РИА КАТЮША

Наш страшный сон

У меня очень непростое отношение к тому, что происходило вокруг событий в Курской области. В информационной сфере. Когда одни военблогеры сообщали о потере населённых пунктов, а другие называли их алармистами (это я сильно смягчаю сейчас) и обвиняли их в нагнетании паники.

Скажу честно: лично я в этом вопросе находился, скорее, на стороне вторых. Не выкладывал никакие новости до их официального подтверждения и жёстко критиковал тех, кто этого не делал и гнал новости сплошным потоком, нагнетая трагедию. Тогда в этот поток попали многие. В том числе и те, кого я искренне уважаю. И вот, что я скажу: безусловно, нагнетать панику плохо и неправильно, но у данной ситуации есть и данная сторона. И её суть очень ярко описал мой коллега и товарищ Руслан Ляпин.

А дело в том, друзья мои, что все мы пережили весьма «травмирующий опыт», как сказали бы психологи. А, по сути, своими глазами увидели катастрофу. Которая произошла ровно при таких же, ну, или, как минимум, при очень похожих обстоятельствах. Это трагедия Харьковской области, случившаяся в сентябре 2022 года. Той части Харьковской области, что за полгода уже успела стать Россией. Когда из-за политических игрищ в «пророссийскую Украину» у нас не начали с самого начала воевать серьёзно, а потом ждали, что вот-вот Украина упадёт сама.

Результатом чего стало критически малое количество личного состава на позициях и вызванный этим обвал фронта, который удалось остановить страшной ценой. И ею стали люди. Которые сначала поверили в Россию, а потом просто не успели ни то, что эвакуироваться, но даже сбежать, бросив всё. А кто успел… Вот, что пишет Руслан:

«…В итоге тысячи человек, которые уже начали выстраивать жизнь в России, а за две недели до этого туда приезжал Турчак и говорил, что эта земля вернулась в Россию на века, попали в лагеря, сотни были расстреляны, еще тысячи отправили в "штрафбаты", убив их об контрнаступ. А те, кто успел спастись, дружным табором стали на границе с Белгородской областью и ад тех дней я могу сравнить только с летом в Донецке 22-го. Тысячи женщин с детьми и стариков, которые на коленях выли, прося чтобы их пустили в Россию, потому что иначе их убьют – это незабываемое зрелище» (с).

Незабываемое – ни то слово. Я помню свои эмоции в тот момент. Да и потом тоже, когда украинские фашистские свиньи как бы случайно сливали в сеть ролики со смертными ямами, в которые они сбрасывали сотни расстрелянных людей.

Ну, вот лично мне в тот момент просто не хотелось жить. В буквальном смысле слова. Полагаю, не только мне. Потому, что это именно нам поверили те люди, с которыми потом просто расправились. И тем, из-за кого это случилось, лично я ничего не забыл и не намерен забывать. И лично я сделаю всё, насколько Бог даст мне сил, чтобы задать им этот вопрос.

Но для меня здесь есть ещё один момент: с 2014 года я в Донецке. И для нас, донецких и условно донецких, произошедшее тогда в Купянске было нашим собственным многолетним страшным сном. Потому, что именно этого мы ожидали здесь, на Донбассе.

Видя огромную группировку, которую в течении восьми лет собирала и собирала Украина против ДНР и ЛНР, видя те укрепления, что она строила, то количество техники, что она сюда сгоняла, мы понимали, что если Россия сама сюда не зайдёт – нам останется только брать автомат и прикрывать огромную миллионную колонну беженцев. Скорее всего, ценой собственной жизни. И то, если успеем. В Купянске вот не успели. Вернее, успели далеко не для всех.

И, думая об этом, я вполне понимаю тех, кто решил, что уж лучше он поднимет панику и даст таким образом банально сбежать как можно большему количеству людей, чем снова увидеть Купянск. Только теперь уже в Судже. Или в Курске. Знаете, я уже говорил, повторю ещё раз: случившееся под Курском произошло потому, что никого не расстреляли за Купянск. На этот раз пронесло. Но, к сожалению, не сменился подход, из-за которого мы продолжаем видеть наш странный сон.

Павел Кухмиров, Донецк, специально для РИА «Катюша».