Готовясь к роли Росомахи, Хью Джекман употреблял 6 000 калорий в день. Об этом он рассказал на шоу Джимми Фэллона, когда ведущий спросил: «Ты что, ел варёные камни?»
Актёр рассказал, что супергеройские кубики требовали не только изнурительных тренировок, но и множества калорий.

Правда, это не означает, что актёр питался чем попало ради поддержания мышечной массы. Он ел курицу, нежирную белую рыбу, бобы. Причём Джекману пришлось держать диету гораздо дольше, чем он планировал: съёмки «Дэдпула и Росомахи» затянулись из-за забастовки актёров и сценаристов. А та сцена, где Джекман демонстрирует своё накаченное тело, была намечена на самый конец съёмок.

Кстати, Джекман зарекался играть Росомаху после выхода последнего фильма про супергероя в 2017 году. Но когда посмотрел первого «Дэдпула» не мог отделаться от мысли, что два этих персонажа должны появиться вместе на экране. Поэтому сам предложил эту идею Райану Рейнольдсу.

Игры начинаются… Netflix выпустил тизер второго сезона «Игры в кальмара».

#третийадмин опробовал сумасшедший отель в Стамбуле - и вам советует.

Небольшой спойлер рубрики #девушкабудьтедобры⚡️

The Cut выпустил серию занятных статей, в которых задумался о наших отношениях с домашними животными.

Например, можем ли мы называть себя их владельцами? Президент зоозащитной организации The Humane Society of the United States Китти Блок говорит, что они чаще всего используют термин «опекун», хотя и не отказываются от слова «владелец», потому что статус животных как чьей-то собственности позволяет защищать их по закону.

Писательнице Джессике Пирс термин владелец не нравится оттого, что таким образом люди могут забываться и игнорировать тот факт, что у животных тоже есть разум. Сама она предпочитает называть свою собаку Беллу «другом»: «Мне нравится думать, хотя я могу ошибаться, что «друг» - это то, как Белла описала бы меня, умей она говорить». А Сьюзан Фридман, занимающаяся прикладным анализом поведения животных и преподающая в Университете Юты, считает, что те языковые единицы, которые мы используем, могут повлиять на наши действия. Например, сама она употребляет термин «опекун» и думает, что было бы неплохо заменять «питомца» на «компаньона», а «команду» - на «сигнал»: «Наши эмоции отражаются в действиях, поэтому если мы будем называть домашних животных компаньонами и вместо того, чтобы ими командовать, начнем вести с ними диалог, то и относиться мы к ним будем совершенно иначе - не как к чему-то, чем можно владеть».

Ещё оказывается, что когда мы заводим животное для собственной моральной поддержки, мы рискуем перенести на них все свои неврозы. Ветеринар Мария Соласито утверждает, что животные питаются нашей энергией, а собаки, например, умеют считывать человеческие эмоции.

А в другом материале The Cut размышляет об этичности эвтаназии. С развитием ветеринарии и появлением паллиативной помощи тяжелобольным животным, сама идея того, что мы хозяева могут усыпить их в любой момент, стала казаться нам безнравственной. Об эвтаназии задумался Андрей Кинчик из Куинса после шести лет безуспешного лечения рака у своего кота Пабло. За день до того, как он решился его усыпить, Пабло умер сам. Он посчитал, что за эти годы он потратил около 30 тыс. долларов на поддержание жизни своего кота: «Больше всего я жалею не о том, что мы решились на химиотерапию, а то, что мы так долго ждали перед тем, как его усыпить». The Cut задаётся вопросом, не убеждаем ли мы себя в том, что нашим питомцам нравится та жизнь, которую мы им даем. И оттого пытаемся продлить её настолько, насколько это возможно, порою просто боясь принять тот факт, что животное умирает.

Ветеринарная политика, убеждают врачи, заключается в том, что если мы можем положить конец страданиям животного как можно раньше, то следует это сделать. Ветеринар Дани МасВети, которая открыла хоспис для животных Lap of Love во Флориде, говорит, что примерно в 30-50% случаев посещение хосписа заканчивается эвтаназией. Тяжелее всего принять решение об усыплении домашнего животного людям в возрасте от 30 до 40 лет, для которых это первый питомец, поэтому они зачастую лишь продлевают страдания очень больных животных. Но она отмечает, что те, кто в первый раз ждал слишком долго, больше никогда не делают это снова.