В великой античной поэме "Батрахомиомахия" решающую роль в смертной битве лягушек с мышами суждено сыграть спецподразделению раков, посланному богами в последний миг:
"Вдруг появились создания странные: кривоклешневы,
В латы закованы, винтообразны, с походкой кривою,
Рот словно ножницы, кожа — как кости, а плечи лоснятся,
Станом искривлены, спины горбаты, глядят из-под груди..."
Перечитывая сегодня этот волнительный момент в переводе Моисея Альтмана, в очередной раз подумал, как образность "Нью-Кробюзонского цикла" Чайны Мьевиля чарующе перекликается с "Железной дорогой" Некрасова
"Ямою грудь, что на заступ старательно
Изо дня в день налегала весь век...
Ты приглядись к нему, Ваня, внимательно:
Трудно свой хлеб добывал человек!

Не разогнул свою спину горбатую
Он и теперь еще: тупо молчит
И механически ржавой лопатою
Мерзлую землю долбит!"
Может быть, у них просто общий прото-рако-текст?

Систематическое чтение "Незыгаря" (вот и я себя спрашиваю "Зачем?!") заставляет, конечно, совершенно по-новому взглянуть на структуру криминально-ментовского арго внутри современного русского языка, описываемых им ужасов и опасностей, возможностей и подвохов.

Не дожив трех с половиной годов до столетия, скончался Стэн Ли, Богостроитель.
Он сочинял тех, кому поклонялись сотни тысяч, с кого лепили свои жизни юные, кого тщетно пытались перещеголять их родители. Он создавал их по образу и подобию своему и сам нисходил в юдоль их тревог, смиренно мелькая то и дело в незначащем мимохожем человеке без свойств.
Он оставил нам свой мир, ненадёжный и раздираемый на части войной всех против всех, полный отчаянных героев, жертвующих собой ради общего счастья, но ясно осознающих, что однажды они не удержат позиций. Наш собственный мир, в котором мы так хотели бы хотя бы иногда надеяться на Человека-Паука или Профессора Икс. Наш мир, в котором отныне даже Стэна Ли нет.

«Теории и практики» сделали небольшой конспективный материал из моей лекции про иммерсивные тексты
https://theoryandpractice.ru/posts/17058-mezhdu-strok-kak-strimy-immersivnye-spektakli-i-kvest-komnaty-menyayut-vospriyatie-teksta

Безос – звезда. Что американская, что европейская эпидемия детской левизны основаны на представлении о незыблемой устойчивости корпораций. Что ты им ни делай, ничего не изменится. Айда перераспределять, размахивая этикой!
Это то же безумие, что у большевиков с крестьянским хозяйством, у перестроечников с СССР. Каждое такое опьянение незыблемостью обязательно заканчивается трагедией.
Напоминать о хрупкости систем – жестокое, но необходимое упражнение в трезвости.

Похоже, лавры Маска как главного по эпатажу не дают покоя остальным великим мира сего. Безос был, возможно, излишне жесток, но вполне логичен.

Думаю, что главе такой публичной корпорации не стоило бы ТАК говорить.
Амазон за последнее время потерял уже около 200 (!!) миллиардов долларов капитализации (спасибо ФЕДу и Трампу).

Полагаю, что для мобилизации сотрудников и их мотивации работать эффективнее, можно было найти и более аккуратные выражения.

@bitkogan

https://www.vestifinance.ru/articles/110260

Хозяйке на заметку: когда из двух живущих в доме котов на тебе устраиваются оба два, то это КОТОКОМБО!

Пока мы тут награждали лауреатов "Просветителя", в Великобритании вручили премию Бэйли Гиффорд за лучший нон-фикшен – замечательному историку и писателю Сергею Плохию, автору книги "Чернобыль". Книжку ещё не читал, но уверен, что хороша, как и предыдущие у автора.

Поэта Юлия Гуголева укусил какой-то палиндромический мухахум и он уже несколько месяцев страдает непроизвольным палиндромоизвержением. Это что-то вроде синдрома Туретта, мании отношений и конспирологии вместе взятых. Но зато иногда (очень редко) проскальзывают настоящие жемчужины. Вот вам одна из них.

Зоопсихолог G., выходец из русской академической семьи Северной Австралии, шлялся по барам со своей новой московской компанией и вдруг вытаращился на товарища, употребившего в беседе знаменитую своей энигматичностью русскую поговорку «говна-пирога».
– Как ты это сказал?
– Говна́–пирога́, – отвечал нетрезвый, но дружелюбный товарищ. – Ты не слышал разве? Это означает "всего́-то и дело́в", "совсе́м несло́жно".
– Надо же! – воскликнул G. – Я её раньше всегда только читал в книгах и, конечно, был уверен,что это как шаланды, полные фекалий. Полная пирога говна.

В культуре есть постоянный поток "ссылки в детскую": книги, составляющие предмет восторга взрослых читателей в момент появления, затем достаются умненьким детишкам, потом всем детишкам, потом только детишкам, а потом их становится стыдно читать во взрослом возрасте. Иногда это культурная трагедия (как с "Капитанской дочкой", например), иногда большая удача для читателей и книги (как с "Героем нашего времени"), но процесс этот неумолим и продолжается. Ни Овод, ни 20 тысяч лье под водой и Таинственный остров не были написаны для детей и подростков. Ни Дюма, ни Мери Шелли, ни Булгакову, ни, прости Господи, Николаю Островскому даже примерещиться не могли читатели-подростки. Иногда, пройдя насквозь, взрослые книги вываливаются и из детского круга чтения (скажем, "Всадник без головы"), но интереснее думать о том, что будет сослано в детскую завтра из нашего сегодняшнего круга чтения. "Сердце пармы"? "Маленькая жизнь"? Вся Донна Тартт? Уэльбек?
Пелевин, кажется, по большей части уже

КДПВ к проблемами подросткового чтения

Мало я видал в жизни картинок, способных вызвать во мне столько умиления

Изумительно точно. Всё хотел записать имел это и дождался вдруг от Доренки (да, может быть хорошее из Назарета)

Страной правит партия упрощенцев.
Нет, не стариков, хотя упрощенцы в массе старики.
Упрощенцы пытаются упростить экономическую систему страны, упростить и унифицировать эстетическую картину и социальную ткань общества. Это для контроля и понятности. Понятная и простая экономика, понятная и простая эстетика и понятное и простое общество.
Поэтому всё непонятное и непростое и всё непросто контролируемое, всё косвенно контролируемое или не контролируемое должно быть уничтожено.
Я замахнулся на это обобщение всвязи с борьбой с рэперами, но дело не только в рэперах. А дело в том, что мозг устаревших посредственностей, стремящихся к упрощению, не успевает за нарастающим количеством значимых различий в 21 веке.
“Значимое различие” = информация.
Значимых различий становится так много, что однажды значимые различия охватывают не только события между субъектами информации, но и отношения, правила взаимодействия между субъектами, а также и целеполагание субъектов. В сверхсложном мире значимые различия в правилах меняются ежемгновенно и цели (“почему?” и “зачем?”) субъектов обретают непредсказуемую текучесть.
Старики требуют чётких правил, но в этом зыбком мире динамической нестабильности правило только одно: правил нет.
Упростить становится просто очень сложно.
Попытки архаизации общества приводят к сюрпризу - архаизация сама по себе тоже оказывается феноменом 21-го века - приводит к непредсказуемому расползанию смыслов в пространствах от Мордора до Хогвартса и поучений апостолов и бодхисатв.
Старикам из партии упрощенцев всё труднее говорить вообще о чём бы то ни было кроме “запретить!”
Но старики из партии упрощенцев всё больше напоминают сумасшедшего регулировщика, которого никто не слушает
Такие дела. Пойду, послушаю рэперов))