Админы уже не в Гонконге физически, но сердцем теперь навсегда там. Делимся путеводителем по нему.

Арт. Помимо Арт Базеля есть что посмотреть на постоянной основе. Хотите изучить историю — Palace Museum, любите совриск — идите в громадину M+, если хотите посмотреть сливки лучшего арта XX и XXI века — го в пространство аукционного дома Christie's в самом дорогом здании мира, известном как «бутылка» (дело рук бюро Захи Хадид), на предаукционные выставки.

География. Гонконг — это очень распластанная территория. Тут 220 островов, и, помимо парома, есть быстрый способ выбраться на материк: если вы рожаете или если вас укусила змея, то за вами прилетит вертолёт.

Вид. Обязательно заберитесь на трамвайчике на Пик Виктории и посмотрите на локацию с высоты. Это вам не плюс-минус одинаковые виды на европейские города.

Напиток. Очень вкусная смесь молока, кофе и чая под названием Yuan Yang. Лучше всего искать её в крошечных зелёных киосках — там смесь процеживают сквозь плотный чулок и отдают вам в стаканчике.

Напитки покрепче. Если пьёте — вам прямая дорога на крыши небоскрёбов, где не таятся, а находятся лучшие бары мира.

Отель. Хотите люкса — селитесь в британский отель The Peninsula. Это место со столетней историей, шикарными завтраками (устрицы, крабы и безлимитное шампанское), плюс дают покататься по городу на Rolls-Royce с водителем каждому гостю.

Закрытые клубы. Со времён становления британской власти (да, не хотели пускать материковых китайцев) тут сохранились едальни не для всех. Например, клуб Cipriani — прохладное место с олдовыми деревянными панелями, где к тому же работает русский управляющий.

Китайцы. Кстати, про материковых — их до сих пор неважно пускают в Гонконг: только по визе, только на неделю и то не каждый год.
Мусор. В Гонконге довольно чисто, несмотря на то, что после доковидных протестов, когда митингующие громили всё на своём пути, помойки убрали куда подальше.

Самое неоднозначное общественное пространство — бывший полицейский участок, тюрьма и место, где казнили преступников, под названием Taikwun. Сейчас на этом месте, сохранив клетки, где сидели зэки, разбили культурный центр.

Скачки. Азартным читателям рекомендуем заглянуть в среду вечером на лошадиные скачки Happy Valley — на громадном стадионе собираются толпы посмотреть на то, как лошади борются за победу. Можно попытать удачу и поставить деньги, а еще купить мерч — он есть у каждого скакуна.

#discoverhongkong

Мы в MAX

New York Times посвятил целый материал явлению, которое окрестили «гримасой зумеров».

Основные признаки так называемой «Gen Z pout» – пустой взгляд и пухлые сжатые губы. Одними из главных любительниц скорчить такой фасад считаются кинофрешменки типа Лили-Роуз Депп, Рейчел Сеннотт и Арианы Гринблатт, которые намастырились перевоплощаться в снежных королев еще до фокусировки объектива на их лице.

Некоторые люди в интернете считают, что таким образом зумеры противопоставляют себя миллениалам (ох уж эта вечная односторонняя война со старшими братьями и сестрами), а другие просто угарают, сравнивая «Gen Z pout» с выражением лица Гомера Симпсона. Зумеры и сами кринжуют со знаменитостей, которые внешним видом транслируют надменность и отстраненность, но иногда сами ловят себя на том, что невольно их копируют.

Есть гипотеза, что молодые селебрити делают это, чтобы быть на гребне волны алгоритмов – давно известно, что соцсети скорее пропушат какой-то тренд, чем что-то более авангардное. Обычные же девчонки таким образом могут имитировать модные нынче филлеры.

Термин «гримаса зумеров» придумал писатель Рейн Фишер-Куанн, который писал об этом явлении в статье для журнала «i-D» в 2022 году. Как утверждал Фишер-Куанн, цель «Gen Z pout» – выглядеть так, будто вас случайно сфотографировали, пока вы размышляли о своем недовольстве окружающим миром. Поводов для радости у зумеров нынче не так уж и много, поэтому тренд вполне гармонично встраивается в современный нарратив.


Мы в MAX

Кэти Перри в спортивном кампейне Balenciaga пытается убедить всех, будто щеки впали от прыжков на скакалке, а не от Оземпика.

Скрины из запрещенной экстремистской сети.

Мы в Max.