[Остановка Вовы Чернышева - 1]
Я никогда не пишу рецензии на выставки и, как правило, на конкретные работы тоже не пишу, но делаю исключение для очень хороших работ. Я неделю назад с’ездила в Нижний. Главной целью моею было посмотреть [Сад Им.] Артема Филатова и Леши Корси. Но потом я увидела [Остановку] и уже неделю много думаю о ней. [Сад] очень крутой и очень известный, о нем много написали и еще напишут. Я напишу про [Остановку]. Сначала описание, и вторым постом я напишу, как работает.
[Остановка], [Монумент] и [Сад Им] - это лучшие работы, которые я видела в последнее время. И я всем очень советую увидеть их телами, ибо фотки передают 5%
Я никогда не пишу рецензии на выставки и, как правило, на конкретные работы тоже не пишу, но делаю исключение для очень хороших работ. Я неделю назад с’ездила в Нижний. Главной целью моею было посмотреть [Сад Им.] Артема Филатова и Леши Корси. Но потом я увидела [Остановку] и уже неделю много думаю о ней. [Сад] очень крутой и очень известный, о нем много написали и еще напишут. Я напишу про [Остановку]. Сначала описание, и вторым постом я напишу, как работает.
[Остановка], [Монумент] и [Сад Им] - это лучшие работы, которые я видела в последнее время. И я всем очень советую увидеть их телами, ибо фотки передают 5%
[Остановка -2, описание]
Это сайт-специфик работа, она находится на границе заброшенного садоводства в нижегородской области. Художник сознательно не публикует нигде координаты работы, посмотреть ее можно только через контакт с ним. По садоводству идет зарастающая дорога, по ней можно, но не просто, проехать на машине. Кругом поле и вы идете по этой дороге мимо домиков, которые почти все ушли в землю. В какой-то момент вы входите в заболоченный лес и тут дорога начинает совсем зарастать. В этот момент вы встречаете белую автобусную остановку. Типовую советскую сельскую остановку посреди леса, только она белая и на ее поверхности небольшие черные звезды из гудрона, и внутри, и снаружи конструкции. Есть табличка для «названия станции», она пустая. Строение стоит на островке асфальта, позади нее вплотную дерево, дальше вокруг лес и болото. Пока вы смотрите на [Остановку], которую уже начал по-своему присваивать лес (свил осиное гнездо, намутил паутины, посыпал листьями), комары отчетливо дают вам понять, что они присвоят и вас, если вы задержитесь тут по-дольше.
Это сайт-специфик работа, она находится на границе заброшенного садоводства в нижегородской области. Художник сознательно не публикует нигде координаты работы, посмотреть ее можно только через контакт с ним. По садоводству идет зарастающая дорога, по ней можно, но не просто, проехать на машине. Кругом поле и вы идете по этой дороге мимо домиков, которые почти все ушли в землю. В какой-то момент вы входите в заболоченный лес и тут дорога начинает совсем зарастать. В этот момент вы встречаете белую автобусную остановку. Типовую советскую сельскую остановку посреди леса, только она белая и на ее поверхности небольшие черные звезды из гудрона, и внутри, и снаружи конструкции. Есть табличка для «названия станции», она пустая. Строение стоит на островке асфальта, позади нее вплотную дерево, дальше вокруг лес и болото. Пока вы смотрите на [Остановку], которую уже начал по-своему присваивать лес (свил осиное гнездо, намутил паутины, посыпал листьями), комары отчетливо дают вам понять, что они присвоят и вас, если вы задержитесь тут по-дольше.
[Остановка -3, как работает]
⬆️⬆️⬆️ см два поста выше с фотками и описанием
1] [Остановка] подчеркивают пограничность сразу с нескольких сторон. Это ландшафтная граница лес/поле, граница восприятия свет/тень и граница культурное/ природное. Последняя наиболее важна.
2] Поэтому [Остановка] - пограничная веха, маркер входа в потустороннее, портал в иное и не дружественное для человека пространство не-человеческого. Если мы будем смотреть на эти вещи глубже, и учитывать Проппа - она маркирует границу жизни и смерти. Выход в одиночку из селения в лес - архитепически, исторически это смерть. Ну или ок, границу жизни и памяти, если сказать мягче. При этом своей архитектурной формой [Остановка] маркирует вход не куда-нибудь, а в советское потустороннее. Если хотите, это и есть наша смерть-память.
3] Или по-другому - в воображении современных нас - порталом в потустороннее неминуемо будет призрак советского. Именно поэтому художник не сделал ее бетонной и не привез реальную - он делал призрак, то, что будет сливаться с лесом, оставаясь пограничным знаком [здесь идет вставка академического текста про руины, советское и модернизм, которую я не написала]
4] Как выбор архетипичной постройки, для этой задачи архитектура остановки подходит идеально, тк это всегда место транзита. И еще она типовая от Краснодара до Сибири, и очень узнаваемо поздне- советская. Остановка - единица культурного кода - уже типовая архитектура, но еще не жилье. Уже укрытие, но не личное, и ее «внутренее» пространство все равно остается внешним (снова пограничность). В ней можно переждать дождь, но нельзя по-настоящему спрятаться. Можно ждать, но нельзя жить.
5] Любая граница - место не безопасное, и гудроновые звезды [Остановки] - это и есть вариант магической защиты, детский, как все способы магических защит. Вот раскрашу и будет не страшно, будет теперь «мое». Но мы помним, что звезды из гудрона, то есть это «детское» - на самом деле хорошо отрефлексированное взрослое.
6] Я не могла отделаться от ощущения, что на эту работу повлиял Миядзаки. Я не знаю, любит ли Вова Чернышев Миядзаки, но остановка, подразумевает, что к ней приезжает автобус. И это, конечно, какой-то наш, свой вариант Котобуса и увозит к нашему, своеобразному Тоторо. Что-то мне подсказывает, гораздо менее милому и добродушному.
7] Времена года должны очень сильно менять ощущения. И я думаю, времена года для остановки как свет для живописи.
⬆️⬆️⬆️ см два поста выше с фотками и описанием
1] [Остановка] подчеркивают пограничность сразу с нескольких сторон. Это ландшафтная граница лес/поле, граница восприятия свет/тень и граница культурное/ природное. Последняя наиболее важна.
2] Поэтому [Остановка] - пограничная веха, маркер входа в потустороннее, портал в иное и не дружественное для человека пространство не-человеческого. Если мы будем смотреть на эти вещи глубже, и учитывать Проппа - она маркирует границу жизни и смерти. Выход в одиночку из селения в лес - архитепически, исторически это смерть. Ну или ок, границу жизни и памяти, если сказать мягче. При этом своей архитектурной формой [Остановка] маркирует вход не куда-нибудь, а в советское потустороннее. Если хотите, это и есть наша смерть-память.
3] Или по-другому - в воображении современных нас - порталом в потустороннее неминуемо будет призрак советского. Именно поэтому художник не сделал ее бетонной и не привез реальную - он делал призрак, то, что будет сливаться с лесом, оставаясь пограничным знаком [здесь идет вставка академического текста про руины, советское и модернизм, которую я не написала]
4] Как выбор архетипичной постройки, для этой задачи архитектура остановки подходит идеально, тк это всегда место транзита. И еще она типовая от Краснодара до Сибири, и очень узнаваемо поздне- советская. Остановка - единица культурного кода - уже типовая архитектура, но еще не жилье. Уже укрытие, но не личное, и ее «внутренее» пространство все равно остается внешним (снова пограничность). В ней можно переждать дождь, но нельзя по-настоящему спрятаться. Можно ждать, но нельзя жить.
5] Любая граница - место не безопасное, и гудроновые звезды [Остановки] - это и есть вариант магической защиты, детский, как все способы магических защит. Вот раскрашу и будет не страшно, будет теперь «мое». Но мы помним, что звезды из гудрона, то есть это «детское» - на самом деле хорошо отрефлексированное взрослое.
6] Я не могла отделаться от ощущения, что на эту работу повлиял Миядзаки. Я не знаю, любит ли Вова Чернышев Миядзаки, но остановка, подразумевает, что к ней приезжает автобус. И это, конечно, какой-то наш, свой вариант Котобуса и увозит к нашему, своеобразному Тоторо. Что-то мне подсказывает, гораздо менее милому и добродушному.
7] Времена года должны очень сильно менять ощущения. И я думаю, времена года для остановки как свет для живописи.
[рекламы пост]
Примерно год назад мне написала Аня Брандуш и предложила вести мастерскую по современной живописи в новой онлайн школе Концепция. Я в тот момент не могла взяться за эту работу так как была перегружена, хотя мне это было интересно. За год я посмотрела, как работает школа, послушала рассказы и преподов, и студентов - и мне очень понравился процесс, так как это система в которой фидбек от студентов действительно работает и влияет на преподавателей, что очень круто. И еще мне нравится что в Концепции нет мастер-фигур, по-моему это очень важно.
В этом году все сошлось и я буду вести мастерскую по живописи и буду рада вас там видеть, если вы интересуетесь этойустаревшей нет! практикой. Про мастерскую можно подробнее почитать на сайте школы. Конечно же, будет много всего про рисечь, поиск и про эксперимент
И еще! Самое-то важное - у Концепции есть ГРАНТЫ НА ОБУЧЕНИЕ, дедлайн 8 августа, welcome
Мне нравится школа Концепция тк на мой взгляд это максимально демократичный формат и максимально комфортный способ познакомится с художественной практикой, получая при этом качественный фидбек и формируя свое коммьюнити.
Примерно год назад мне написала Аня Брандуш и предложила вести мастерскую по современной живописи в новой онлайн школе Концепция. Я в тот момент не могла взяться за эту работу так как была перегружена, хотя мне это было интересно. За год я посмотрела, как работает школа, послушала рассказы и преподов, и студентов - и мне очень понравился процесс, так как это система в которой фидбек от студентов действительно работает и влияет на преподавателей, что очень круто. И еще мне нравится что в Концепции нет мастер-фигур, по-моему это очень важно.
В этом году все сошлось и я буду вести мастерскую по живописи и буду рада вас там видеть, если вы интересуетесь этой
И еще! Самое-то важное - у Концепции есть ГРАНТЫ НА ОБУЧЕНИЕ, дедлайн 8 августа, welcome
Мне нравится школа Концепция тк на мой взгляд это максимально демократичный формат и максимально комфортный способ познакомится с художественной практикой, получая при этом качественный фидбек и формируя свое коммьюнити.
[одна красивая история и грустная]
помните, я делала пост про Элвин Бальтропа, который в 70-е снимал повседневность сексуальной жизни в доках Нью-Йорка? В заброшенные доки приходили гомосексуалы, там можно было знакомиться, заниматься сексом, купаться и просто проводить время. В первую очередь этим Бальтроп и занимался.
в доки приходили многие художники-геи, но был один, которого секс с мужчинами интересовал мало, а интересовала его архитектура. Звали его Гордон Матта-Кларк и он был одним из создателей движения Anarchitecture. Поскольку промышленная архитектура модернизма генеративно связана с архитектурой христианских соборов, Матта-Кларк хотел превратить пространство дока в капеллу. Что он и сделал в 1975 году, вырезав в восточной стене дока 52 полукруглое окно. Гей-коммьюнити всей этой возне, ясное дело, было совершенно не радо. Работа называлась Day’s End и ее вместе в со зданием дока потом снесли. ⬇️⬇️⬇️
для меня эта история имеет трагический оттенок. Сделав невероятно много, Городн Матта-Кларк через три года умер от рака поджелудочной железы в возрасте 35 лет. Многие художники, как Худжар и Войнарович, а так же не-художники, тусившие в доках, пережили Матта-Кларка не на много, погибнув от СПИДа в 80-е и ранние 90-е. ВИЧ тогда только обнаружили и он не лечился.
в прошлом году Дэвид Хэммонс сделал работу Ghost Pier на месте дока 52. Вот так она выглядит ⬇️⬇️⬇️, и очень красивый рисунок. По-настоящему в нее войти можно только по воде - и люди это делают на байдарках. Эта работа меня утешает.
помните, я делала пост про Элвин Бальтропа, который в 70-е снимал повседневность сексуальной жизни в доках Нью-Йорка? В заброшенные доки приходили гомосексуалы, там можно было знакомиться, заниматься сексом, купаться и просто проводить время. В первую очередь этим Бальтроп и занимался.
в доки приходили многие художники-геи, но был один, которого секс с мужчинами интересовал мало, а интересовала его архитектура. Звали его Гордон Матта-Кларк и он был одним из создателей движения Anarchitecture. Поскольку промышленная архитектура модернизма генеративно связана с архитектурой христианских соборов, Матта-Кларк хотел превратить пространство дока в капеллу. Что он и сделал в 1975 году, вырезав в восточной стене дока 52 полукруглое окно. Гей-коммьюнити всей этой возне, ясное дело, было совершенно не радо. Работа называлась Day’s End и ее вместе в со зданием дока потом снесли. ⬇️⬇️⬇️
для меня эта история имеет трагический оттенок. Сделав невероятно много, Городн Матта-Кларк через три года умер от рака поджелудочной железы в возрасте 35 лет. Многие художники, как Худжар и Войнарович, а так же не-художники, тусившие в доках, пережили Матта-Кларка не на много, погибнув от СПИДа в 80-е и ранние 90-е. ВИЧ тогда только обнаружили и он не лечился.
в прошлом году Дэвид Хэммонс сделал работу Ghost Pier на месте дока 52. Вот так она выглядит ⬇️⬇️⬇️, и очень красивый рисунок. По-настоящему в нее войти можно только по воде - и люди это делают на байдарках. Эта работа меня утешает.