#global_vision #форкаст
В борьбе за мировое доминирование администрация Трампа концентрирует максимальные ресурсы против Китая, являющегося главным стратегическим противником. Вашингтон формирует против Пекина стратегию сдерживания, включающую торговые барьеры, передел логистических маршрутов, экстерриториальное ограничение доступа к критической инфраструктуре и изоляцию Китая в цепочках высокотехнологичного производства.

Стратегия приобретает глобальный масштаб и охватывает три ключевых направления:

1. Торговая война как долговременная модель давления. Трамп довел уровень пошлин на китайские товары до 145%. Это больше, чем было в любой из предыдущих фаз конфликта. Цель здесь двойная: с одной стороны — форсировать релокацию производственных мощностей в третьи страны (в том числе в Мексику, Вьетнам, Индонезию), с другой — создать структурную неопределённость внутри китайской промышленной политики. Повышение тарифов параллельно сопровождается усилением надзора над инвестициями КНР в США, ограничением доступа китайского капитала к критически важным секторам и применением механизма «национальной угрозы» для обоснования новых ограничений.

2. Панамский канал как объект военно-логистического контроля. Резкое обострение ситуации вокруг Панамского канала — это проявление стратегической ревизии американского контроля над глобальными логистическими артериями. На данный момент около 5% мировой торговли и до 45% контейнерных перевозок США проходят через этот узел. Факт управления портовой инфраструктурой вокруг канала китайскими компаниями рассматривается в Пентагоне как недопустимый. Заявление Трампа о переброске военного контингента в регион Панамы — это сигнал не только Пекину, но и региональным элитам: доступ Китая к стратегическим каналам будет блокироваться не только экономически, но и силовыми средствами, если потребуется. Это продолжение логики «коммерческого контрвлияния», в рамках которой Вашингтон готов использовать армию.

3. Азиатско-Тихоокеанский регион как плацдарм технологической блокады. АТР становится ключевым полем давления на Китай в сфере высоких технологий. Основная цель США — ограничить возможности КНР по производству и импорту передовых полупроводников. Ключевой инструмент — давление на Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC), крупнейшего в мире производителя микросхем, находящегося на Тайване. Администрация Трампа уже запустила переговоры о переносе значительной части производства на территорию США, а также о передаче части технологической цепочки в страны-союзники. В случае отказа, в Вашингтоне не исключают применение санкционных механизмов — как в адрес самой TSMC, так и по отношению к любым контрагентам, работающим с КНР. Таким образом, Тайвань используется как точка технологического перехвата: с его помощью США одновременно усиливают военное присутствие в регионе, укрепляют союзы (с Японией, Южной Кореей, Австралией) и сужают поле технологического манёвра Пекину.

В совокупности эти действия отражают переход к трёхконтурной модели антикитайского сдерживания: экономико-промышленный удар, контроль за логистическими узлами и стратегическое окружение в АТР. Администрация Трампа последовательно демонстрирует, что ставка делается не на временное ограничение, а на структурную блокировку расширения Китая как глобального игрока. В рамках этой логики Пекин не рассматривается как партнёр по переговорам, а как системный вызов.

Приятно, когда те теоретические подходы и прогнозы, которые ты выкладываешь, начинают разделяться и уважаемыми коллегами. "Тайная канцелярия" сегодня, 12 апреля, пишет:

"за текущим хаосом всё отчётливее проступают контуры новой конфигурации: условный Север — США Трампа, Россия и суверенная часть Европы — начинает формироваться как антиглобалистская ось, противопоставленная прежнему ядру во главе с Китаем и глобалистским Брюсселем".

Напомню ряд своих текстов на закрытом канале от января-февраля текущего года. Например, пост от 25 февраля 2025 года:

«3. Российско-американская совместная резолюция – это, вообще, открывает новые горизонты. Как я и говорил ранее, мир делим пока на двоих, и Китай может быть на подходе. США не имеет смысла разговаривать с карликовыми союзниками по НАТО, которые не обладают никаким геополитическим и торгово-экономическим весом, за исключением Британии, Германии и Франции».

16 февраля 2025 года:
США и Россия будут рубить Европу в капусту. И собирать дань. Долго собирать - жирок накоплен европейцами хороший. У Пекина есть выбор - присоединиться к победителям и замкнуть контур Севера (естественно, при определенных компромиссах) или пытаться играть с Европой вместе и остаться в лагере проигравших.

Или вот фрагмент текста от 12 февраля 2025 года: «Трамп играет на то, чтобы замкнуть контур Севера с Россией и обновленной Европой (без Евросоюза и НАТО), о чем я неоднократно писал, и делает это быстро. Попадет в этот контур Китай – сложная проблема и зависит от Пекина».

Или вот фрагмент текста от 9 января 2025 года:

«США вполне реально могут прирасти территорией Канады и Гренландии, не только для того, чтобы иметь доступ к ресурсам этих территорий, но и чтобы иметь свой Северный ход. Возможно, что совместный контроль над Арктикой нужен России и США, чтобы запустить ряд масштабных и дорогих инвестиционных энергетических проектов. Если Китай согласится с предложениями Москвы и Вашингтона по общему глобальному мироустройству, и ему, как младшему партнеру, долю в арктических проектах выделят».

21 декабря 2024 года:
"Что делает, по большому счету, Трамп? Он выстраивает ось Север. Для этого ему надо взять под контроль две ключевые страны Европы - Британию и Германию. Что он и делает руками Маска, который начал финансировать Фараджа в Британии и, возможно, начнет финансировать АдГ".

В мировой политике уступка редко оформляется как капитуляция. Гораздо чаще — как “временная коррекция”. Но дипломатические сигналы видны сквозь любую обёртку. Соглашение между США и КНР о снижении взаимных пошлин под видом 90-дневной «технической паузы» — это не просто сброс тарифного давления, а системный сбой в архитектуре американского экономического давления. На наших глазах заканчивается эпоха, в которой Вашингтон мог диктовать свои условия.

Объявленное 90-дневное соглашение о снижении взаимных пошлин наглядно продемонстрировало пределы американского влияния. Формально речь идёт о корректировке ставок — с 145% до 30% для китайского импорта в США и с 125% до 10% для американского экспорта в КНР. Но за этими цифрами — капитуляция Вашингтона в торговой войне, где давление перестало приносить ожидаемый результат, а рефлекторные меры начали бить по собственной потребительской системе.

Команда Трампа, позиционирующая себя как носитель «жёсткой линии» против Пекина, вынуждена откатываться под давлением макроэкономических ограничений. Ни технологическое сдерживание, ни тарифная эскалация не остановили стратегическое усиление Китая. Более того, Пекин использовал затяжной конфликт как повод для ускоренной внутренней адаптации: локализации цепочек поставок, расширения расчётов в юанях, укрепления технологической базы и институционализации связей с союзниками в Юго-Восточной Азии и глобальным Югом. США не только не добились уступок — они зафиксировали неспособность сохранить инициативу.

Политически это означает, что однополярный мир все больше поддается эрозии. Вашингтон впервые за два десятилетия принимает чужие условия деэскалации, даже не пытаясь навязать политическую повестку. Даже ставка 20% «за фентанил» — скорее жест внутренней риторики, чем реальный контрольный механизм. Сама попытка представить сделку как техническую — уже вынужденная стратегия по сохранению лица.

Для России и всего мира этот сдвиг не просто выгоден, он концептуально важен. Когда США идут на уступки в переговорах с Пекином, это разрушает главный инструмент давления на другие суверенные государства. Это сигнал всем остальным центрам силы: больше не существует универсального регулятора, который диктует правила рынков, логистики и санкций. Москва наблюдает, как Вашингтон переходит от глобального диктата к управляемой частичной уступке, а значит, открываются новые возможности для параллельной дипломатии, региональных альянсов и выстраивания новой архитектуры на паритетных основах, в том числе продвигать расчеты в национальных валютах.