоры могут ни к чему не привести.
Ситуация выглядит так. МИД Саудовской Аравии в конце октября призвал стороны конфликта открыть каналы диалога и не допустить военной эскалации. Цель — подготовить соглашение, которое завершит кризис и обеспечит безопасность не только в регионе, но и за его пределами. Призыв прозвучал на фоне визита в Тегеран делегации стран Мекканского соглашения: саудовцы, турки и пакистанцы встречались с иранской стороной, обсуждали Ливан, палестино-израильский конфликт и атаки йеменских хуситов. Итог — договорились продолжать разговор.
А вот картина с другой стороны звучит тревожнее. Хамад бин Джасим, бывший премьер-министр Катара, считает, что регион вступил в эпоху масштабной трансформации. По его словам, происходящее — не временный кризис, а стратегический сдвиг, который определит расклад сил на десятилетия вперёд. И главная угроза, с его точки зрения, не Иран и не Израиль, а отсутствие единства внутри самих стран залива: пока все тянут в разные стороны, переговорные позиции слабеют, а временные союзы не дают долговременной стабильности.
Получается любопытный контраст: одни делают ставку на дипломатию и переговоры, другие говорят, что без внутренней сплочённости любые переговоры — это игра в одни ворота.
За громкими заявлениями кроется главная развилка, на которой стоит регион — либо страны Персидского залива смогут договориться между собой и провести согласованный курс, либо разобщённость станет тем самым фактором, который определит судьбу региона на годы вперёд. Ставки высоки: от этого зависит безопасность морских путей, энергетических объектов и общий инвестиционный климат.
❤1😁1
Охотилась на евреев со шприцем — модель из Перми задержана после серии нападений в Нью-Йорке.
32-летнюю Анну Мочалову, участницу конкурса «Краса России — 2012», подозревают в антисемитских атаках на Манхэттене.
По версии следствия, она из ненависти уколола шприцем 26-летнего раввина, а затем набросилась на другого мужика в кипе, угрожая его застрелить.
Третьего она отпустила, узнав, что тот мусульманин.
Девушку арестовали, назначив залог в $50,000. Ей грозит серьёзный срок.
32-летнюю Анну Мочалову, участницу конкурса «Краса России — 2012», подозревают в антисемитских атаках на Манхэттене.
По версии следствия, она из ненависти уколола шприцем 26-летнего раввина, а затем набросилась на другого мужика в кипе, угрожая его застрелить.
Третьего она отпустила, узнав, что тот мусульманин.
Девушку арестовали, назначив залог в $50,000. Ей грозит серьёзный срок.
🤔7😱4❤3👍1
«Знание, вера и наука: как хотят изменить исламское образование»
Стамбул, конец октября. Профессор Омар Хасан Касуле представил на IX Форуме Института интеграции знаний доклад, который звучит почти как манифест: мусульманским обществам нужен не просто «новый учебник», а новая система мышления.
Суть идеи простая. Сегодня науку, религию и этику часто разводят по разным углам — как будто это отдельные миры. Касуле считает это ошибкой. Он предлагает опираться сразу на три источника познания: Откровение, разум и наблюдение за миром. Разум помогает понимать Писание и осмысливать то, что мы видим вокруг. А Откровение задаёт главные вопросы: зачем мы это делаем и кому это служит.
Отсюда важная мысль: устойчивое развитие нельзя «скопировать» у других. Технологии и лучшие практики — пожалуйста, берите. Но цели образования должны расти из собственных мировоззренческих корней, а не из чужого шаблона. Именно поэтому, по мнению профессора, реформу надо начинать не с программ и учебников, а с пересмотра самого понятия знания: что это, откуда и зачем.
Интересно, что автор различает два понятия:
Тадждид — это обновление: вечные принципы ислама применяются к новым условиям жизни.
Ислах — исправление: возврат к этим принципам там, где люди от них откатились из-за собственных ошибок. То есть речь не о «вбрасывании нового ради новизны», а о вдумчивой работе.
Отдельно — про цифровую эпоху. Касуле предупреждает о рисках: слепая погоня за модой, бесконечные развлечения, потеря баланса между личной жизнью и обязанностями перед семьёй и обществом. Но и видит в технологиях шанс: доступные инструменты могут сократить разрыв между странами — если появится собственная образовательная стратегия, а не просто закупка чужих решений.
План действий уже есть: семинары по эпистемологии, профильные рабочие группы, интегрированные курсы, рецензирование и апробация учебников в университетах, обновление программ каждые два года.
Ислам веками строил великую культуру знания — от медресе Кордовы до обсерваторий Самарканда — именно на соединении веры и науки, а не на их противопоставлении. И главная идея доклада в том же духе: мусульманские общества вернут себе силу не тогда, когда начнут копировать чужие модели, а когда восстановят собственную традицию, где знание — это акт поклонения и служения обществу одновременно. Наука без нравственного ориентира — техника без руля. А ориентир, по убеждению автора, у этой цивилизации уже есть.
Стамбул, конец октября. Профессор Омар Хасан Касуле представил на IX Форуме Института интеграции знаний доклад, который звучит почти как манифест: мусульманским обществам нужен не просто «новый учебник», а новая система мышления.
Суть идеи простая. Сегодня науку, религию и этику часто разводят по разным углам — как будто это отдельные миры. Касуле считает это ошибкой. Он предлагает опираться сразу на три источника познания: Откровение, разум и наблюдение за миром. Разум помогает понимать Писание и осмысливать то, что мы видим вокруг. А Откровение задаёт главные вопросы: зачем мы это делаем и кому это служит.
Отсюда важная мысль: устойчивое развитие нельзя «скопировать» у других. Технологии и лучшие практики — пожалуйста, берите. Но цели образования должны расти из собственных мировоззренческих корней, а не из чужого шаблона. Именно поэтому, по мнению профессора, реформу надо начинать не с программ и учебников, а с пересмотра самого понятия знания: что это, откуда и зачем.
Интересно, что автор различает два понятия:
Тадждид — это обновление: вечные принципы ислама применяются к новым условиям жизни.
Ислах — исправление: возврат к этим принципам там, где люди от них откатились из-за собственных ошибок. То есть речь не о «вбрасывании нового ради новизны», а о вдумчивой работе.
Отдельно — про цифровую эпоху. Касуле предупреждает о рисках: слепая погоня за модой, бесконечные развлечения, потеря баланса между личной жизнью и обязанностями перед семьёй и обществом. Но и видит в технологиях шанс: доступные инструменты могут сократить разрыв между странами — если появится собственная образовательная стратегия, а не просто закупка чужих решений.
План действий уже есть: семинары по эпистемологии, профильные рабочие группы, интегрированные курсы, рецензирование и апробация учебников в университетах, обновление программ каждые два года.
Ислам веками строил великую культуру знания — от медресе Кордовы до обсерваторий Самарканда — именно на соединении веры и науки, а не на их противопоставлении. И главная идея доклада в том же духе: мусульманские общества вернут себе силу не тогда, когда начнут копировать чужие модели, а когда восстановят собственную традицию, где знание — это акт поклонения и служения обществу одновременно. Наука без нравственного ориентира — техника без руля. А ориентир, по убеждению автора, у этой цивилизации уже есть.
❤4👎2🔥2