Forwarded from Pintrader
#репортаж_о_репортаже
На рынке мне понравился лук.
– Возьмите побольше, – уговаривает продавщица, – он такой...
Ей трудно формулировать, но лицо ее светится. Я знаю это свечение – она понимает во вкусовых качествах лука больше окружающих и чувствует себя одинокой от того, что ей не с кем поделиться.
– Не горький... – начинаю я.
– Да, да, – подхватывает она, – он не горький с приглушенным вкусом, но при этом ароматный...
– И немного сладкий...
– Очень удачный узбекский сорт.
Я знаю этот сорт, я покупал его на ялтинском центральном рынке пять лет назад и до сих пор не могу забыть его аромата.
Продавщица смотрит на меня с благодарностью, я смотрю на нее почти влюбленными глазами. Я взял пять килограмм, а она продала мне за полцены.
Жизнь полна неожиданностей – мы никогда не знаем, где и когда встретим единомышленников.
На рынке мне понравился лук.
– Возьмите побольше, – уговаривает продавщица, – он такой...
Ей трудно формулировать, но лицо ее светится. Я знаю это свечение – она понимает во вкусовых качествах лука больше окружающих и чувствует себя одинокой от того, что ей не с кем поделиться.
– Не горький... – начинаю я.
– Да, да, – подхватывает она, – он не горький с приглушенным вкусом, но при этом ароматный...
– И немного сладкий...
– Очень удачный узбекский сорт.
Я знаю этот сорт, я покупал его на ялтинском центральном рынке пять лет назад и до сих пор не могу забыть его аромата.
Продавщица смотрит на меня с благодарностью, я смотрю на нее почти влюбленными глазами. Я взял пять килограмм, а она продала мне за полцены.
Жизнь полна неожиданностей – мы никогда не знаем, где и когда встретим единомышленников.
Forwarded from Pintrader
#репортаж_о_репортаже
Зеркала
Московский грач
Ехал я с ним минут пятнадцать с Арбата на Пресню, но крови он мне попил капитально. Началось с того, что потребовал на 100 рублей больше. Я отказался:
– Вот ты жадный, не поеду я с тобой, – отъехал.
Затем дал задний ход и с кавказским задором сказал:
– Садись давай, да!
В машине он выговаривал мне, что я жмот. Когда пошел на третий круг, я прервал:
– Знаешь что такое рыночная стоимость? Твой труд стоит ровно столько, сколько ты согласился за него получить.
– Эээээээ, это когда тебя таджики на раздолбанных жигулях возят, это тогда стоит 150, а ты посмотри как мы едем? С комфортом!
Комфорт заключался в сквозняке и табачном дыме.
– А как таджики ездят? Они же постоянно чпокаются. Они же за свои 150 гонят, чтобы успеть. Им же надо быстрей обернуться. Они постоянно попадают в аварии. А я еду аккуратно, со мной спокойно.
Он так увлекся, что в районе здания СЭВ вылетел на встречку и чуть не чпокнулся.
Водитель стал грустным и на какое-то время замолк, но потом снова оживился:
– Что я говорил? Они же ездить не умеют…
Нью-йоркский таксист
Он был инструктором по вождению. Семидесятилетний энергичный крепыш–одессит, папа владельца автошколы. Не было ни одной встречной машины, ни одного зазевавшегося пешехода, которых он бы не обматерил. Причем, предпочитал делать это по национальному признаку.
– Тупые мексы, куда они прут? – орал он в окно на смешанном одесско-английском.
– А эти черные обезьяны только слезли со своих бананов…
– Ты жирная американская тварь, как ты едешь?
– О, пейсатые вышли на прогулку, как гуси всем семейством.
В какой-то момент он встретил на светофоре своего двойника “с Одессы” и завелся:
– Ты, поц, сначала английский выучи, а потом будешь мне указывать.
Тут уж они оба орали друг на друга одинаково темпераментно.
Когда я был за рулем, какой-то придурок выскочил на красный. Мой инструктор моментально затормозил и тут же стал ему кричать:
– Ты, white trash *, ты куда прешь?
Вайт треш остановился посреди дороги, подошел к лобовому стеклу и, глядя моему инструктору в глаза, сказал:
– You stop – I walk, you’re Jew – you’ll die.
Мой инструктор впервые с момента нашего знакомства заткнулся больше, чем на 20 секунд. Когда вайт треш ушел, он опомнился и спросил меня с такой пронзительной интонацией, что я чуть не заплакал от жалости. В этой интонации было сконцентрировано все многовековое унижение еврейского народа:
– Нет, ну ты видел в какой стране мы живем? Тут же кругом антисемиты…
Зеркала
Московский грач
Ехал я с ним минут пятнадцать с Арбата на Пресню, но крови он мне попил капитально. Началось с того, что потребовал на 100 рублей больше. Я отказался:
– Вот ты жадный, не поеду я с тобой, – отъехал.
Затем дал задний ход и с кавказским задором сказал:
– Садись давай, да!
В машине он выговаривал мне, что я жмот. Когда пошел на третий круг, я прервал:
– Знаешь что такое рыночная стоимость? Твой труд стоит ровно столько, сколько ты согласился за него получить.
– Эээээээ, это когда тебя таджики на раздолбанных жигулях возят, это тогда стоит 150, а ты посмотри как мы едем? С комфортом!
Комфорт заключался в сквозняке и табачном дыме.
– А как таджики ездят? Они же постоянно чпокаются. Они же за свои 150 гонят, чтобы успеть. Им же надо быстрей обернуться. Они постоянно попадают в аварии. А я еду аккуратно, со мной спокойно.
Он так увлекся, что в районе здания СЭВ вылетел на встречку и чуть не чпокнулся.
Водитель стал грустным и на какое-то время замолк, но потом снова оживился:
– Что я говорил? Они же ездить не умеют…
Нью-йоркский таксист
Он был инструктором по вождению. Семидесятилетний энергичный крепыш–одессит, папа владельца автошколы. Не было ни одной встречной машины, ни одного зазевавшегося пешехода, которых он бы не обматерил. Причем, предпочитал делать это по национальному признаку.
– Тупые мексы, куда они прут? – орал он в окно на смешанном одесско-английском.
– А эти черные обезьяны только слезли со своих бананов…
– Ты жирная американская тварь, как ты едешь?
– О, пейсатые вышли на прогулку, как гуси всем семейством.
В какой-то момент он встретил на светофоре своего двойника “с Одессы” и завелся:
– Ты, поц, сначала английский выучи, а потом будешь мне указывать.
Тут уж они оба орали друг на друга одинаково темпераментно.
Когда я был за рулем, какой-то придурок выскочил на красный. Мой инструктор моментально затормозил и тут же стал ему кричать:
– Ты, white trash *, ты куда прешь?
Вайт треш остановился посреди дороги, подошел к лобовому стеклу и, глядя моему инструктору в глаза, сказал:
– You stop – I walk, you’re Jew – you’ll die.
Мой инструктор впервые с момента нашего знакомства заткнулся больше, чем на 20 секунд. Когда вайт треш ушел, он опомнился и спросил меня с такой пронзительной интонацией, что я чуть не заплакал от жалости. В этой интонации было сконцентрировано все многовековое унижение еврейского народа:
– Нет, ну ты видел в какой стране мы живем? Тут же кругом антисемиты…