С так называемыми «летними» ароматами у нас отношения непростые: несмотря на кажущуюся легкость, часто они ощущаются какими-то удушливыми и незавершёнными. Любимые с 2019 года ароматы Артура создаёт конкретный человек — Филиппо Сорчинелли (на 4 фото — флаконы из личной коллекции).
Последнее, что нам удалось послушать из его творений, нашлось в Studio Slow: Plein Jeu III-V из «музыкальной» коллекции Extrait de Musique. Хотя ароматы линейки и обыгрывают ладан, тут его будто бы и нет. Зато есть в меру насыщенные древесные ноты, слегка «приправленные» лимоном, имбирём и чёрным перцем. Резюмируем: всё в балансе, и привычный «дымок» Сорчинелли в этом аромате отличается свежестью.
«Имя» каждого из 6 ароматов коллекции представляет название органного регистра, а флакон выполнен в форме рукоятки регистров органа из Собора Парижской Богоматери. Сам Сорчинелли стал органистом в соборах Фано, Римини, Сан-Бенедетто-дель-Тронто в 13 лет, закончил консерваторию Джоаккино Россини в Пезаро и получил статус эксперта церковной музыки в Ватикане — в общем, в предмете крепко разбирается. Наш герой — настоящий человек эпохи Возрождения: он работает как фотограф, художник, разрабатывает и шьёт литургические одеяния для двух римских пап (Бенедикта XVI и Франциска) и кардиналов. Этому он учился в Музее ткани в Прато.
Последнее, что нам удалось послушать из его творений, нашлось в Studio Slow: Plein Jeu III-V из «музыкальной» коллекции Extrait de Musique. Хотя ароматы линейки и обыгрывают ладан, тут его будто бы и нет. Зато есть в меру насыщенные древесные ноты, слегка «приправленные» лимоном, имбирём и чёрным перцем. Резюмируем: всё в балансе, и привычный «дымок» Сорчинелли в этом аромате отличается свежестью.
«Имя» каждого из 6 ароматов коллекции представляет название органного регистра, а флакон выполнен в форме рукоятки регистров органа из Собора Парижской Богоматери. Сам Сорчинелли стал органистом в соборах Фано, Римини, Сан-Бенедетто-дель-Тронто в 13 лет, закончил консерваторию Джоаккино Россини в Пезаро и получил статус эксперта церковной музыки в Ватикане — в общем, в предмете крепко разбирается. Наш герой — настоящий человек эпохи Возрождения: он работает как фотограф, художник, разрабатывает и шьёт литургические одеяния для двух римских пап (Бенедикта XVI и Франциска) и кардиналов. Этому он учился в Музее ткани в Прато.
Forwarded from МИША И КИТТИ
В 2003 году Раф Симонс показал коллекцию «Closer». Для этого он заполучил полный доступ к архиву дизайнера Питера Сэвилла, автора культовых обложек для Joy Division, New Order и других групп лейбла Factory Records.
В коллекции появились парки, худи, свитеры и бомберы с оригинальной графикой альбомов Unknown Pleasures, Power, Corruption & Lies, Technique и Dazzle Ships.
Многие вещи были напечатаны с использованием исходных файлов из архива Сэвилла. Для начала 2000-х это было редкостью: музыкальная графика редко использовалась в моде в таком объеме.
В коллекции появились парки, худи, свитеры и бомберы с оригинальной графикой альбомов Unknown Pleasures, Power, Corruption & Lies, Technique и Dazzle Ships.
Многие вещи были напечатаны с использованием исходных файлов из архива Сэвилла. Для начала 2000-х это было редкостью: музыкальная графика редко использовалась в моде в таком объеме.
Получив приглашение на проект «Искусство на волне 1980-х» в Музее «Гараж», Артур рассчитывал увидеть доминирование близких нам и сегодня поп-культурных эпизодов и образов. Но нет — центральное место новой экспозиции заняло концептуальное искусство, выдернувшее нашего автора из убаюкивающей повседневности. Его дополняют детали сценографии фильма «Асса», который в свою очередь отражает жизнь тотальных художников 1980-х.
По диагонали от неопримитивистских работ Николы Овчинникова (1 фото) стоит ироничный «Эдипов комплекс» нашего любимого Константина Звездочётова (3 фото). В «географическом» центре второго этажа музея можно наблюдать размышления о природе картины от одного из самых заметных перестроечных художников Андрея Ройтера.
За стеной от основной части экспозиции расположился зал, посвященный стихийному «Ноль объекту» Тимура Новикова и Ивана Сотникова. Он стал своеобразной интервенцией в первую выставку альтернативного Товарищества экспериментального изобразительного искусства (Новиков не был заявлен как её участник, а сама работа стала импровизацией). По бокам от неё — ранний советский видеоарт, во многом напоминающий о Нам Джун Пайке, и «приземляющие» художественный пафос инсталляции Петра Белого (6 фото) и Группы ТОТАРТ (4 фото).
Как только зайдёте в здание Музея, вас встретит инсталляция Татьяны Назаренко «Переход» с фольклорными и просто известными общественными типажами. Зависнуть у неё можно минимум минут на 10. Её не показываем — предлагаем оценить сразу все образы на собственном опыте.
По диагонали от неопримитивистских работ Николы Овчинникова (1 фото) стоит ироничный «Эдипов комплекс» нашего любимого Константина Звездочётова (3 фото). В «географическом» центре второго этажа музея можно наблюдать размышления о природе картины от одного из самых заметных перестроечных художников Андрея Ройтера.
За стеной от основной части экспозиции расположился зал, посвященный стихийному «Ноль объекту» Тимура Новикова и Ивана Сотникова. Он стал своеобразной интервенцией в первую выставку альтернативного Товарищества экспериментального изобразительного искусства (Новиков не был заявлен как её участник, а сама работа стала импровизацией). По бокам от неё — ранний советский видеоарт, во многом напоминающий о Нам Джун Пайке, и «приземляющие» художественный пафос инсталляции Петра Белого (6 фото) и Группы ТОТАРТ (4 фото).
Как только зайдёте в здание Музея, вас встретит инсталляция Татьяны Назаренко «Переход» с фольклорными и просто известными общественными типажами. Зависнуть у неё можно минимум минут на 10. Её не показываем — предлагаем оценить сразу все образы на собственном опыте.