Наш Борисыч (🔥МоскалькоV🔥)задается вопросом, почему бы в условиях ремонтов на крупных НПЗ — оперативно не вернуть в строй так называемые «самовары» (малые НПЗ), раз уж мы научились быстро строить «ковидарии».

Идея выглядит заманчиво только теоретически: дьявол, как всегда, в технологиях и качестве.

В России и сейчас официально работает около 80 малых НПЗ (и еще до полутора сотен микро-установок), но закрыть дефицит на АЗС они физически не способны.

Их технологический цикл примитивен и ограничен первичной перегонкой нефти.
Вместо качественного бензина стандарта Евро-5 они выпускают сырье и полуфабрикаты: прямогонный бензин (нафту) для нефтехимии, печное и судовое топливо, мазут, битум и высокосернистый дизель.

Заливать это в современные автомобили, грузовики и сельхозтехнику — значит гарантированно убить топливные системы и двигатели.

Вместо решения проблемы дефицита топлива — мы получим масштабный кризис уже в транспортной сфере.

Впрочем, он нас уже скоро ждёт в связи с допуском на рынок топлива класса Евро-2,3 и 4.

Чтобы делать современное моторное топливо, нужны миллиардные установки вторичной переработки (риформинг, гидроочистка), которые экономически нерентабельны при малых объемах.

Малые НПЗ в свое время жестко зажимали и закрывали не из вредности, а ради спасения моторов от суррогата. Возврат к «самоварам» для заправки машин сегодня — это технологический шаг на 30 лет назад.

Нам нужно форсировать локализацию сложного оборудования (сейчас, увы, импортного) на больших заводах, а не легализовывать массовый выпуск низкокачественного прямогона.

И вот тут мы подошли к главному вопросу. К главной причине всех наших бед. Это вопрос тотального отсутствия персональной ответственности.

Как получилось, что стратегическая отрасль, формирующая бюджет страны, годами сидела на западной технологической игле?

Десятилетиями модернизация крупных НПЗ шла по самому простому пути: покупка готовых западных установок «под ключ» и приобретение лицензий.

В отчетности это красиво называлось «инновационным развитием», а на деле закладывало мину замедленного действия под нашу энергобезопасность.

Важнейшие узлы — от катализаторов глубокой переработки до компрессоров высокого давления и систем автоматики — оказались импортными.

И теперь, когда эти узлы выходят из строя или выводятся ударами БПЛА, — ремонт превращается в сложнейший квест с параллельным импортом или штучным кустарным копированием.

Кто конкретно из топ-менеджеров ВИНК и профильных министерств все эти годы подписывал документы, уверяя, что «всё под контролем» и «мы держим руку на пульсе»?

Почему создание отечественных аналогов катализаторов гидрокрекинга и тяжелого компрессорного оборудования активизировалось только тогда, когда петух клюнул, а не 10-15 лет назад?

Без введения персональной (вплоть до уголовной) ответственности за срыв технологического суверенитета в стратегических секторах (привет карьерно растущему Мантурову!)— мы так и будем метаться между ожиданием «чуда от Новака» и утопическими идеями Правительства РФ решить проблему дефицита — опасным насыщением рынка топливным суррогатом.

Источник