Ларри Гагосян (неожиданно) поговорил с бывшим арт-критиком The New York Times Робертой Смит. Интервью (неожиданно) вышло в Numero (арт-дилера запечатлели в его нью-йоркском таунхаусе Inez & Vinoodh).
Вот несколько выдержек из него.

Ваши выставки в Нью-Йорке, как правило, собирают много публики. Вы проверяете посещаемость других галерей?
Не так часто, но я отслеживаю прибыль и убытки. Мне не нужна просто куча галерей, которые кормятся за счёт Нью-Йорка. Им, по сути, приходится оправдывать себя с точки зрения прибылей и убытков. Им приходится вести собственную бухгалтерию, чтобы каждая могла рассказать мне, как у неё идут дела.

Когда вы купили свою первую картину Пикассо? И что это было?
Она висит у меня в столовой. Не уверен, что это была самая первая, но близко к этому. Прекрасный портрет Доры Маар. Он появился на Sotheby’s с высокой оценкой в $900 тыс. Это был последний лот на торгах, и на него никто не делал ставок. Сегодня эта картина стоит $40 млн. После этого я встретил на Мэдисон-авеню человека с острым языком, который сказал: «Знаешь, почему ты так дёшево купил этого Пикассо, Ларри? Потому что все ненавидели того, кто его продал». Для меня это сработало довольно удачно.

Вас критиковали за то, что вы превратили торговлю произведениями искусства в кровавый спорт.
Это жёстко и конкурентно; арт-дилеры — суровый народ. Но меня больше всего раздражает, когда люди говорят, что я не люблю искусство. Как я могу заниматься тем, чем занимаюсь, не испытывая к нему глубокого интереса? Зачем мне это? Есть гораздо более простые способы заработать деньги. Я никогда не встречал никого, кто действительно преуспел бы в этом мире без настоящей страсти к искусству.

Расскажите подробнее о вашем участии в карьере Сая Твомбли.
Мы показывали Сая почти каждый год. В какой-то момент до меня дошли слухи, что люди говорят: «Ларри просто хочет денег. Он загоняет Сая в могилу, заставляя его рисовать». И в какой-то степени это было правдой: я действительно подталкивал его к работе. Но, честно говоря, я горжусь этим. Если бы я не был его дилером на том этапе его карьеры, всегда подбадривал его и предоставлял ему место для выставок, он, возможно, не создал бы все эти поздние картины. Это может прозвучать немного высокомерно, но это стало своего рода традицией: каждый раз, когда я открывал новую галерею – в Афинах, Риме, Париже – мы открывали выставку Твомбли. Это казалось удачей. И ему это нравилось. Ему нравилось, потому что он был занят.

Какие качества делают человека дилером?
Нет единой формулы – универсального подхода не существует. Есть Пола Купер, есть Hauser & Wirth, и есть всё, что между ними. Не уверен, как точно ответить на этот вопрос. Но я действительно считаю, что самое главное — это по-настоящему любить искусство. Без этого ничто другое не работает. В моём случае, я бы сказал, нужно быть конкурентоспособным — кем я, безусловно, являюсь — и искренне любить художников. Чтобы стать хорошим дилером, нужно много работать и быть целеустремлённым. У меня никогда не было грандиозных планов; я всегда следовал своим инстинктам. Иногда я ошибался, но чаще всего всё было верно. И всё же, всё было не так просто.

Белла Хадид восстала и уже в Париже. Правда пользователи в запрещенной сети все равно переживают за модель, особенно после того, как увидели ее ноги на фото из зала.

Вот кому надо было властвовать в «Игре престолов» или «Доме дракона», а нет это Виктория Исакова на съемках «Трудно быть Богом» Wink - на презентации сезона ИРИ увидели.