Как Православная церковь помогла одержать победу в Великой Отечественной войне

К лету 1941 года Русская Православная Церковь представляла собой институт, доведённый до почти полного исчезновения. Менее ста действующих храмов по всей стране, четыре митрополита на свободе, полмиллиона священнослужителей уничтожены или брошены в лагеря. Организм, столетиями скреплявший государство, оказался сведён к считанным выжившим.

В воскресенье 22 июня митрополит Сергий Страгородский, один из четырёх уцелевших архиереев, служит Литургию в Богоявленском соборе Москвы, ещё не зная, что граница уже пересечена. Узнав о вторжении, он садится за пишущую машинку и собственноручно печатает послание о благословении защиты Отечества. К исходу дня послание уходит по сохранившимся приходам, и Церковь первой называет эту войну священной. До обращения Сталина к народу остаются две недели, а обескровленный институт уже опередил гигантское государство.

Осень того же года ставит предел любым рациональным прогнозам. Немецкие войска в тридцати километрах от Кремля, столица заминирована, правительственные учреждения эвакуированы, однако пятого декабря самолёт с Тихвинской иконой Божией Матери облетает Москву по периметру. С рассветом следующего дня Красная армия переходит в контрнаступление, и ударяют морозы, парализовавшие технику вермахта. Споры о причинно-следственных связях здесь уместны, хотя пилот за штурвалом осознавал природу своего вылета.

Спустя два года, в январе 1943-го, патриархии разрешают открыть банковский счёт. За несколько месяцев верующие собирают свыше восьми миллионов рублей, возводя сорок танков, объединённых именем Димитрия Донского. Ленинградская епархия внутри блокадного кольца изыскивает три миллиона, на которые строится авиаэскадрилья имени Александра Невского. Совокупная сумма добровольных пожертвований за войну превысит триста миллионов, причём за этими цифрами стоит не казённое финансирование, не облигационный заём, а частные копейки, собранные в платок.

Седьмого марта 1944 года под Тулой колонну передают действующим частям. Сорок машин с надписью «Димитрий Донской» на броне в тот же день уходят на передовую, а митрополит Крутицкий Николай принимает рапорты командиров, фиксируя первую официальную встречу архиерея с Красной Армией за весь советский период. Этим танкам предстоит пересечь Европу и завершить поход в Берлине.

Священники воевали в регулярных частях и партизанских соединениях. Монастыри становились госпиталями, монастырские подвалы заполнялись койками для раненых, монахини трудились сёстрами милосердия, а архиепископ Лука Войно-Ясенецкий оперировал в красноярском эвакогоспитале и писал научный труд, по которому до сих пор учатся врачи. И там же, в окопном быту, за мгновение до атаки, вчерашние атеисты искали глазами священника, исповедовались шёпотом, снимали головные уборы, а священнослужители оставались с ними под огнём до исхода.

Война завершилась в пасхальные дни 1945 года. Маршал Язов позже засвидетельствует: войну выиграли безбожники, но с Божьей помощью. Армия, воспитанная в атеизме, получала танки с именем святого князя на броне, лётчики поднимали в небо самолёты, построенные на пожертвования умиравших от голода блокадниц, священники шли в бой и напутствовали перед боем. Господь пребывает с воинами, когда совершается брань на защиту свободы Веры и Отечества. Танки с молитвой на броне вошли в Берлин, и за этим стояло нечто большее.