Такие «вечеринки» происходят постоянно. Для той публики, которую мы наблюдали в «Мутаборе», это рутина, будни. Просто в этот раз, как говорится, не повезло. Вакханалия вышла за «стены» клуба и была воспринята обществом как вызов, а правящей элитой, как угроза навязываемой консервативной модели. При взгляде на это действо в «Мутаборе» любой здравомыслящий человек задаст логичный вопрос: о каких традиционных ценностях, о каком консерватизме, о как консенсусе можно говорить, если завсегдатаи федеральных телеканалов, с гордым видом жмущие руку Путину на всяких приёмах, открыто участвуют в этом?

Получилось, что все эти «почти голые» знаменитости ударили по системе и имиджу Путина лично. Всё, что они имеют, им дала система. Им обеспечивают подряды, организуют концерты, дают пользоваться административным ресурсом, облизывают со всех сторон. Но только до тех пор, пока они остаются лояльными!

Самое страшное, что вечеринка в «Мутаборе» и всё, что с ней связано — это только небольшая видимая часть айсберга. В нынешней ситуации, когда люди гибнут, когда трагедия затронула огромное число людей, а какая-то привилегированная часть общества продолжает кутить и морально разлагаться, это бьёт по всей системе власти.

Мы являемся свидетелями целенаправленной политикой, озвученной ещё на рубеже 80-90-х гг. прошлого столетия. Причём ни где-нибудь, а в Организации Объединённых Наций. Небезызвестный Жак Аттали, которого считают одним из главных организаторов цветных революций, в том числе, и на Украине, тогда занимал пост замгенсека ООН и курировал вопросы образования. Именно он стал инициатором создания так называемой Болонской системы, написал много разной литературы, в том числе, небезызвестный бестселлер «Кочующая элита». Главный посыл его работы: «нам не нужно взращивать национальную элиту, в условиях глобализации нам нужна элита, которая может управлять в любой точке мира; сегодня в Китае, завтра в России, послезавтра в США и т.д. А для этого нужно унифицировать и максимально упростить всю систему образования в мире».

На примере даже нашей системы образования можно увидеть, как упало изучение математики в средней школе. Достаточно посмотреть, как резко сократился бал на ЕГЭ по математике для получения положительной оценки. А ведь речь идёт о миллионах людей, о том, что через 10-20 лет подавляющее большинство граждан России будут иметь атрофированные мозги. Они будут не в состоянии что-то анализировать, синтезировать, проектировать и т.д. Это ударит по всем нашим научным школам. Хочу напомнить, что в основе нашей оборонной мощи лежат, прежде всего, научные школы в сфере математики, физики, химии и прочих естественных и технических наук.

Приходя на выборы, люди должны понимать, что их голос не будет украден, что они делают это не в режиме некоего пустого ритуала. Но если мы посмотрим на последние годы, то увидим, как выхолащивался сам институт выборов:

Включение муниципального фильтра по губернаторским кампаниям, в результате которого теперь уже администрации решают, кто будет участвовать в выборах. И если человек их не очень устраивает, то никаких подписей он не соберёт. В Курганской области был случай, когда от власти был выставлен слабый кандидат, и в результате не допустили ни КПРФ, ни «Справедливую Россию», ни ЛДПР, вообще никого. Был представитель властной вертикали и пара самовыдвиженцев.

Вслед за этим уничтожение выборов мэров городов. Это был ключевой момент. Потому что на губернаторских кампаниях власти работать проще. Там есть консервативное село, которое в любой стране мира всегда занимает более провластные позиции. А города – это другой мир. И в городах власть терпела поражение то на одних, то на других выборах. В результате эти выборы были отменены, как и выборы глав районов.

Вслед за этим сокращение потенциала партийного участия в выборах. В большой части городов партсписков на выборах нет вообще, а на выборах в законодательные собрания эти списки свёрнуты до одной четвёртой от депутатского корпуса. Более того, на некоторых территориях стали отменять головную часть партийных списков. И у местных администраций появилась возможность самостоятельно решать, кто именно пройдёт от той или иной партии.

Все эти вещи, не говоря уже про дистанционное электронное голосование, трёхдневное голосование и ликвидацию возможности контролировать что-либо у наблюдателей, превращают выборы в совершенно управляемую концепцию. В этой ситуации у обычного человека возникает вопрос смыслов, и сложно его в этом упрекнуть.

В нынешней ситуации власть преследует и сажает патриотов. <..> Мы будем бороться, правда за нами. Спасибо за поддержку. Предъявленные обвинения иначе как бредом назвать не могу.

Мы должны быть независимой страной. Мы должны самостоятельно разрабатывать план развития экономики. Но не с криками «Всех долой! Мы всё начнём нуля!», потому что это стало бы ударом по нашим гражданам, а исходя из тех условий, в которых мы сегодня оказались, исходя из тех экономических связей, в которых мы сегодня находимся.

Запад уже сам себя наказал. И мы это видим по тому, как тяжело идёт перестройка его производственных взаимосвязей. Мы видим, чем это заканчивается в реальности: выступлениями фермеров в Германии, Швейцарии, Австрии, Бельгии, к которым присоединяются транспортники и другие отрасли. Запад бурлит от недовольства формируемой там экономикой. И негодование это со стороны людей растёт.

Как бы кто ни утверждал, что всё идёт «по Швабу», я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что люди, понимающие эти планы, будут выступать против. Но пока народы будут мешать реализации планов глобалистов, первоочередная задача нашей страны – начинать планировать развитие экономики на новых кибернетических принципах, предлагая тем самым всему миру альтернативу. И чтобы люди во всём мире брали пример именно с нашей страны, мы должны стать эталоном.

Ни у кого сегодня нет будущего. Не только мы переживаем за свою страну. А существующая сегодня мировая элита доказала свою полную неспособность решать самое главное – экономические проблемы.

Исходя из триады — смысл, ресурсы и технологии — можно сказать, что на сегодняшний день торговая или «колониальная» экономика исходит из следующей последовательности: создать технологию, подтянуть под неё ресурсы и только потом придумать, как и это продать, найдя для этого смысл.

Важнейшим для нас моментом является изменение последовательности действий. В первую очередь мы должны искать ответ на вопрос «зачем мы что-то делаем». В этом случае мы во многом сможем избежать ошибок следования за теми трендами, которые нам не нужны. Например, сверхвысокие скорости передачи данных. Они нужны, но для определённых нишевых областей, таких как здравоохранение, но не нужны для массовых продаж. Или производство электрического транспорта. В такой стране как Россия, которая обладает огромными запасами газа, было более понятным развитие газового транспорта. Мы же развиваем электрический, что, мягко говоря, спорно, так как это создаёт очень большие экологические проблемы, как при добыче лития, так и при утилизации батарей.

Если мы постепенно перейдём к принципу, когда сначала будем искать смысл, понимать, зачем нам это нужно, и только потом под это подтягивать инфраструктуру и разрабатывать технологии, мы сэкономим гигантские ресурсы, которые сможем направить туда, куда посчитаем нужным.

Если мы посмотрим на опыт Запада, то увидим, насколько спокойно они берут то, что было успешно у нас, и внедряют у себя. Например, самые быстрые темпы развития экономики в долгосрочном периоде были зафиксированы в СССР 1929 по 1956 гг. И они базировались на целеполагании, а не на прибыли. И сегодня Запад другим продаёт идею прибыли, а для себя гораздо более важной считает идею целеполагания.

Почему не снимать условную «Путёвку в жизнь для пацана» вместо «Слова пацана»? Почему не показывать позитивные ролевые модели? Почему не снимать о людях, которые могут быть образцом для общества? Почему яркое кино может быть только о малолетних и не очень преступниках? Ответ кроется в базисе: кто сегодня образец для общества? На словах говорят о важности той или иной профессии, о многодетных семьях, но практике, у кого больше денег, тот и прав. Из этого произрастают все современные кинопродукты. Поэтому мы и смотрим на страдания кино-мажоров.

Но это не значит, что сделать ничего нельзя, и что кино будет только об этом. Потому что в обществе, даже глядя на дискуссию вокруг «Слова пацана», явно прослеживается запрос на честные реалистичные позитивные истории про людей. Это очень большой запрос. Мне кажется, если современные режиссёры, продюсеры и спонсоры откликнуться на этот запрос и создадут что-то новое, талантливое и нешаблонное, то не только получат большие просмотры и симпатию зрителей, но и в какой-то степени помогут общественному развитию. Хорошо рассказанные позитивные истории дают обществу правильные ориентиры. И это очень важно, потому что в России сейчас, мягко говоря, не всё так хорошо с социальным оптимизмом. Люди замыкаются в себе, и по большей части сосредоточены только на том, чтобы выжить и найти для себя подходящей путь в нынешнем капиталистическом мире.