Сегодня день рождения у Яны Михайловны Черниговой — одного из наших ветеранов и вообще человека, без которого клинику уже невозможно представить.

Яна Михайловна, с днём рождения!
Очень вас любим, очень ценим и ужасно рады, что вы у нас есть.

Спасибо за ваши руки, голову, спокойствие, внимательность, за ту надёжность, которая чувствуется и пациентами, и коллегами.

Пусть сил хватает на всё, что вам интересно, жизнь будет доброй, а поводов для удовольствия, отдыха и счастья — побольше.

Обнимаем ♥️

Еще раз про SPF: как наносить, смывать и все такое

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

Если вы утром нанесли SPF, доехали до офиса и весь день сидите внутри, обновлять его каждые два часа не нужно. Здесь включаем логику и здравый смысл.

Если вы гуляете по городу, сидите на веранде, много перемещаетесь под солнцем — обновляем примерно раз в два часа. Раньше нас учили, что SPF 50 — это условные 50 минут под прямыми солнечными лучами без ожога. Но городская жизнь — это не лабораторная камера, поэтому ориентируемся на реальность: солнце, пот, трение, телефон у лица, руки, одежда. И да, на руки наносим точно так же, как на лицо, на зону декольте. 

Как смывать? Большинство солнцезащитных средств липорастворимые, поэтому хорошо работают средства для снятия макияжа, гидрофильные масла, бальзамы, всё, что содержит масляную фазу. Но гидрофильное масло потом обязательно смываем обычной умывалкой. Потому что частицы SPF взвесятся в масле и уйдут, но остатки масла и то, что накопилось в порах, тоже надо убрать. Просто водой это всё не смоется.

Про процедуры летом:
Подготовка к лазерам, фототерапии, аппаратным методикам не становится какой-то принципиально другой только потому, что на улице май, июнь или июль. Мы смотрим на состояние кожи, на анамнез, на препараты, которые принимает пациент, на риски.

Вот что действительно важно: если человек принимал препараты, которые могут быть фотосенсибилизаторами, например некоторые антибиотики, — об этом надо сказать врачу. Если у вас постоянно обостряется герпес — вот это тоже важно. Тогда мы заранее назначим противовирусную подготовку, чтобы после процедуры не получить высыпания.

А вот бесконечная паника вокруг ретинола уже немного утомила.
Нас в первую очередь интересуют системные ретиноиды, которые принимают внутрь, например изотретиноин. Вот их действительно нужно отменять перед определёнными процедурами — обычно за две недели, по назначению врача.

А современные наружные средства с ретинолом я своим пациентам перед аппаратными процедурами не отменяю. И коллеги работают так же. Да, ретинол ускоряет обновление кожи, отшелушивание, делает роговой слой более активным в перестройке. Но это не значит, что вы внезапно превратились в существо без кожи и теперь вам нельзя выходить к свету.

Наступившее лето, конечно, всех ужасно радует. Но на радостях хорошо бы не забыть две базовые вещи: от солнца надо защищаться, а коже нужна антиоксидантная поддержка.

Потому что мы иногда думаем, что кожа сама всё как-нибудь сделает. Сама защитится, сама справится с ультрафиолетом, сама произведёт достаточное количество антиоксидантов, сама потом восстановится. Ну нет, конечно. Не сама.

Коже нужно помогать, если мы не хотим раньше времени увидеть эластоз, дряблость, пигмент, вот это всё, что потом очень трудно разворачивать обратно.

Компания Mixit придумала в этом смысле совершенно прекрасный крем.

Он наилегчайший: быстро впитывается, не липнет, не блестит, не ощущается слоем. Мне, правда, нравятся средства поплотнее, такие “масло масляное”, но если вы из тех, кто не любит чувствовать крем на лице, — это прямо ваша история.

В составе хорошая доза витамина С. А витамин С — это антиоксидант, и летом он очень нужен. Особенно женщинам в перименопаузе, менопаузе, тем, кто использует на ночь ретинол (это его биохимический друг, они отлично работают в тандеме).

Плюс там экстракт лимона, центелла, ниацинамид. И каждый из этих компонентов делает свой кусок работы: антиоксидантная защита, восстановление кожи, осветление, противовоспалительное действие, нормализация выработки кожного сала, поддержка водно-жирового баланса. То есть кожа становится одновременно и увлажнённой, и менее жирной. 

Наносить его нужно на лицо, шею, декольте, кисти. Вообще всё, что у нас летом торчит наружу и видит солнце, должно получать защиту. А сверху обязательно SPF. 

И чем крем хорош: если на него потом наслаивать SPF, не получается слоёного блина. Всё остаётся незаметным, лёгким и комфортным. Для лета это прямо важно, потому что мало кто хочет ходить с ощущением, что на лице пирог из ухода, солнцезащиты и городской пыли.

Mustang-2000: когда коже нужно просто успокоиться

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

Mustang-2000 нам сейчас всем ужасно нравится.

И это как раз тот случай, когда аппарат не производит впечатления большой косметологической артиллерии: никаких вспышек, боли, жара, драматичной реабилитации. Во время процедуры человек может вообще ничего особенного не почувствовать — и это нормально.

Но при этом эффект пациенты видят.

Особенно хорошо это заметно на состояниях, где коже не нужно добавлять стимуляции. Её не надо лишний раз разгонять, прогревать, травмировать, заставлять работать активнее. Она и так уже слишком активная — воспалённая, реактивная, отёчная, склонная краснеть и вспыхивать буквально на всё. И очень показательная история — пациенты с розацеа. 

Чтобы понять, почему оно работает, надо примерно понять КАК оно работает. 

Мустанг 2000 – это низкоинтенсивное лазерное излучение, которое оказывает прямое противовоспалительное действие.

Если совсем упростить, при воспалении в коже активно работают провоспалительные цитокины. Это такие вещества, которые воспаление запускают и поддерживают. Иногда даже без какого-то внешнего агента. То есть коже уже самой с собой весело а если сверху ещё добавить раздражающий уход, солнце, стресс или неудачную процедуру — становится ещё веселее. В плохом смысле, конечно.

Так вот Mustang-2000 в этой ситуации работает почти как огнетушитель.

Он не «разгоняет» ткань, не заставляет её страдать ради будущего результата, а наоборот — помогает погасить эту воспалительную активность. 

Свет воспринимается клетками, в первую очередь митохондриями, и меняет их поведение. Клетка начинает иначе вырабатывать сигнальные вещества. Снижается активность провоспалительных цитокинов, нормализуется микроциркуляция, ткани меньше отекают, нервные окончания перестают так бурно реагировать на каждый раздражитель.

Понятно, что розацеа — хроническая история, и её невозможно один раз выключить навсегда. Но, кто знает, тот понимает: если мы можем уменьшить воспаление, убрать лишнюю пастозность, сделать лицо спокойнее и помочь коже лучше переносить обычную жизнь — это уже очень много.

Записаться или задать вопрос можно:
📩 через Telegram — @Juliasherbatovan
📞 по телефону: +7 495 374 55 37
Мы в MAX

Иногда лучший косметологический маршрут начинается не с косметолога

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог, физиотерапевт Гайнутдинова Юлиана Игоревна:

Иногда пациент приходит ко мне с вроде бы очень понятным запросом. И, конечно, первое ожидание — что сейчас мы подберём какую-то процедуру, и всё начнёт быстро налаживаться.

Иногда так и бывает. Но далеко не всегда.

Потому что часть проблем, которые человек воспринимает как чисто косметологические, на самом деле внутри одного кабинета вообще не решаются. Вернее, мы можем что-то улучшить, поддержать, сгладить, но по-настоящему сдвинуть ситуацию с места без смежных специалистов не получится.
Поэтому иногда случается и так, что я направляю пациентов к эндокринологу, гинекологу и неврологу.

С эндокринологом всё, в общем, довольно понятно. Если у человека дефициты, сбой в работе щитовидной железы, проблемы с обменом, колебания веса, отёчность, нестабильное самочувствие, то кожа всё это на себе показывает очень быстро. И если в такой ситуации просто делать процедуры, не разобравшись с базой, можно получить либо очень слабый эффект, либо вообще разочарование в косметологии как таковой.

Гинеколог-эндокринолог тоже очень часто нужен. Особенно когда речь идёт о возрастных изменениях, гормональных колебаниях, резком ухудшении качества кожи, сухости, снижении плотности тканей. Мы можем бесконечно говорить про коллаген и лифтинг, но если организм в этот момент живёт в состоянии выраженного гормонального дефицита, это всё будет работать совсем не так, как нам бы хотелось.

И это все вроде логично и понятно. А вот с неврологом у многих до сих пор возникает удивление. Хотя, если честно, я в последнее время направляю к нему всё чаще.

Потому что те же розацеа, купероз, сосудистая реактивность, зуд кожи головы, некоторые варианты отёчности — это очень часто не только про кожу. Там нередко есть неврологический компонент, сосудистая регуляция, реакция нервной системы, и без этого звена мы просто упираемся в потолок. Мы можем сделать коже хорошо на время, но не можем стабилизировать её поведение надолго.

Вот, например, человек приходит с розацеа. Можно работать с кожей, и это обязательно нужно. Но если мы не учитываем, как у него в целом устроена сосудистая реакция, как работает нервная система, нет ли там постоянного фона напряжения, то мы будем всё время бороться с верхушкой айсберга.

И мне кажется, очень важно, чтобы пациент не воспринимал такое направление как отказ. Потому что это не “я не знаю, что с вами делать”. Наоборот. Это как раз и есть нормальная врачебная работа — понять, где заканчиваются возможности одного специалиста и где нужно подключать другого, чтобы получить реальный результат.

Я вообще спокойно отношусь к тому, что хороший косметологический маршрут может начаться не с процедуры, а с анализа, консультации смежного врача или коррекции дефицитов. Это не удлинение пути. Это способ не ходить кругами и не тратить силы на то, что сейчас просто не сработает как надо.

Так что если косметолог отправляет вас не сразу на аппарат, а к эндокринологу, гинекологу или неврологу, это не значит, что “всё ужасно сложно”. Это значит, что он хочет не просто что-то сделать вам с лицом, а реально разобраться, почему кожа ведёт себя именно так. А это гораздо ценнее.

Лазер летом? Да. Особенно если это iPixel

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог, физиотерапевт Гайнутдинова Юлиана Игоревна:

До сих пор очень часто слышу: если не успели сделать лазер до весны, всё, теперь ждать осени. Как будто у нас в календаре есть специальная черта, после которой кожа внезапно перестаёт переносить любые лазерные процедуры. На самом деле всё не так жёстко.

Например, iPixel я спокойно делаю всё лето.

Это вообще мягкая шлифовка, с минимальной реабилитацией, без грубого перегрева ткани. И если мы правильно выбрали параметры, если пациент подготовлен, если он понимает, что такое SPF и что он нужен не для галочки, а реально, то эта процедура прекрасно живёт и летом тоже.

Причем я себе, например, делаю iPixel и до отпуска, и после отпуска. Обычно за пару недель до и через пару недель после — когда нужно либо подготовить кожу, либо помочь ей восстановиться. Особенно это актуально для зоны глаз, шеи, декольте, участков, где кожа стала сухой, грубоватой, более возрастной на вид. 

Конечно, это не значит, что можно сделать процедуру и на следующий день уехать лежать под прямым солнцем без защиты. Я всегда проговариваю: дисциплина здесь важна. Но если человек адекватно относится к рекомендациям, то никакой драмы в летнем лазере нет.

Так что я бы сказала так: летом нельзя не лазеры. Летом нельзя бездумность:)

Красивая женщина никогда не анемична

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

У меня тут за один день было три пациентки с ферритином 1, 4 и 7.

Для человека это иногда: «Ну да, у меня железо низкое». Как будто речь про какую-то бытовую мелочь. Ну низкое и низкое, сейчас попью что-нибудь.

А для врача это не просто низкое железо. Это гипоксия. Это состояние, в котором ткани годами не получают достаточно кислорода. И страдает не только кожа, хотя кожа, конечно, тоже страдает очень сильно.

Страдает нервная система. Страдают когнитивные функции. Страдает костный мозг. Страдает мышечная система. Страдает регенерация тканей, синтез, окислительно-восстановительные процессы — всё то, на чём вообще держится нормальная жизнь организма.

И вот с такими пациентами бывает очень трудно разговаривать. Не потому, что они плохие или не слушают врача. А потому что человек годами живёт в состоянии дефицита, хронической усталости, сниженной концентрации, нарушенной работы нервной системы. Иногда до него буквально невозможно достучаться. Он не понимает масштаб происходящего.

И самое ужасное — ему часто никто раньше этого не объяснял.

Человек ходил годами, десятилетиями. Был у разных врачей. Сдавал какие-то анализы. Ему говорили: «Ну попейте железо». Он пил. Оно чуть поднялось. Потом снова упало. И все как будто к этому привыкли.

Но люди от анемии, вообще-то, умирают. В прямом смысле этого слова. Просто об этом нет нормальной общественной риторики. Мы привыкли говорить про инфаркты, инсульты, онкологию, гормоны, стресс. А анемия как будто воспринимается как «ну, женщины же все устают».

Нет.

Я иногда говорю довольно жёстко: красивая женщина никогда не анемична.

Потому что красивая женщина — это не только крем, не только ботулотоксин, не только аппарат и не только хороший уход. Это ткани, которые получают кислород. Это нормальный обмен. Это костный мозг, который работает. Это кожа, у которой есть ресурс быть плотной, живой, хорошо кровоснабжаемой.

К тому же, женщина с выраженным железодефицитом не может нормально регенерировать. У неё не будет нормального ресурса для коллагена, для восстановления, для качества кожи.

И вот это как раз та история, где косметолог обязан быть врачом.

Не просто посмотреть на кожу и сказать: «Давайте сделаем процедуру». А увидеть, что перед тобой человек, которому сейчас не до красоты в узком смысле. Ему надо вернуть кислород тканям, нормальную работу систем, ресурс к восстановлению.

И только потом уже думать, что мы будем делать с лицом.

Пить железо и лечить анемию — не одно и то же

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

Для многих это большой сюрприз.

Потому что в голове схема простая: ферритин низкий — значит, надо попить железо. Или прокапать. Поднялся — хорошо. Потом снова упал — ну, значит, снова попить.

Но это не лечение. Это лить воду в решето.

Если железо в организме исчезло, первое, что мы должны понять: куда оно делось. Организм не проснулся однажды и не сказал: «Давайте-ка я просто выброшу весь ферритин, скучно живём».

Всегда есть механизм: проблема с желудком, с кишечником, менструальными кровопотерями, хроническим воспалением, препаратами, которые человек принимает годами. Может быть нарушение работы костного мозга. Вариантов много.

Поэтому сначала мы выставляем диагноз.

Не просто «железо низкое», а что именно происходит. Есть маркеры анемии, которые нужно смотреть вместе: ферритин, сывороточное железо, трансферрин, насыщение трансферрина, общий анализ крови с важными показателями, иногда ретикулоциты. 

Потом мы оцениваем степень выраженности.

И вот здесь тоже есть большая ловушка. Человек видит в заключении «анемия первой степени» и думает: ну первая же, значит, можно не лечить. Это чрезвычайно вредная логика.

Степень анемии нужна не для того, чтобы решить, лечить или не лечить. Лечить нужно. Степень нужна, чтобы понять тактику: чем выводить пациента из этого состояния, каким путём, какими препаратами, в какой комбинации, можно ли обойтись таблетками или уже нужно парентеральное введение.

Иначе человек может год пить лекарственные препараты железа — не БАДы, а нормальные препараты — потом пересдать анализы и увидеть, что ничего не изменилось. Песня та же, поёт тот же. Почему? Потому что мы так и не поняли, почему железо не всасывается или куда оно теряется.

И пока мы это не выяснили, любые назначения будут полумерой. Это временно подкрасить стену, из которой продолжает течь вода. Поэтому лечение анемии начинается не с баночки на тумбочке. Оно начинается с вопроса: почему вы вообще в этом состоянии оказались?

И вот на этот вопрос надо честно ответить. С анализами, с анамнезом, с гинекологом, гастроэнтерологом, эндокринологом — как потребуется. Не потому, что врачу хочется всех куда-то погонять. А потому что иначе мы будем бесконечно поднимать ферритин, смотреть, как он падает, и делать вид, что лечим.

Записаться или задать вопрос можно:

📩 через Telegram — @Juliasherbatovan
📞 по телефону: +7 495 374 55 37
Мы в MAX

Косметология не должна ощущаться как наказание

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог, физиотерапевт Гайнутдинова Юлиана Игоревна:

Мне вообще не очень близка идея, что путь к хорошей коже обязательно должен проходить через страдание. Как будто если процедура не больная, не тяжёлая и не оставляет после себя ощущение, что вы что-то героически пережили, то она уже недостаточно серьёзная. На самом деле это, конечно, не так.

Да, в косметологии есть процедуры, которые неприятны. Есть инъекции, есть травматичные методики, есть этапы, где надо потерпеть. И я совершенно спокойно с этим работаю. Но я не считаю, что пациент должен проходить весь свой маршрут только через боль, дискомфорт и преодоление.

Потому что если всё время только колоть, шлифовать, терпеть, восстанавливаться и снова идти терпеть, человек очень быстро выгорает. Даже если он мотивирован, даже если хочет результат, даже если доверяет врачу. Банально в какой-то момент организм и психика начинают сопротивляться. 

Поэтому я очень люблю чередовать более активные, местами неприятные этапы с тем, что даёт человеку удовольствие. Не в смысле “побаловать”, а в смысле дать ему возможность не выпадать из ощущения, что он вообще-то пришёл не на каторгу, а за помощью и за хорошим результатом.

Например, я очень люблю ферментотерапию и массаж лица. И это не ерунда какая-то между серьёзными процедурами, а абсолютно нормальная часть маршрута. Особенно после инъекций, после какого-то напряжённого этапа, после методов, где человек морально и физически подустал.

И я вижу, как это работает. Человек приходит на уколы — где-то терпит, где-то волнуется, где-то просто устает от самой идеи, что снова надо что-то делать с лицом. А потом я говорю: следующая процедура — ферменты и массаж лица. И всё, у него сразу меняется настроение. Потому что это удовольствие. Потому что это телесно приятно. Потому что можно не терпеть, а расслабиться.

И это, между прочим, не отменяет эффективности. Массаж лица очень хорошо работает как часть схемы. Конечно,он не заменяет инъекции и аппараты. Но он прекрасно дополняет их. Помогает тканям, даёт хороший дренаж, снимает напряжение, улучшает общее состояние лица. То же самое с ферментотерапией — это не “вместо всего”, а очень грамотный, рабочий этап между более активными вмешательствами.

Мне вообще кажется, что пациент должен не только видеть результат, но и выдерживать сам процесс. А это возможно только тогда, когда в маршруте есть баланс. Когда есть и серьёзная работа, и что-то приятное. Иначе косметология превращается в бесконечную череду испытаний, а это точно не мой формат.

И, честно говоря, это ещё и просто по-человечески правильно. Красота не должна добываться только через насилие над собой. Должен быть и результат, и уважение к тому, как человек этот путь к результату проживает.

Сегодня День медицинского работника 🤍

Хочу поздравить всех, кто выбрал эту профессию и каждый день делает свою работу — честно, внимательно, иногда на чистом упрямстве, но всегда с мыслью о человеке.

И отдельно — моих коллег, с которыми работаю рука об руку. Тех, с кем можно посоветоваться, поспорить, вместе искать решение, иногда просто молча выпить кофе после особенно прекрасного дня. Спасибо вам за знания, надёжность, за ваше чувство юмора! И спасибо нашим пациентам — за доверие.

С праздником нас 💙

Зачем врачу выходить из своего кабинета

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

Я в последнее время езжу с докладами.

И каждый раз хочется сразу уточнить: это не история «смотрите, как я красиво стою у экрана с микрофоном». Потому что в реальности доклад — это не красивый слайдик и не повод повесить ещё одну фотографию в соцсети. Это большой труд.

У тебя итак приём, клиника, пациенты, команда, куча процессов. А сверху нужно написать презентацию, выверить каждую формулировку, проверить данные, собрать материал так, чтобы он был не просто эффектный, а качественный. Потом доехать, выйти, внятно это прочитать, ответить на вопросы — и желательно не выглядеть человеком, которого только что выкопали из-под медицинской документации.

Но я всё равно это делаю.

Не потому, что мне не хватает внимания. И не потому, что это какой-то отдельный источник вдохновения. Это просто часть работы врача, если он хочет не замыкаться внутри собственного кабинета.

Недавно у меня было два доклада. Один из них — про стык косметологии и хирургии: где начинается работа косметолога, где заканчивается работа хирурга, и наоборот. Это бесконечная тема, потому что пациенту всё равно, как мы внутри профессии делим зоны ответственности. Пациент хочет результат. А врач должен честно понимать, где аппаратами, инъекциями, уходом и реабилитацией можно помочь, а где уже нужно не изображать чудо, а отправлять к хирургу.

И наоборот тоже.

Потому что хирургия — это не всегда финальная точка. Иногда косметолог нужен до операции, чтобы подготовить ткани. Иногда после — чтобы нормально провести реабилитацию, уменьшить отёк, помочь рубцу сформироваться аккуратнее, продлить результат. И когда косметологи и хирурги разговаривают друг с другом, а не делают вид, что каждый живёт на отдельной планете, пациенту от этого только лучше.

Для меня такие выступления важны ещё и потому, что это возможность сверить курс.

Когда ты всё время работаешь внутри своей клиники, очень легко начать жить в собственной системе координат. А на профессиональных мероприятиях слышишь вопросы коллег, видишь, что волнует хирургов, косметологов, врачей других специальностей. И иногда понимаешь: вот здесь надо подкрутить. А иногда – и это особенно приятно – а вот здесь мы идём правильно. 

Пластическая операция не отменяет косметологию — и наоборот

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог, физиотерапевт Гайнутдинова Юлиана Игоревна:

Иногда пациенты почему-то воспринимают пластическую хирургию и косметологию как два противоположных лагеря. Как будто нужно один раз определиться: либо ты идёшь к хирургу, либо остаёшься в косметологии. На самом деле это, конечно, не так.

Эти методы не спорят друг с другом. Они очень хорошо дружат.

Например, если говорить про блефаропластику. Да, хирург может убрать избыток кожи, открыть взгляд, решить проблему нависшего века. Но качество самой кожи операция не меняет. Если кожа вокруг глаз была сухой, дряблой, тонкой, с мелкой сеткой морщин, с нарушенной эластичностью, то после операции это всё никуда не исчезает.То есть веко уже не висит, лишнего кожного лоскута нет, но сама ткань всё равно может выглядеть уставшей и возрастной. И вот здесь как раз начинается работа косметологии.

Именно лазеры, инъекционные методики, препараты для качества кожи, биоревитализация — всё это помогает сделать результат пластики по-настоящему красивым и живым. Уже не просто “убрали лишнее”, а получили хорошую, живую, плотную, более эластичную кожу.

И работает это в обе стороны.

Косметология прекрасно помогает оттянуть операцию, подготовить к ней ткани, а иногда — улучшить и продлить её результат. Но если человеку уже действительно нужна пластика, пытаться любой ценой решить всё только уколами и аппаратами — это не честно.

Это вообще очень взрослая и правильная логика в эстетической медицине: не противопоставлять методы, а понимать, где у каждого из них своё место. Так что для меня здесь нет конфликта. Это не “или-или”. А часто даже “и-и”.

Не греть вслепую

Рассказывает главный врач клиники, кмн, челюстно-лицевой хирург, дерматовенеролог, косметолог Щербатова Юлия Евгеньевна:

УЗИ в косметологии нужно не только тогда, когда уже случилось что-то страшное. Очень часто оно нужно для того, чтобы страшного как раз не случилось.

Например, приходит пациент на аппаратную методику. Хочет подтянуть ткани, улучшить качество кожи, поработать с овалом, с отёками, с рельефом. А в анамнезе — филлеры, нити, какие-то старые коррекции, может быть, гелевые импланты, может быть, препараты, названия которых человек уже не помнит. 

А аппаратные методики часто так или иначе связаны с нагревом.

Живая кожа, жировой пакет, мышца, сосуд — это одно. А пластик, нити, плотная фиброзная капсула, локус старого филлера — совсем другое. Они могут нагреваться иначе, остывать иначе, реагировать иначе. И если этого не учитывать, можно получить непредсказуемую реакцию: боль во время процедуры, длительное покраснение, отёк, воспаление, ухудшение рельефа.

И потом все бегают по потолку: «Господи, что произошло?». А произошло то, что мы не знали, что именно греем.

Вот почему, если человек рассказывает, что у него были многократные филлеры, нити, какие-то вмешательства, асимметрии, бугристость, непонятные уплотнения, я лучше сначала посмотрю, как это всё устроено. Не потому, что мне хочется усложнить жизнь пациенту. А потому что иначе мы работаем вслепую.

Есть ещё один момент, о котором пациенты часто вообще не знают.

Филлер может деградировать не только от гиалуронидазы. Его распад может ускориться и под действием температуры. То есть если мы делаем процедуру с опосредованным нагревом, а в тканях лежит старый филлер, который годами создавал какую-то «подушку» и держал ткани в определённом положении, он может начать уходить быстрее.

И тогда пациент приходит и говорит: «У меня было хорошее круглое лицо, а теперь всё сдулось. Сделайте обратно».

А это уже очень неприятный разговор.

Потому что эстетика — вещь дискутабельная. Иногда врач смотрит и думает: ну какие же это “хорошие” объёмы, это же тяжёлое, отёчное, странное лицо. А пациент привык. Для него это была его норма. И если мы заранее не предупредили, что аппаратная методика может повлиять на старый филлер, потом будем отвечать за то, что не учли.

Поэтому УЗИ — это не только про диагностику осложнений. Это про безопасность планирования.

Лучший косметологический маршрут начинается не с косметолога

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог, физиотерапевт Гайнутдинова Юлиана Игоревна:

Пациент приходит ко мне с вроде бы очень понятным запросом. И, конечно, первое ожидание — что сейчас мы подберём какую-то процедуру, и всё начнёт быстро налаживаться.

Иногда так и бывает. Но далеко не всегда.

Потому что часть проблем, которые человек воспринимает как чисто косметологические, на самом деле внутри одного кабинета вообще не решаются. Вернее, мы можем что-то улучшить, поддержать, сгладить, но по-настоящему сдвинуть ситуацию с места без смежных специалистов не получится.

Поэтому случается и так, что я направляю пациентов к эндокринологу, гинекологу и неврологу.

С эндокринологом всё, в общем, довольно понятно. Если у человека дефициты, сбой в работе щитовидной железы, проблемы с обменом, колебания веса, отёчность, нестабильное самочувствие, то кожа всё это на себе показывает очень быстро. И если в такой ситуации просто делать процедуры, не разобравшись с базой, можно получить либо очень слабый эффект, либо вообще разочарование в косметологии как таковой.

Гинеколог-эндокринолог тоже очень часто нужен. Особенно когда речь идёт о возрастных изменениях, гормональных колебаниях, резком ухудшении качества кожи, сухости, снижении плотности тканей. Мы можем бесконечно говорить про коллаген и лифтинг, но если организм в этот момент живёт в состоянии выраженного гормонального дефицита, это всё будет работать совсем не так, как нам бы хотелось.

А вот с неврологом у многих до сих пор возникает удивление. Хотя я в последнее время направляю к нему всё чаще.

Потому что те же розацеа, купероз, сосудистая реактивность, зуд кожи головы, некоторые варианты отёчности — это очень часто не только про кожу. Там нередко есть неврологический компонент, сосудистая регуляция, реакция нервной системы, и без этого звена мы просто упираемся в потолок. Мы можем сделать коже хорошо на время, но не можем стабилизировать её поведение надолго.

Вот, например, человек приходит с розацеа. Можно работать с кожей, и это обязательно нужно. Но если мы не учитываем, как у него в целом устроена сосудистая реакция, как работает нервная система, нет ли там постоянного фона напряжения, то мы будем всё время бороться с верхушкой айсберга.

И мне кажется, очень важно, чтобы пациент не воспринимал такое направление как отказ. Потому что это не “я не знаю, что с вами делать”. Наоборот. Это как раз и есть нормальная врачебная работа — понять, где заканчиваются возможности одного специалиста и где нужно подключать другого, чтобы получить реальный результат.

Если ищете коллаген, но Collost — дорого

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог Пудовкина Юлия Геннадьевна:

Collost — препарат прекрасный, самый мощный коллаген из тех, что у нас есть. Но и стоит он соответственно. И бывает так, что пациенту коллаген показан, он его хочет, а по цене — ну прямо совсем не вписывается. Или, например, ему нужна только зона лица, шею он трогать не планирует. И вот на такие случаи у нас теперь есть достойная альтернатива — коллаген Mevita С от BioHyalux.

По концентрации он Collost уступает — это факт, и я не буду делать вид, что это не так. В Collost 5 мл сухого вещества, в Mevita С — 4. Разница на лице выражается примерно в паре дополнительных линий обработки. То есть чтобы качественно закрыть лицо, шею, декольте - Mevita С нужно взять две ампулы. А вот если задача — только лицо, или только руки, или декольте, то одного флакона хватает за глаза.

Зато по цене разница ощутимая: Mevita С выходит примерно вдвое дешевле. Препарат сразу жидкий, ничего смешивать не надо, колется — да, щипуче, как и любой честный коллаген. Но результат хороший.

Я и сама его на себе попробовала — куда же без этого. Добавила капельку анестетика, кольнула после лазера. Ну да, красненько немножко, ну пощипало:) Но действительно хороший, рабочий препарат.

И вообще, у пациента должен быть выбор. Если коллаген нужен, а Collost сейчас не по бюджету — это не повод отказываться от коллагена вообще. Есть официальная, эффективная альтернатива. 

➡️

Записаться к доктору можно через ТГ:   @Juliasherbatovan 
или просто по тел: +74950891502

Кому и зачем нужны полинуклеотиды?

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог Чернигова Яна Михайловна:

Наверное, все уже, как говорится, в теме: это такие фрагменты ДНК, которые получают, чаще всего, из молок лосося. Работают они не как гиалуроновая кислота, которая просто притягивает воду и увлажняет. Полинуклеотиды действуют глубже: они запускают собственную регенерацию, стимулируют выработку коллагена и, по сути, чинят ткань изнутри. 

Если меня спрашивают, кому подходит этот препарат, мне проще ответить, кому он не нужен. Пожалуй, это девушка лет восемнадцати с идеальной кожей — без сосудов, без пигментации, без рубцов. Вот ей действительно можно пока ничего не делать. А всем остальным полинуклеотиды почти всегда могут что-то предложить. Они хорошо отрабатывают на пигментации, постакне, рубцах, при сниженном тургоре и тусклом, уставшем цвете лица. Причем работают в любой зоне и в любом возрасте, по телу в том числе, те же растяжки на них вполне отзываются.

Отдельно хочу сказать про пигментацию, потому что здесь для меня это один из лучших препаратов вообще, особенно если пигмент глубокий. У меня есть пациентки, у которых даже фототерапия не дала такого результата. Кожа после курса светлеет, тон выравнивается, появляется то самое внутреннее сияние. И нередко это видно уже после первой процедуры, что для пациента, конечно, всегда радость.

Из того, чем мы работаем сейчас, отдельно отмечу линейку Bellarti. Их ПДРН мы ввели как альтернативу более дорогим и не всегда доступным препаратам этого класса. Сырье то же самое, молоки лосося, переносится хорошо, за время работы аллергических реакций мы не встречали. А цена вот прямо очень приятная. Единственное, о чем предупреждаю: при введении он немного щипучий. Но пациенты знают, ради какого эффекта можно и потерпеть:)

__

Но раз уж я обещала честность, то расскажу и про обратную сторону. В отзывах периодически встречается «я не увидела никаких изменений», и почти всегда дело не в препарате, а в состоянии организма. Если у человека низкий белок, анемия, хронический стресс, менопауза или какая-то аутоиммунная история, то ждать эффективности от ПДРН сложно. Кожа — это последний орган, на который тело тратит ресурсы. Когда все силы уходят на поддержание сердца и мозга, до кожи просто не доходит очередь, и никакая стимуляция тут не сработает.

Поэтому мы и начинаем не с уколов, а с анализов. Когда у организма есть ресурс, полинуклеотиды отрабатывают так, что пациенты возвращаются сами. А когда ресурса нет, сначала спокойно возвращаем его, и только потом беремся за кожу.

Что делать с зоной вокруг глаз, если вы склонны к отекам

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог Чернигова Яна Михайловна:

Периорбитальная зона — та самая, куда все опасаются вводить гиалуроновую кислоту из-за отеков. И надо сказать, не напрасно. Гиалуроновая кислота устроена так, что притягивает и удерживает воду в объеме, во много раз превышающем собственный. Для качества кожи это прекрасно — собственно, ради этого мы ее и колем. Но вот в зоне вокруг глаз, где ткани тонкие и склонны к застою жидкости, этот же механизм может сыграть против нас и дать ту самую припухлость, которой все опасаются.

Расскажу на своем примере. Недавно уколола себе гиалуронку и четыре дня ходила с лицом человека, который пьет давно, упорно и не собирается останавливаться:)) Я на это шла осознанно, эффект того стоил. Но пациента такая картина в зеркале просто напугает.

С полинуклеотидами эта история не работает — воду они не притягивают. Механизм другой: мы не увлажняем, а стимулируем коллаген, поэтому и колется препарат чуть глубже, не в эпидермальный слой. Отсюда приятные бонусы: папулы не держатся, следов почти нет, отечности нет ни сразу, ни через сутки-двое. Больше того — у пациентов, прошедших курс, отечность в зоне глаз становится меньше исходной. Я для этой зоны обычно беру ПДРН из линейки Bellarti: он хорошо переносится и предсказуемо ведет себя в зоне под глазами.

Поэтому, если есть склонность к отекам, полинуклеотиды — препарат выбора для периорбиты. Мы всегда обсуждаем это на приеме, даже с теми, кто ходит давно: для кого-то пара дней «залитости» — ерунда, а для кого-то принципиальный момент. Эффект эффектом, но эмоциональные ощущения от процедуры никто не отменял.

Единственная оговорка: питьевой режим это не отменяет. Воду в этот период пьем активно: препарат стимулирует ткани, а ресурс для работы им все равно нужен.

Почему мы не работаем с препаратами без регистрационного удостоверения

Рассказывает дерматовенеролог, косметолог Пудовкина Юлия Геннадьевна:

Когда мы вводим в работу новый препарат, первый вопрос у нас — есть ли у него регистрационное удостоверение на территории России. И только если ответ «да», мы вообще начинаем разговаривать про все остальное.

Звучит скучно и бюрократически, понимаю. Но за этим стоит ваша безопасность и то, что мы имеем законное право спокойно с этим препаратом работать.

Что нам дает наличие РУ, кроме юридической чистоты? Контроль качества, чистоту сырья, понятное производство. BioHyalux — это, кстати, большой фармконцерн, у которого гиалуроновую кислоту закупают и вполне известные бренды, тот же Novacutan, а потом уже упаковывают в свои шприцы.

Поэтому на приеме я спокойно читаю пациенту состав прямо по буквам, показываю срок годности, вскрываю ампулу при нем. И знаете, когда человек это видит, у него как-то сразу отпадают все вопросы.

Регистрационное удостоверение означает, что за препаратом стоит проверенное сырье, нормальное производство и контроль качества, а не просто красивое обещание эффекта. А в нашем деле, где у ошибки бывает вполне серьезная цена, начинать лучше именно с этого, а уже потом любоваться результатом.