После Опиумных войн Китай был вынужден соглашаться отдавать свои прибрежные города под европейские концессии, фактически передавать куски земли под иностранный суверенитет. Концессии открыли в разных местах все крупные европейские государства. Своими кусочками обзавелись даже Норвегия и Дания. Но главным городом-концессией стал, конечно, Шанхай.

Небольшой городок в дельте Жёлтой реки - главной реки Китая, в плодородной долине которой и зародилась культура ханьцев - поделился на две зоны: Международный сеттльмент под англо-американским управлением и тихую Французскую концессию. За пределами концессий селились китайцы; с начала XX века некоторые районы постепенно попадали под власть японцев. К 1937 году в городе жило 35 тысяч русских, 25 тысяч других европейцев и американцев, столько же японцев и три с половиной миллиона китайцев. Шанхай уже тогда входил в десятку крупнейших городов в мире.

Главой Сеттльмента был британский консул. Основу вооружённых сил составлял Русский полк, составленный из белогвардейцев. Ещё были еврейская, португальская, шотландская и другие роты. В полиции служили сикхи. Городским оркестром по традиции заведовали итальянцы. Торговлю контролировали семьи багдадских евреев. Такой вот интернационал посреди китайского моря.

Власть в китайских районах, за пределами сеттльмента, по большей части захватили триады и Зелёная банда - самая влиятельная преступная группа. Руководил Бандой, понятно, главный инспектор французской полиции в Шанхае - Хуан Цзиньжун, или Рябой Хуан. Позднее его сменил Ду Юэшэн, Большеухий Ду, бывший директор опиумной фабрики во французской концессии.

Жизнь китайцев, сельских мигрантов, ищущих работу на фабриках и в порту большого города, ничем не напоминала жизнь европейских колонистов. Китайцы часто умирали прямо на улицах, от голода. Бедняки собирались у европейских ресторанов, и посетители обычно выносили с собой "корм собачкам" - объедки, которые кидали голодным.

В 1911 году рухнула власть императора, и Китай вступил в эру милитаристов. Влиятельные генералы, губернаторы провинций, воевали друг с другом. Двое из них даже устроили войну за Шанхай - уж больно лакомым кусочком он был. Но сеттльмент, французская концессия и контролируемые японцами районы оставались островком спокойствия в бушующем море. Шанхай в 1920-е называли "китайским Нью-Йорком", и архитектура Бунда действительно нью-йоркская. Вот панорамный вид.

В битвах милитаристов победил Гоминьдан, левонационалистическая партия, созданная Сунь Ятсеном. (Предшественником Гоминьдана была Союзная Лига, сформированная в Токио за три дня до окончания Русско-японской, а предшественником Лиги - Общество возрождения Китая, основанное Сунь Ятсеном на американских Гавайях. Люди работают, понимать надо).

Китайская компартия была основана в 1921 году не в Токио и не на Гавайях, а в Шанхае - во французской концессии, там теперь и музей есть. В 1926 коммунисты и гоминьдановцы вместе выбили из Шанхая войска пробританского маршала У Пэйфу, "нефритового маршала". А через год гоминьдановцы, объединившись с Зелёной бандой, вырезали в городе коммунистов. В 1932 году Шанхай атаковали японцы, но под давлением Лиги наций были вынуждены уйти, убив в процессе несколько десятков тысяч китайских солдат и гражданских. В 1937 году началась уже полномасштабная война японцев с Китаем. В битве за Шанхай суммарно участвовал миллион человек, японцы потеряли двадцать тысяч только убитыми, китайцы - в разы больше.

Во всём этом хаосе и всеобщей резне продолжал жить Сеттльмент, защищённый русскими штыками, сикхскими кирпанами и пушками английских крейсеров. Европейцев в нём оставалось шестьдесят тысяч, китайцев жило больше миллиона, после 1937 года к ним прибавилось ещё полмиллиона беженцев. К концу тридцатых, на фоне Великой депрессии и превращения Китая в кипящий ад, "Нью-Йорк Востока" утратил своё былое процветание. Но всё ещё оставался островком (относительного) спокойствия среди потоков крови, льющихся со всех сторон.

Наконец, после Пёрл-Харбора японцы аннексировали весь Шанхай, и история Сеттльмента закончилась. Осталась только набережная.