Меморандум сам по себе, подписанный между внешнеполитическими ведомствами двух стран не имеет обязательный характер. Это меморандум о намерениях, скорее всего сформулированный в самых общих словах. На мой взгляд встреча носила в большей степени имиджевый характер. Прежде всего для таджикской стороны, которая сегодня стремится разнообразить внешнеполитические контакты после визовых ограничений для граждан РТ со стороны Турции и ряда других стран.

Таджикистан горная страна, не имеющая выхода к морю, и сколь-либо развитой промышленности, и национального капитала. Поэтому о реализации сколь-либо серьезные проектов в сфере экономики, например, говорить не приходится. Ожидать инвестиционного интереса к Таджикистану со стороны Ганы, которая является одной из наиболее развитых стран Западной Африки, также не приходится.

Таджикистан, как и большая часть африканских стран, в значительной степени зависит от гуманитарной помощи и грантов от международных организаций. В этом направлении между странами возможно взаимодействие. Например, на площадках ООН, и на уровне специализированных международных агентств, фондов и программ в рамках системы ООН (ВОЗ, ЮНИСЕФ, и пр.).

Другим возможным мотивом для столь неожиданной встречи может быть попытка Душанбе следовать за своими соседями по Центральной Азии. Не секрет, например, что Ташкент наращивает свое присутствие на Черном континенте, что объясняется прежде всего растущим политическим весом Узбекистана в регионе и на международной арене. В частности, РУз станет председателем Движения неприсоединения в 2027 — 2029 годах, значимая часть членов которой составляют как раз африканские страны. Но как говорится, некогда присутствовавшее соперничество между столицами советских республик, нереально сегодня. Ташкент вышел на принципиально более высокий уровень возможностей по реализации собственной стратегии, несравнимый с возможностями соседнего Душанбе.