Вчерашнее появление Виктора Медведчука в офисе Генерального прокурора Украины продемонстрировало, что главный лоббист российских интересов в нашей стране вовсе не собирается скрываться от правоохранительных органов и воспринимает подозрение в государственной измене, которое подписала Ирина Венедиктова, как вызов и политический шанс.
Допускаю, что во власти могли думать, что информация о подозрении заставит Медведчука немедленно бежать в Россию. Таким образом, будет продемонстрировано, как команда Зеленского борется с пророссийскими силами и одновременно исчезнет сам «фактор Медведчука». Бывший глава администрации президента превратится просто в эмигранта-неудачника, не первого и, думаю, не последнего в украинской политической истории.
Но для того, чтобы так думать, нужно не понимать Медведчука и таких, как Медведчук. Пророссийский политик живет в своей собственной реальности. Политическая борьба – его стихия. Можно ненавидеть Медведчука, но нельзя не замечать этой страсти к борьбе.
К тому же у Медведчука и выбора нет. Ему нужна поддержка Кремля. А Владимир Путин любит именно таких. Бывший президент Армении Роберт Кочарян после начала судебного преследования тоже никуда не уехал, перемещался из тюрьмы домой и обратно – и при этом мог рассчитывать на поддержку из Кремля. А если бы Кочарян уехал из Еревана, о нем забыли бы на следующий день и только иногда приглашали бы на пропагандистские телеэфиры. А, может быть, и не приглашали бы. Януковича же не зовут.
Говорят, что Зеленскому выгодна борьба с Медведчуком. Медведчуку она тоже выгодна. Благодаря тому, что из пророссийских политиков бьют именно по нему – а не по Бойко, по Левочкину, по Вилкулу и так далее – именно Медведчук становится главной фигурой для всего пророссийского электората, а его конкуренты превращаются в маргиналов. Теперь Медведчук может думать не только о выдвижении на пост президента. Он может думать о том, кого рекомендовать в президенты от пророссийского лагеря – и с его рекомендацией согласятся в Кремле и будут вынуждены примириться в самом лагере сторонников Кремля. То есть Медведчук может заниматься тем, чем он уже успешно занимался в начале тысячелетия.
Борьба Зеленского с Медведчуком выгодна и Путину. Российский президент теперь может говорить о «политических репрессиях» в Украине. И любые его новые агрессивные действия против нашей страны станут не просто актами агрессии, но и «сигналами» Зеленскому, методом силового воспитания украинского президента – не трожь наших! И такая роль защитника «друзей России», конечно же, увеличивает популярность Путина и в собственной стране, и среди пророссийского электората.
Конечно же, все это не означает, что Медведчука не нужно обвинять – нужно и нужно всерьез, а не с расчетом на публику. Но и то, что Россия будет действовать в ответ и ее действия могут быть куда более серьезными, чем могут представлять себе в офисе президента, нужно просто понимать.
Тот, кто бьет по пророссийским силам, должен быть способен выдержать мощный ответный удар.
Допускаю, что во власти могли думать, что информация о подозрении заставит Медведчука немедленно бежать в Россию. Таким образом, будет продемонстрировано, как команда Зеленского борется с пророссийскими силами и одновременно исчезнет сам «фактор Медведчука». Бывший глава администрации президента превратится просто в эмигранта-неудачника, не первого и, думаю, не последнего в украинской политической истории.
Но для того, чтобы так думать, нужно не понимать Медведчука и таких, как Медведчук. Пророссийский политик живет в своей собственной реальности. Политическая борьба – его стихия. Можно ненавидеть Медведчука, но нельзя не замечать этой страсти к борьбе.
К тому же у Медведчука и выбора нет. Ему нужна поддержка Кремля. А Владимир Путин любит именно таких. Бывший президент Армении Роберт Кочарян после начала судебного преследования тоже никуда не уехал, перемещался из тюрьмы домой и обратно – и при этом мог рассчитывать на поддержку из Кремля. А если бы Кочарян уехал из Еревана, о нем забыли бы на следующий день и только иногда приглашали бы на пропагандистские телеэфиры. А, может быть, и не приглашали бы. Януковича же не зовут.
Говорят, что Зеленскому выгодна борьба с Медведчуком. Медведчуку она тоже выгодна. Благодаря тому, что из пророссийских политиков бьют именно по нему – а не по Бойко, по Левочкину, по Вилкулу и так далее – именно Медведчук становится главной фигурой для всего пророссийского электората, а его конкуренты превращаются в маргиналов. Теперь Медведчук может думать не только о выдвижении на пост президента. Он может думать о том, кого рекомендовать в президенты от пророссийского лагеря – и с его рекомендацией согласятся в Кремле и будут вынуждены примириться в самом лагере сторонников Кремля. То есть Медведчук может заниматься тем, чем он уже успешно занимался в начале тысячелетия.
Борьба Зеленского с Медведчуком выгодна и Путину. Российский президент теперь может говорить о «политических репрессиях» в Украине. И любые его новые агрессивные действия против нашей страны станут не просто актами агрессии, но и «сигналами» Зеленскому, методом силового воспитания украинского президента – не трожь наших! И такая роль защитника «друзей России», конечно же, увеличивает популярность Путина и в собственной стране, и среди пророссийского электората.
Конечно же, все это не означает, что Медведчука не нужно обвинять – нужно и нужно всерьез, а не с расчетом на публику. Но и то, что Россия будет действовать в ответ и ее действия могут быть куда более серьезными, чем могут представлять себе в офисе президента, нужно просто понимать.
Тот, кто бьет по пророссийским силам, должен быть способен выдержать мощный ответный удар.
👍1
Я хотел начать этот текст размышлением о бессмысленности проспекта. Бессмысленности проспекта Сахарова в Москве. Проспект есть, но как насмешка над памятью академика. Вот проспект Андропова – это, конечно же, не насмешка, это и есть суть. А проспект Сахарова в городе, где запрещают выставку к 100-летию Сахарова – это уже какой-то Оруэлл. Понятно, что они с радостью переименовали бы этот проспект, присвоили бы ему имя какого-нибудь вурдулака, Моторолы какого-то. Но у них рука не поднимается – по крайней мере, пока.
Но только это плохое начало. Я, пожалуй, начну иначе. Всякий раз, поднимаясь в Иерусалим, я проезжаю мимо садов Сахарова – и всякий раз радость от встречи с великим городом соединяется во мне с радостью от встречи с великим именем, с тем, что великий город, открывший человечеству саму суть гуманизма, встречает меня именем человека, воплощавшего этот гуманизм в ХХ веке и в государстве, в котором я жил. Сады Сахарова – это и есть настоящее торжество исторической справедливости, это и есть память, выраженная в каждой ветви куда точнее и честнее, чем в асфальте бессмысленного московского проспекта.
Но, может быть, не совсем бессмысленного?
Морозным декабрьским утром 1989 года вместе с народными депутатами СССР от Украины я приехал к Московскому дворцу молодежи на прощание с Андреем Дмитриевичем. Я навсегда запомнил эту растянувшуюся на километры очередь – где теперь все эти люди? Именно это прощание убедило меня, что свобода, о которой мечтал академик и в необходимости которой он убеждал соотечественников – это уже не книжное слово. Что справедливость – это то, к чему нужно стремиться. Что все эти люди, собравшиеся у гроба Сахарова, по существу, еще совсем не старого человека – ему было всего 68 лет – пришли сюда ради благодарности, ради веры в то, что их страну и их собственную жизнь действительно можно изменить.
Да, России, о которой мечтал академик Сахаров, нет. В путинской России его проспекты и улицы – бельмо на глазу. Но сады Сахарова в Иерусалиме есть. И есть улицы в странах, свободу которых он поддерживал с несгибаемой верой и с отчаянным романтизмом даже тогда, когда сама возможность появления этих стран на географических картах казалась политической фантастикой.
А Россия…Ну что Россия… В последний раз я разговаривал с Андреем Дмитриевичем за несколько часов до его смерти, после очередного заседания депутатского съезда. Это была, на первый взгляд, рутинная беседа, интервью в завтрашний номер: о чем договаривались на встрече Межрегиональной депутатской группы, что будет происходить на съезде. Уже практически окончив беседу и прощаясь со мной, он вдруг улыбнулся и завершил недоговоренную фразу:
-Завтра будет бой.
Эти слова я тоже навсегда запомнил. Graniru.org
Но только это плохое начало. Я, пожалуй, начну иначе. Всякий раз, поднимаясь в Иерусалим, я проезжаю мимо садов Сахарова – и всякий раз радость от встречи с великим городом соединяется во мне с радостью от встречи с великим именем, с тем, что великий город, открывший человечеству саму суть гуманизма, встречает меня именем человека, воплощавшего этот гуманизм в ХХ веке и в государстве, в котором я жил. Сады Сахарова – это и есть настоящее торжество исторической справедливости, это и есть память, выраженная в каждой ветви куда точнее и честнее, чем в асфальте бессмысленного московского проспекта.
Но, может быть, не совсем бессмысленного?
Морозным декабрьским утром 1989 года вместе с народными депутатами СССР от Украины я приехал к Московскому дворцу молодежи на прощание с Андреем Дмитриевичем. Я навсегда запомнил эту растянувшуюся на километры очередь – где теперь все эти люди? Именно это прощание убедило меня, что свобода, о которой мечтал академик и в необходимости которой он убеждал соотечественников – это уже не книжное слово. Что справедливость – это то, к чему нужно стремиться. Что все эти люди, собравшиеся у гроба Сахарова, по существу, еще совсем не старого человека – ему было всего 68 лет – пришли сюда ради благодарности, ради веры в то, что их страну и их собственную жизнь действительно можно изменить.
Да, России, о которой мечтал академик Сахаров, нет. В путинской России его проспекты и улицы – бельмо на глазу. Но сады Сахарова в Иерусалиме есть. И есть улицы в странах, свободу которых он поддерживал с несгибаемой верой и с отчаянным романтизмом даже тогда, когда сама возможность появления этих стран на географических картах казалась политической фантастикой.
А Россия…Ну что Россия… В последний раз я разговаривал с Андреем Дмитриевичем за несколько часов до его смерти, после очередного заседания депутатского съезда. Это была, на первый взгляд, рутинная беседа, интервью в завтрашний номер: о чем договаривались на встрече Межрегиональной депутатской группы, что будет происходить на съезде. Уже практически окончив беседу и прощаясь со мной, он вдруг улыбнулся и завершил недоговоренную фразу:
-Завтра будет бой.
Эти слова я тоже навсегда запомнил. Graniru.org
За останні місяці ми неодноразово були свідками того, як авторитарні режими використовують пандемію у своїх цілях. Навіть сьогоднішній день не став винятком. У Росії, наприклад, оголошено про продовження заборони на подорожі до Туреччини. І ми з вами прекрасно розуміємо, що мова йде зовсім не про бажання захистити громадян Росії від пандемії - адже в інші країни частота рейсів тільки збільшується. А про бажання «покарати» норовливого президента Туреччини Реджепа Тайїпа Ердогана за надто часті контакти із президентом України Володимиром Зеленським, продаж Україні безпілотників і небажання визнати Крим російським. Власне, претензії до Туреччини були недавно озвучені міністром закордонних справ Росії Сергієм Лавровим. А заборона на польоти - для наочності. І ні у кого - тим більше у нашій країні - немає ніяких сумнівів, чому все це відбувається.
Але тоді чим дії команди Зеленського відрізняються від дій команди Путіна? Путін використовує коронавірус і карає турків - ну і росіян також, їх теж не шкода. Зеленський карає українців - коли його безсовісне оточення намагається провести через Верховну Раду закон, який відкладає перехід української кіноіндустрії на українську мову. Під приводом пандемії, звичайно ж! І це роблять люди, які повністю провалили боротьбу з коронавірусом. Які нещасні вакцини вмудрились не закупити у гонитві за фірмами- «прокладками»! Які бігають по світу з простягнутою рукою, як злодійки на довірі, а одночасно готуються витратити мільярди на фейковий «університет Зеленського»! Яка приголомшуюча щоденна ганьба!
Я не сумніваюся, що якби популісти, які за допомогою олігархату прийшли до влади у нашій країні у 2019 році, могли, вони б взагалі українську мову скасували б. Тому що їм для їхньої низькопробної продукції не потрібна українська мова, а потрібен російський кіноринок. Але скасувати не можуть - просто тому, що зараз їм потрібно обманювати не тільки російськомовного, а й україномовного «совка». Можуть хоча б спробувати знову обмежити, загнати у резервацію за кращими імперськими рецептами.
Але коронавірус тут до чого? Посоромилися б!
Але тоді чим дії команди Зеленського відрізняються від дій команди Путіна? Путін використовує коронавірус і карає турків - ну і росіян також, їх теж не шкода. Зеленський карає українців - коли його безсовісне оточення намагається провести через Верховну Раду закон, який відкладає перехід української кіноіндустрії на українську мову. Під приводом пандемії, звичайно ж! І це роблять люди, які повністю провалили боротьбу з коронавірусом. Які нещасні вакцини вмудрились не закупити у гонитві за фірмами- «прокладками»! Які бігають по світу з простягнутою рукою, як злодійки на довірі, а одночасно готуються витратити мільярди на фейковий «університет Зеленського»! Яка приголомшуюча щоденна ганьба!
Я не сумніваюся, що якби популісти, які за допомогою олігархату прийшли до влади у нашій країні у 2019 році, могли, вони б взагалі українську мову скасували б. Тому що їм для їхньої низькопробної продукції не потрібна українська мова, а потрібен російський кіноринок. Але скасувати не можуть - просто тому, що зараз їм потрібно обманювати не тільки російськомовного, а й україномовного «совка». Можуть хоча б спробувати знову обмежити, загнати у резервацію за кращими імперськими рецептами.
Але коронавірус тут до чого? Посоромилися б!
👍2
Когда я смотрел кадры так называемого «интервью», которое белорусского оппозиционера Романа Протасевича заставили дать лукашенковскому телевидению, я вспомнил уже почти позабытые эмоции от чтения стенографических отчетов сталинских судебных процессов. Это вовсе не были секретные документы, во времена сталинской диктатуры книги с «признаниями» бывших руководителей Советского государства издавались массовым тиражом. И очень трудно было понять, как бывшие члены политбюро, народные комиссары, известные военачальники признавались в немыслимых преступлениях, соглашались с любыми безумными обвинениями. Еще труднее было согласиться с тем, что их соотечественники в эти признания верили. И вовсе не только соотечественники. Верили и известные западные интеллектуалы и журналисты, которые побывали на этих процессах. А как им было не верить, когда они видели перед собой, например, хорошо им знакомого бывшего члена политбюро и главного редактора советских газет Николая Бухарина и слышали, как Бухарин признается в подготовке убийства Сталина и других большевистских вождей? Могли ли они представить, каким пыткам, какому психологическому воздействию подвергался каждый сталинский узник? Да, тогда «признавались» практически все. Кто не признавался - тех убивали прямо в кабинетах следователей. Или превращали в калек. Собственно, такой же была и судьба тех, кто признавался.
Лукашенко, который еще в самом начале своего правления утверждал, что в политическом наследии Адольфа Гитлера отнюдь не только отрицательный опыт, старается сейчас воспроизвести в Беларуси типичный тоталитарный режим 30-х годов прошлого века, режим Сталина и Гитлера. Ничего удивительного в этом нет. Авторитарный режим, который лишается народной поддержки, обязательно превращается в тоталитаризм. Российское государство в этом смысле обречено повторить опыт Беларуси - и если россияне вовремя не избавятся от Владимира Путина, мы обязательно увидим «признания» оппозиционеров на российских телеканалах. И этот кошмар - очень важный урок для каждого, кто еще не понял, как далеко Украина ушла от своих обезумевших соседей, как важно нам в популистском безумии безвременья Зеленского не утратить достижения украинской демократии последних десятилетий.
В противном случае «признаваться» начнут и у нас.
Лукашенко, который еще в самом начале своего правления утверждал, что в политическом наследии Адольфа Гитлера отнюдь не только отрицательный опыт, старается сейчас воспроизвести в Беларуси типичный тоталитарный режим 30-х годов прошлого века, режим Сталина и Гитлера. Ничего удивительного в этом нет. Авторитарный режим, который лишается народной поддержки, обязательно превращается в тоталитаризм. Российское государство в этом смысле обречено повторить опыт Беларуси - и если россияне вовремя не избавятся от Владимира Путина, мы обязательно увидим «признания» оппозиционеров на российских телеканалах. И этот кошмар - очень важный урок для каждого, кто еще не понял, как далеко Украина ушла от своих обезумевших соседей, как важно нам в популистском безумии безвременья Зеленского не утратить достижения украинской демократии последних десятилетий.
В противном случае «признаваться» начнут и у нас.
👍1