Приговорчики в строю

ГОРОД-ПРИЗРАК РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В ту зиму мы с моей подругой — пронзительным поэтом потерь — решили залечь на дно этого сонного города.
Наш роман уже на излете и скоро разлетится на главы, но мы пока этого не знаем. Город Эмс, поставивший дикцию русской литературе, встречает неблагодарных потомков-филологов.

Курортный Эмс — крошечный плевок цивилизации посреди мрачных германских скал.
Два века назад сюда потянулись русские генералы, тайные советники, а потом и сам император-самодержец Николай I. За ними прибыли эскортницы и русские писатели. Первые томно прогуливались по набережным реки Ланы. Вторых выносили без чувств из старейшего в Германии казино.

При входе в игорный дом — мемориальные доски. Проигравшийся в дым Тургенев.
Униженный и оскорбленный немецким крупье Достоевский.
Поэт Федор Тютчев, которого опять подвела тяга ставить на красное.

То, что курортный Эмс построен на целебных источниках, особенно важно с утра. Кто ездит на курорт лечиться? Здесь автоматически включается режим «джигит». Мы с подругой пьем шнапс, а по утрам тушим пожар термальной щелочью.
Пожалуй, единственный, кто припадает здесь к источникам в медицинских целях — Федор Михайлович Достоевский. Он надеется, что муниципальная водичка вылечит его астму.

Именно в Эмсе Достоевский начинает писать роман «Братья Карамазовы». Город он называет «сырым мешком» и в письме к жене горько сетует: «Свинское, подлое место, Аня, иногда мысленно сравниваю, где мне было лучше, здесь или на каторге, и всегда решаю, что на каторге все-таки лучше».

Я стоял на балконе квартиры, где он написал эти строки. С него открывается, пожалуй, самый захватывающий вид на этот дорогой аристократический курорт. Зеро в своем астматическом сне видит старец Федор Михалыч.

В утреннем тумане едва виднеется отель «Kurhaus», стоящий прямо над горячими источниками.
Мы живем в этом отеле. Открываешь с утра окно — и тургеневский дым забирается в комнату. Тают в облаке ее хрупкие плечи.

В этом городе никогда не настанет двадцатый век.
Зато девятнадцатый, заправившись кашей, марширует с утра по набережной. Мальчики-маршалы австро-венгерской войны. И их девочки-балерины. Кутаются в съеденные временем манто.

Город-призрак русской литературы трясет от холода.

Если б мы не ложились, зима, может быть, не настала.
Но мы уснули. Я открыл глаза — ее уже не было: закрытая комната, холл, лифт, зал, пустое кафе. Я спросил: «Где рыжеволосая фройлян»? Мне ответили «нах» (на) и показали рукой на вокзал.

🔥60❤7👍3

3.83K views19:44