(Page 4) В книге The End of the American Era («Конец американской эры»), опубликованной в первый срок Джорджа Буша-младшего, Чарльз Купчан сетовал на то, что Соединенные Штаты, опьяненные триумфализмом «конца истории», так и не переосмыслили ни свою цель, ни средства ее достижения — на языке политологов, свою «большую стратегию» — в годы между падением Берлинской стены и разрушением Всемирного торгового центра. Америка была «великой державой без курса», не замечавшей растущего влияния Европейского союза, равнодушной к ярости России из-за расширения НАТО и разрываемой вопросом, как встроить в систему грядущее возвышение Китая.
Чарльз Купчан, профессор Джорджтаунского университета, работавший в администрациях Клинтона и Обамы, утверждал, что администрация Буша, сделав после 11 сентября упреждение своим руководящим принципом, переоценила устойчивость террористической угрозы по сравнению с «более опасным вызовом, который ждет впереди: возвращением соперничества между главными центрами силы в мире».
Похоже, администрация Трампа отдает себе отчет в этом возобновившемся соперничестве — и, кажется, уже с ним смирилась. Что такое, в конце концов, «доктрина Донро», если не утверждение о сферах влияния великих держав, если не молчаливое послание Пекину и Москве: раз мы можем делать свое дело в Западном полушарии, то и вы свободны делать то же самое в своих регионах?
Много говорилось о кажущемся противоречии между интервенционистскими наклонностями Трампа — столь заметными во втором сроке — и его предвыборными обещаниями избегать внешних войн. В конце концов, попытка смены режима на Ближнем Востоке, если именно этим мы и занимаемся, не слишком-то похожа на America First. Для партии президента это создает электоральные риски, да и стратегически выглядит путано: стремление свергнуть режим может лишь еще сильнее убедить его лидеров в необходимости обзавестись ядерным оружием как гарантией безопасности и выживания. (Заодно это посылает другим лидерам, мечтающим о бомбе, сигнал: лучший способ обеспечить себе политическое долголетие — обзавестись именно таким оружием.)
Но если говорить о настрое, в этих трамповских зигзагах много последовательности. «Изоляционизм и мачистский милитаризм на поверхности выглядят очень по-разному, — писал Иммануил Валлерстайн в книге The Decline of American Power («Упадок американской мощи»), вышедшей в 2003 году. — Но в основе у них одно и то же отношение к остальному миру, к “другим”: страх и презрение, соединенные с убеждением, что наш образ жизни чист и не должен быть осквернен участием в жалких ссорах прочих — если только мы не в состоянии навязать им наш образ жизни». По его мысли, националистическим лидерам совсем не трудно метаться между изоляционистскими и интервенционистскими импульсами.
Валлерстайн, социолог и критик глобального капитализма, писал тогда об администрации Джорджа Буша-младшего, но его анализ поразительно хорошо ложится и на команду Трампа. Если вы хотите увидеть «мачистский милитаризм» в человеческом облике, достаточно взглянуть на Пита Хегсета — пожалуй, самого невероятного министра обороны в истории.
В своей книге 2024 года The War on Warriors («Война против воинов») Хегсет жалуется, что «нечестивый союз политических идеологов и пентагоновских слабаков оставил наших воинов без настоящих защитников в Вашингтоне», а его культурные отсылки скачут от Top Gun к Die Hard и Team America: World Police. А в телеэфирах — его излюбленной среде — Хегсет обещает «максимальную смертоносность, а не вялую законность», высмеивает «дурацкие правила ведения боя», клянется не давать «ни пощады, ни милости» «крысам» иранского режима, хвастается «жестокой эффективностью» американской армии, которая способна весь день сыпать с неба «смерть и разрушение», и сетует, что Америке не хватает по-настоящему «патриотической прессы», которой он тут же диктует альтернативные заголовки.
Никакой победы разума здесь нет — есть лишь логика триумфализма.
Чарльз Купчан, профессор Джорджтаунского университета, работавший в администрациях Клинтона и Обамы, утверждал, что администрация Буша, сделав после 11 сентября упреждение своим руководящим принципом, переоценила устойчивость террористической угрозы по сравнению с «более опасным вызовом, который ждет впереди: возвращением соперничества между главными центрами силы в мире».
Похоже, администрация Трампа отдает себе отчет в этом возобновившемся соперничестве — и, кажется, уже с ним смирилась. Что такое, в конце концов, «доктрина Донро», если не утверждение о сферах влияния великих держав, если не молчаливое послание Пекину и Москве: раз мы можем делать свое дело в Западном полушарии, то и вы свободны делать то же самое в своих регионах?
Много говорилось о кажущемся противоречии между интервенционистскими наклонностями Трампа — столь заметными во втором сроке — и его предвыборными обещаниями избегать внешних войн. В конце концов, попытка смены режима на Ближнем Востоке, если именно этим мы и занимаемся, не слишком-то похожа на America First. Для партии президента это создает электоральные риски, да и стратегически выглядит путано: стремление свергнуть режим может лишь еще сильнее убедить его лидеров в необходимости обзавестись ядерным оружием как гарантией безопасности и выживания. (Заодно это посылает другим лидерам, мечтающим о бомбе, сигнал: лучший способ обеспечить себе политическое долголетие — обзавестись именно таким оружием.)
Но если говорить о настрое, в этих трамповских зигзагах много последовательности. «Изоляционизм и мачистский милитаризм на поверхности выглядят очень по-разному, — писал Иммануил Валлерстайн в книге The Decline of American Power («Упадок американской мощи»), вышедшей в 2003 году. — Но в основе у них одно и то же отношение к остальному миру, к “другим”: страх и презрение, соединенные с убеждением, что наш образ жизни чист и не должен быть осквернен участием в жалких ссорах прочих — если только мы не в состоянии навязать им наш образ жизни». По его мысли, националистическим лидерам совсем не трудно метаться между изоляционистскими и интервенционистскими импульсами.
Валлерстайн, социолог и критик глобального капитализма, писал тогда об администрации Джорджа Буша-младшего, но его анализ поразительно хорошо ложится и на команду Трампа. Если вы хотите увидеть «мачистский милитаризм» в человеческом облике, достаточно взглянуть на Пита Хегсета — пожалуй, самого невероятного министра обороны в истории.
В своей книге 2024 года The War on Warriors («Война против воинов») Хегсет жалуется, что «нечестивый союз политических идеологов и пентагоновских слабаков оставил наших воинов без настоящих защитников в Вашингтоне», а его культурные отсылки скачут от Top Gun к Die Hard и Team America: World Police. А в телеэфирах — его излюбленной среде — Хегсет обещает «максимальную смертоносность, а не вялую законность», высмеивает «дурацкие правила ведения боя», клянется не давать «ни пощады, ни милости» «крысам» иранского режима, хвастается «жестокой эффективностью» американской армии, которая способна весь день сыпать с неба «смерть и разрушение», и сетует, что Америке не хватает по-настоящему «патриотической прессы», которой он тут же диктует альтернативные заголовки.
Никакой победы разума здесь нет — есть лишь логика триумфализма.
(Page 5) Проблема с ролью «лидера свободного мира» в том, что ее смысл зависит от того, как именно вы понимаете лидерство и как проводите границы этого мира. Как это часто бывает, администрация Трампа переписывает определения одновременно с тем, как избавляется от принципов.
Когда в 1949 году создавалось НАТО, в договоре утверждалось, что его члены будут «оберегать свободу, общее наследие и цивилизацию своих народов, основанные на принципах демократии, личной свободы и верховенства права». Выступая в прошлом месяце на Мюнхенской конференции по безопасности, госсекретарь Марко Рубио тоже ссылался на общее «наследие» западного мира, но трактовал его уже вполне однозначно — как основанное на христианской вере, культуре, языке и происхождении. «Мы — часть одной цивилизации, западной цивилизации», — сказал он, уточнив, что Вашингтон предпочитает «союзников, которые гордятся своей культурой и своим наследием, которые понимают, что мы — наследники одной и той же великой и благородной цивилизации».
Это уже «цивилизационный Запад», а не «геополитический Запад», как писал в прошлом году Стюарт Патрик, работавший в Госдепартаменте при Джордже Буше-младшем. «Либеральные представления, лежавшие в основе геополитического Запада, были по сути универсалистскими; националистические же идеи, возвышающие цивилизационный Запад, напротив, зациклены на защите границ и страхе перед другими».
В этом контексте Соединенные Штаты еще могут остаться лидером свободного мира — но лишь в том случае, если сам свободный мир будет переосмыслен как культурное пространство, даже наследственное сообщество, а не как объединение, основанное на приверженности политическим принципам, или «абстракциям», как презрительно выражаются Рубио и вице-президент Джей Ди Вэнс.
После многополярного мира XIX века, биполярного XX века и однополярного мира эпохи после холодной войны что придет дальше? Столкновение цивилизаций? Возвращение множества великих держав? Дуэль один на один с Китаем? Или американский век все же продержится?
Предсказать трудно, но верный признак сверхдержавы, которой все труднее удерживать свое место, — это когда слишком много начинают говорить о «возрождении». В The Rise and Fall of the Great Powers Кеннеди язвительно замечает: пессимисты говорят об упадке, тогда как патриоты тоскуют по обновлению. В своей мюнхенской речи Рубио объявил, что администрация Трампа «возьмется за задачу обновления и восстановления». По его словам, Америка не хочет рвать с Европой, а, напротив, стремится «оживить старую дружбу и обновить величайшую цивилизацию в истории человечества», пораженную «недугом безнадежности и самодовольства».
Но обновлять что-то — будь то подписка или общество — нужно лишь тогда, когда оно рискует исчерпать свой срок. Цивилизационное обновление — не забота уверенной в себе и процветающей сверхдержавы.
Трамп, разумеется, впервые пришел к власти почти десять лет назад, заявляя, что Америка уже находится в упадке, указывая на торговые перекосы, дырявые границы, ослабленную промышленную базу и бесконечные войны за рубежом. И он был не во всем неправ: старый порядок действительно расшатался, преимущества глобализации были чудовищно переоценены, а тревога американцев из-за высокой иммиграции — реальна и политически весома. Но второй приход Трампа в Белый дом принес разрушительные тарифы, чистую потерю рабочих мест в промышленности в прошлом году, ужесточение пограничного контроля ценой смертельно чрезмерного иммиграционного правоприменения, а теперь еще и рискованные военные интервенции сразу на двух континентах.
Когда в 1949 году создавалось НАТО, в договоре утверждалось, что его члены будут «оберегать свободу, общее наследие и цивилизацию своих народов, основанные на принципах демократии, личной свободы и верховенства права». Выступая в прошлом месяце на Мюнхенской конференции по безопасности, госсекретарь Марко Рубио тоже ссылался на общее «наследие» западного мира, но трактовал его уже вполне однозначно — как основанное на христианской вере, культуре, языке и происхождении. «Мы — часть одной цивилизации, западной цивилизации», — сказал он, уточнив, что Вашингтон предпочитает «союзников, которые гордятся своей культурой и своим наследием, которые понимают, что мы — наследники одной и той же великой и благородной цивилизации».
Это уже «цивилизационный Запад», а не «геополитический Запад», как писал в прошлом году Стюарт Патрик, работавший в Госдепартаменте при Джордже Буше-младшем. «Либеральные представления, лежавшие в основе геополитического Запада, были по сути универсалистскими; националистические же идеи, возвышающие цивилизационный Запад, напротив, зациклены на защите границ и страхе перед другими».
В этом контексте Соединенные Штаты еще могут остаться лидером свободного мира — но лишь в том случае, если сам свободный мир будет переосмыслен как культурное пространство, даже наследственное сообщество, а не как объединение, основанное на приверженности политическим принципам, или «абстракциям», как презрительно выражаются Рубио и вице-президент Джей Ди Вэнс.
После многополярного мира XIX века, биполярного XX века и однополярного мира эпохи после холодной войны что придет дальше? Столкновение цивилизаций? Возвращение множества великих держав? Дуэль один на один с Китаем? Или американский век все же продержится?
Предсказать трудно, но верный признак сверхдержавы, которой все труднее удерживать свое место, — это когда слишком много начинают говорить о «возрождении». В The Rise and Fall of the Great Powers Кеннеди язвительно замечает: пессимисты говорят об упадке, тогда как патриоты тоскуют по обновлению. В своей мюнхенской речи Рубио объявил, что администрация Трампа «возьмется за задачу обновления и восстановления». По его словам, Америка не хочет рвать с Европой, а, напротив, стремится «оживить старую дружбу и обновить величайшую цивилизацию в истории человечества», пораженную «недугом безнадежности и самодовольства».
Но обновлять что-то — будь то подписка или общество — нужно лишь тогда, когда оно рискует исчерпать свой срок. Цивилизационное обновление — не забота уверенной в себе и процветающей сверхдержавы.
Трамп, разумеется, впервые пришел к власти почти десять лет назад, заявляя, что Америка уже находится в упадке, указывая на торговые перекосы, дырявые границы, ослабленную промышленную базу и бесконечные войны за рубежом. И он был не во всем неправ: старый порядок действительно расшатался, преимущества глобализации были чудовищно переоценены, а тревога американцев из-за высокой иммиграции — реальна и политически весома. Но второй приход Трампа в Белый дом принес разрушительные тарифы, чистую потерю рабочих мест в промышленности в прошлом году, ужесточение пограничного контроля ценой смертельно чрезмерного иммиграционного правоприменения, а теперь еще и рискованные военные интервенции сразу на двух континентах.
(Page 6) Ирония в том, что путь к обновлению и возрождению, возможно, лежит как раз там, откуда нынешняя администрация демонстративно отворачивается, — не в Тегеране и не в Каракасе, а внутри страны. В книге The Post-American World Закария называл Соединенные Штаты «первой универсальной нацией», страной, где люди со всего мира могут «разделить общую мечту и общую судьбу». Иммиграцию он называл «секретным оружием» Америки, потому что она придает стране голод и энергию, редкие для зрелого и богатого общества. Высшее образование, добавлял он, — это «лучшая отрасль» страны: оно притягивает в американские университеты и на американские берега самые яркие умы, помогая Соединенным Штатам оставаться «на переднем крае следующих революций в науке, технологиях и промышленности».
Оставаться на этом переднем крае — именно то, что Америка должна делать, чтобы выполнить условия выживания сверхдержавы, которые Кеннеди сформулировал в The Rise and Fall of the Great Powers: обеспечивать достаточный долгосрочный экономический рост, чтобы поддерживать военную мощь и одновременно удовлетворять растущие потребности населения. Но иммиграция, научные исследования и высшее образование во втором сроке Трампа сами оказались под ударом. В прошлом году Вэнс предупреждал мюнхенскую конференцию, что самая серьезная проблема континента — это «угроза изнутри, отход Европы от некоторых ее фундаментальных ценностей». Примерно то же самое сегодня можно сказать и о самих Соединенных Штатах.
За последние десятилетия было немало эпизодов, которые будто бы предвещали конец американского первенства. Запуск спутника в конце 1950-х породил раннехолодновоенную паранойю: мы, мол, отстаем от Советов. В 1970-е — Вьетнам, Уотергейт, нефтяное эмбарго, стагфляция, кризис с заложниками в Иране — страна переживала «кризис доверия», как выразился президент Джимми Картер. Десятилетием позже нас уверяли, что Japan Inc. нас обгонит. Потом 11 сентября уничтожило наше ощущение физической неуязвимости; Великая рецессия поставила под вопрос и саму предпосылку, и обещание американского капитализма; а штурм Капитолия 6 января выставил напоказ хрупкость той самой демократической модели, которую мы так долго пытались экспортировать.
Возможно, вся эта сегодняшняя паника — просто очередной случай, когда многие начинают думать, что Америка теряет свое место в мире, хотя это может быть преувеличением.
Но возможно и другое: как утверждал Дэниел Дрезнер, академический декан Школы права и дипломатии Флетчера при Университете Тафтса, это не просто «очередной гимн Церкви вечного беспокойства», и на этот раз все действительно иначе.
В прошлом американские изоляционистские, интервенционистские и мультилатералистские импульсы со временем уравновешивали друг друга благодаря конкурирующим представлениям о национальной безопасности, встроенным во всю американскую политическую систему. Но по мере того как внешнеполитические полномочия концентрировались в руках исполнительной власти, а Конгресс все охотнее отказывался от своей роли в мировых делах, Америка становилась уязвимой перед приходом к власти импульсивного и беспечного президента. «Те же самые шаги, которые наделили президента полномочиями формировать внешнюю политику, — говорил Дрезнер, — позволили Трампу уничтожить то, что его предшественники сохраняли десятилетиями».
Часть того, что они десятилетиями пытались сохранить, — это жизненно важный ресурс: международная легитимность. В The End of the American Era Купчан называл ее «самым драгоценным активом» Америки и предупреждал, что администрация Буша расточает его в Ираке, сильно переоценивая «автономию, которая якобы приходит вместе с военным превосходством». Это предостережение более чем уместно и сегодня, когда администрация Трампа столь же безрассудно проматывает американскую легитимность и столь же ошибочно оценивает ту свободу действий, которую дают сильнейшая армия мира и, как любит хвастаться Трамп, «лучшее оборудование».
Оставаться на этом переднем крае — именно то, что Америка должна делать, чтобы выполнить условия выживания сверхдержавы, которые Кеннеди сформулировал в The Rise and Fall of the Great Powers: обеспечивать достаточный долгосрочный экономический рост, чтобы поддерживать военную мощь и одновременно удовлетворять растущие потребности населения. Но иммиграция, научные исследования и высшее образование во втором сроке Трампа сами оказались под ударом. В прошлом году Вэнс предупреждал мюнхенскую конференцию, что самая серьезная проблема континента — это «угроза изнутри, отход Европы от некоторых ее фундаментальных ценностей». Примерно то же самое сегодня можно сказать и о самих Соединенных Штатах.
За последние десятилетия было немало эпизодов, которые будто бы предвещали конец американского первенства. Запуск спутника в конце 1950-х породил раннехолодновоенную паранойю: мы, мол, отстаем от Советов. В 1970-е — Вьетнам, Уотергейт, нефтяное эмбарго, стагфляция, кризис с заложниками в Иране — страна переживала «кризис доверия», как выразился президент Джимми Картер. Десятилетием позже нас уверяли, что Japan Inc. нас обгонит. Потом 11 сентября уничтожило наше ощущение физической неуязвимости; Великая рецессия поставила под вопрос и саму предпосылку, и обещание американского капитализма; а штурм Капитолия 6 января выставил напоказ хрупкость той самой демократической модели, которую мы так долго пытались экспортировать.
Возможно, вся эта сегодняшняя паника — просто очередной случай, когда многие начинают думать, что Америка теряет свое место в мире, хотя это может быть преувеличением.
Но возможно и другое: как утверждал Дэниел Дрезнер, академический декан Школы права и дипломатии Флетчера при Университете Тафтса, это не просто «очередной гимн Церкви вечного беспокойства», и на этот раз все действительно иначе.
В прошлом американские изоляционистские, интервенционистские и мультилатералистские импульсы со временем уравновешивали друг друга благодаря конкурирующим представлениям о национальной безопасности, встроенным во всю американскую политическую систему. Но по мере того как внешнеполитические полномочия концентрировались в руках исполнительной власти, а Конгресс все охотнее отказывался от своей роли в мировых делах, Америка становилась уязвимой перед приходом к власти импульсивного и беспечного президента. «Те же самые шаги, которые наделили президента полномочиями формировать внешнюю политику, — говорил Дрезнер, — позволили Трампу уничтожить то, что его предшественники сохраняли десятилетиями».
Часть того, что они десятилетиями пытались сохранить, — это жизненно важный ресурс: международная легитимность. В The End of the American Era Купчан называл ее «самым драгоценным активом» Америки и предупреждал, что администрация Буша расточает его в Ираке, сильно переоценивая «автономию, которая якобы приходит вместе с военным превосходством». Это предостережение более чем уместно и сегодня, когда администрация Трампа столь же безрассудно проматывает американскую легитимность и столь же ошибочно оценивает ту свободу действий, которую дают сильнейшая армия мира и, как любит хвастаться Трамп, «лучшее оборудование».
(Page 7) Именно эта легитимность отчасти и делала возможной Pax Americana. Lax Americana, напротив, не просто растрачивает легитимность страны — она едва ли вообще признает ее ценность.
Когда Джо Байден стал президентом, он с удовольствием повторял миру, что Америка вернулась — готовая снова вести за собой и работать вместе с союзниками. Но один вопрос звучал вновь и вновь: «Надолго ли?» Это недоверие к американской устойчивости вполне оправдалось с возвращением Трампа в Белый дом. Премьер-министр Канады Марк Карни заявил в этом году в Давосе, что многолетняя система, основанная на правилах и возглавляемая США, трещит по швам, и что средним державам вроде Канады необходимо диверсифицировать свои партнерства, если они хотят выжить. «Старый порядок не вернется, — сказал он. — Не стоит его оплакивать. Ностальгия — не стратегия».
Для давних союзников новый формирующийся порядок означает жизнь под американским произволом и непредсказуемостью. Одержимость Трампа идеей завладеть Гренландией, к примеру, в Соединенных Штатах стала темой для шуток в вечерних шоу, но в Европе к ней отнеслись настолько серьезно, что Дания подготовила военные планы на случай американского вторжения. Даже сейчас, когда западные союзники, похоже, стали склоняться к помощи в открытии Ормузского пролива, их совместное заявление на прошлой неделе подчеркивало приверженность международному праву, а не поддержку Вашингтона. Как выразился министр обороны Германии Борис Писториус, когда США впервые попросили союзников о военно-морской поддержке: «Это не наша война; мы ее не начинали».
Вот что происходит, когда правят так, будто глобальная поддержка и демократическое одобрение — это что-то второстепенное. Администрация Трампа не сумела обосновать необходимость войны с Ираном — не только перед Конгрессом и не только перед зарубежными союзниками, но и перед собственными гражданами. Это всеобщее безразличие, по сути, — естественное продолжение внутренней американской политики: если администрации не нужно ничего объяснять послушному Конгрессу, а президент исходит из того, что все, что бы он ни делал на своем посту, автоматически законно и почти не подлежит контролю, то с какой стати он почувствует необходимость что-то объяснять американскому народу — не говоря уже о людях за пределами страны? Внутренняя политика дома не ограничивает внешнеполитический авантюризм, а, напротив, развязывает ему руки.
Соединенные Штаты снова становятся «опасной нацией» — как в названии книги Роберта Кагана 2006 года об истории американской внешней политики от колониальных времен до XIX века. Каган, ныне старший научный сотрудник Brookings Institution, описывал молодую, восходящую державу, которую экспансионистские импульсы и революционные идеи толкали к интервенциям и оккупациям. Его характеристика Америки как опасной звучала отчасти даже восхищенно. Но сегодняшняя опасная Америка — это стареющая сверхдержава, движимая презрением к существующему мировому порядку — порядку, который Вашингтон сам помогал создавать, — и сугубо транзакционным отношением к миру.
Если прежде американские лидеры с жаром отрицали, что их военные интервенции за рубежом продиктованы стремлением обеспечить поставки нефти, то Трамп охотно говорит об этом прямо. «Мы собираемся выкачать из земли колоссальное богатство», — заявил он после того, как американские силы захватили Николаса Мадуро, президента богатой нефтью Венесуэлы. И если война — это про захват ресурсов, то и мир тоже: страны, желающие стать постоянными членами нового трамповского Совета мира, должны будут выложить по 1 миллиарду долларов каждая.
Если Pax Americana означала поддержание прочного американского мира, то Lax Americana означает, что Америка просто хочет получить свою долю добычи. Мировой полицейский теперь сам сидит на откатах.
Когда Джо Байден стал президентом, он с удовольствием повторял миру, что Америка вернулась — готовая снова вести за собой и работать вместе с союзниками. Но один вопрос звучал вновь и вновь: «Надолго ли?» Это недоверие к американской устойчивости вполне оправдалось с возвращением Трампа в Белый дом. Премьер-министр Канады Марк Карни заявил в этом году в Давосе, что многолетняя система, основанная на правилах и возглавляемая США, трещит по швам, и что средним державам вроде Канады необходимо диверсифицировать свои партнерства, если они хотят выжить. «Старый порядок не вернется, — сказал он. — Не стоит его оплакивать. Ностальгия — не стратегия».
Для давних союзников новый формирующийся порядок означает жизнь под американским произволом и непредсказуемостью. Одержимость Трампа идеей завладеть Гренландией, к примеру, в Соединенных Штатах стала темой для шуток в вечерних шоу, но в Европе к ней отнеслись настолько серьезно, что Дания подготовила военные планы на случай американского вторжения. Даже сейчас, когда западные союзники, похоже, стали склоняться к помощи в открытии Ормузского пролива, их совместное заявление на прошлой неделе подчеркивало приверженность международному праву, а не поддержку Вашингтона. Как выразился министр обороны Германии Борис Писториус, когда США впервые попросили союзников о военно-морской поддержке: «Это не наша война; мы ее не начинали».
Вот что происходит, когда правят так, будто глобальная поддержка и демократическое одобрение — это что-то второстепенное. Администрация Трампа не сумела обосновать необходимость войны с Ираном — не только перед Конгрессом и не только перед зарубежными союзниками, но и перед собственными гражданами. Это всеобщее безразличие, по сути, — естественное продолжение внутренней американской политики: если администрации не нужно ничего объяснять послушному Конгрессу, а президент исходит из того, что все, что бы он ни делал на своем посту, автоматически законно и почти не подлежит контролю, то с какой стати он почувствует необходимость что-то объяснять американскому народу — не говоря уже о людях за пределами страны? Внутренняя политика дома не ограничивает внешнеполитический авантюризм, а, напротив, развязывает ему руки.
Соединенные Штаты снова становятся «опасной нацией» — как в названии книги Роберта Кагана 2006 года об истории американской внешней политики от колониальных времен до XIX века. Каган, ныне старший научный сотрудник Brookings Institution, описывал молодую, восходящую державу, которую экспансионистские импульсы и революционные идеи толкали к интервенциям и оккупациям. Его характеристика Америки как опасной звучала отчасти даже восхищенно. Но сегодняшняя опасная Америка — это стареющая сверхдержава, движимая презрением к существующему мировому порядку — порядку, который Вашингтон сам помогал создавать, — и сугубо транзакционным отношением к миру.
Если прежде американские лидеры с жаром отрицали, что их военные интервенции за рубежом продиктованы стремлением обеспечить поставки нефти, то Трамп охотно говорит об этом прямо. «Мы собираемся выкачать из земли колоссальное богатство», — заявил он после того, как американские силы захватили Николаса Мадуро, президента богатой нефтью Венесуэлы. И если война — это про захват ресурсов, то и мир тоже: страны, желающие стать постоянными членами нового трамповского Совета мира, должны будут выложить по 1 миллиарду долларов каждая.
Если Pax Americana означала поддержание прочного американского мира, то Lax Americana означает, что Америка просто хочет получить свою долю добычи. Мировой полицейский теперь сам сидит на откатах.
(Page 8) «Американская мощь, которая поддерживала мировой порядок последние 80 лет, теперь будет использована, наоборот, для его разрушения», — предупреждал Каган в январе, спустя примерно 20 лет после выхода Dangerous Nation. Современный эквивалент многополярного мира XIX века, пишет он, «означал бы мир, в котором Китай, Россия, Соединенные Штаты, Германия, Япония и другие крупные государства в той или иной комбинации вели бы крупную войну как минимум раз в десятилетие — перекраивая границы, перемещая населения, нарушая международную торговлю и ставя мир на грань разрушительного глобального конфликта». И писал он это за несколько недель до того, как Америка и Израиль начали бомбить Иран.
Мы вступаем не в постамериканский мир — не в такой, где Соединенные Штаты уходят со сцены или перестают опираться на свою военную мощь. Вовсе нет. Но, возможно, мы входим в мир "после Америки" — мир, в котором тускнеет само значение Америки, те принципы и ценности, с которыми страна так долго ассоциировалась — иногда на деле, иногда лишь в своих притязаниях. И утрата именно этой Америки может оказаться не менее разрушительной — и куда более долговечной, — чем любой ущерб, который способны нанести внешнеполитические вылазки Дональда Трампа".
Carlos Lozada is an Opinion columnist based in Washington, D.C. He is the author, most recently, of “The Washington Book: How to Read Politics and Politicians.”
Мы вступаем не в постамериканский мир — не в такой, где Соединенные Штаты уходят со сцены или перестают опираться на свою военную мощь. Вовсе нет. Но, возможно, мы входим в мир "после Америки" — мир, в котором тускнеет само значение Америки, те принципы и ценности, с которыми страна так долго ассоциировалась — иногда на деле, иногда лишь в своих притязаниях. И утрата именно этой Америки может оказаться не менее разрушительной — и куда более долговечной, — чем любой ущерб, который способны нанести внешнеполитические вылазки Дональда Трампа".
Carlos Lozada is an Opinion columnist based in Washington, D.C. He is the author, most recently, of “The Washington Book: How to Read Politics and Politicians.”
👆Старый конунг, король викингов стоит на скале фьорда и говорит сам себе:
— Я, конунг Олаф, построил два прекрасных города. Но никто не называет меня "Олаф — Градостроитель!"
— Я, конунг Олаф, имею под своим начальством пять тысяч воинов! Но никто не называет меня "Олаф — военачальник!"
— Я, конунг Олаф, завоевал все земли от Британии до Греции, но никто не называет меня "Олаф — завоеватель!"
— Но стоило мне один раз трахнуть овцу…
— Я, конунг Олаф, построил два прекрасных города. Но никто не называет меня "Олаф — Градостроитель!"
— Я, конунг Олаф, имею под своим начальством пять тысяч воинов! Но никто не называет меня "Олаф — военачальник!"
— Я, конунг Олаф, завоевал все земли от Британии до Греции, но никто не называет меня "Олаф — завоеватель!"
— Но стоило мне один раз трахнуть овцу…
Вслед за The Populist вышла русскоязычная версия моей новой книги. Даже две версии! И это довольно безумная история.
Та книга, что на фото, продаётся за пределами России со вчерашнего дня.
Другая ещё с декабря расходится внутри России и называется по-другому — "Код Дурова 2".
Внутреннее издание имеет зачернения — цензурные изъятия. На этом настаивали юристы "Альпины", и я согласился, потому что лучше так, чем никак. И конечно, там написано крупными буквами, что автор иноагент.
А вот внешнее издание — бесцензурное. Война, захват Крыма и всё прочее там названо своими именами.
"Новая газета" взяла у меня большое интервью о книге и о том, что такое "криптопопулизм" и почему все техномиллиардеры правачки и сексисты.
Та книга, что на фото, продаётся за пределами России со вчерашнего дня.
Другая ещё с декабря расходится внутри России и называется по-другому — "Код Дурова 2".
Внутреннее издание имеет зачернения — цензурные изъятия. На этом настаивали юристы "Альпины", и я согласился, потому что лучше так, чем никак. И конечно, там написано крупными буквами, что автор иноагент.
А вот внешнее издание — бесцензурное. Война, захват Крыма и всё прочее там названо своими именами.
"Новая газета" взяла у меня большое интервью о книге и о том, что такое "криптопопулизм" и почему все техномиллиардеры правачки и сексисты.
Armored Saint — "Close to the Bone" (Official Video).
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=QUyUzxd4Wuc&list=RDQUyUzxd4Wuc&start_radio=1
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=QUyUzxd4Wuc&list=RDQUyUzxd4Wuc&start_radio=1
YouTube
Armored Saint - Close to the Bone (Official Video)
ARMORED SAINT is:
Vocals: John Bush
Bass: Joey Vera
Guitar: Jeff Duncan
Guitar: Phil Sandoval
Drums: Gonzo Sandoval
Director, Cinematographer, Colorist, Additional Editing, Post-Production FX:
David Brodsky for My Good Eye: Music Visuals
@mygoodeye
Producer…
Vocals: John Bush
Bass: Joey Vera
Guitar: Jeff Duncan
Guitar: Phil Sandoval
Drums: Gonzo Sandoval
Director, Cinematographer, Colorist, Additional Editing, Post-Production FX:
David Brodsky for My Good Eye: Music Visuals
@mygoodeye
Producer…
Foreigner —" I Want To Know What Love Is" (Live) // Original Band Reunites & Joins Current Members. Ноябрь 84го. Как только выпустили этот сингл - так он стал доноситься из всех (но только иностранных) утюгов. Замечательная песня....👀🔥🎉🕺🏻💃🎊🏴🇺🇸🤘
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=KDZkvkqseOs&list=RDKDZkvkqseOs&start_radio=1
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=KDZkvkqseOs&list=RDKDZkvkqseOs&start_radio=1
YouTube
Foreigner - I Want To Know What Love Is (Live) // Original Band Reunites & Joins Current Members
Watch rock and roll history with one of music’s most anticipated reunion events as ‘Foreigner - Double Vision: Then And Now’ celebrates the 40th anniversary of the band’s multi-platinum 1978 album ‘Double Vision’ with a masterful live performance of the band’s…
❤1
Foreigner — "Dirty White Boy" (Live) // Original Band Reunion Concert. А ребята продолжают заряжать.... Видно, концертный релиз на всех платформах....Ну им можно. Они лучшие. Их в прошлом году приняли в Зал Славы....Слав, посмотри у себя в зале... да, вон там в углу. Foreigner видишь? А... а он есть!🔥👀🤘
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=5nBYQNyQiSY
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=5nBYQNyQiSY
YouTube
Foreigner - Dirty White Boy (Live) // Original Band Reunion Concert
Watch rock and roll history with one of music’s most anticipated reunion events as ‘Foreigner - Double Vision: Then And Now’ celebrates the 40th anniversary of the band’s multi-platinum 1978 album ‘Double Vision’ with a masterful live performance of the band’s…
AMBERIAN DAWN — "Temptation's Gates" (Official Video) | Napalm Records👀🔥🤘А мы повышаем градус... в хорошем смысле слова.... А есть ли у фразы "мы повышаем градус" плохой смысл? Anyway....
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=ppRgzdt81_A&list=RDppRgzdt81_A&start_radio=1
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=ppRgzdt81_A&list=RDppRgzdt81_A&start_radio=1
YouTube
AMBERIAN DAWN - Temptation's Gates (Official Video) | Napalm Records
New Album, Temptation’s Gates, Releases June 26, 2026 via Napalm Records
Pre-Order: http://lnk.to/AmberianDawn-TemptationsGates
Tuomas Seppälä about “Temptation’s Gates”:
“This song is pure intensity and relentless aggression from start to finish. It’s short…
Pre-Order: http://lnk.to/AmberianDawn-TemptationsGates
Tuomas Seppälä about “Temptation’s Gates”:
“This song is pure intensity and relentless aggression from start to finish. It’s short…
План Путина: всё отключить → всех задолбать → profit! | Putin's Plan: Ban, Piss, Profit 👀🔥
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=V56ri02CeQ8
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=V56ri02CeQ8
YouTube
План Путина: всё отключить → всех задолбать → profit! (English subtitles) @Max_Katz
Мы с вами наблюдаем пока не вполне определённое, но явное брожение в обществе. То Илья Ремесло сломается, то Z-лагерь начинает роптать, то протесты идут — и каждый по отдельному поводу: кто-то хочет собраться против блокировок Telegram, кто-то — против уничтожения…
🔥1
#Pezduza
Нейросеть также подвергла цензуре:
• художника Шишкина за пропаганду наркотиков
• композитора Мусоргского за дискредитацию МВД
• писателя Грибоедова за пропаганду наркотиков
Нейросеть также подвергла цензуре:
• художника Шишкина за пропаганду наркотиков
• композитора Мусоргского за дискредитацию МВД
• писателя Грибоедова за пропаганду наркотиков
Gnome - "Duke Of Disgrace". Ой, я даже начал подпевать....Негодяи👀🔥🎉🕺🏻💃🎊🤘
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=YSQLBgQ9yB8&list=RDppRgzdt81_A&index=2
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=YSQLBgQ9yB8&list=RDppRgzdt81_A&index=2
YouTube
Gnome - Duke Of Disgrace
"Duke Of Disgrace", from our third album Vestiges Of Verumex Visidrome. With footage from our performance at Bloodstock Open Air 2025.
Recorded & Mixed at Bear Bites Horse, London, by Wayne Adams
Mastered by Larsson Mastering
Video by Rutger Verbist
Music…
Recorded & Mixed at Bear Bites Horse, London, by Wayne Adams
Mastered by Larsson Mastering
Video by Rutger Verbist
Music…
Yes I hate you but I hold it in
Keep my manners it makes me spin
With tight lips I'll run aground
A reprisal pays by the pound
But I just keep it close to the bone
Inside I thrash like a cyclone
Restrain my will it's gut wrenching
I've tried everything
I detest you thoughts run amok
Hide my feelings under this cloak
With thin skin, I'm vulnerable
This libertine is unshakable
But I just keep it close to the bone
Dream of the day that I can disown
Restrain my will and my danders up
I need some good luck
Karma does it apply I'm a passerby
This clairvoyant is so much more than an irritant
Emotion factory reset
Emotion factory regret
I worry daily that you're slipping
Emotion factory target - prophet
I forgive you and turn the cheek
Take the high road refuse to speak
With respect I tune you out
This companion ain't on my route it ain't on my route
But I just
But I just keep it close to the bone
Swing back and forth must I atone
Restrain my will and discontent
Can't turn away the money is spent
Keep it close to the bone
Inside I thrash like a cyclone
Restrain my will it's gut wrenching
I've tried everything
Everything
Close to the bone I keep it
Keep my manners it makes me spin
With tight lips I'll run aground
A reprisal pays by the pound
But I just keep it close to the bone
Inside I thrash like a cyclone
Restrain my will it's gut wrenching
I've tried everything
I detest you thoughts run amok
Hide my feelings under this cloak
With thin skin, I'm vulnerable
This libertine is unshakable
But I just keep it close to the bone
Dream of the day that I can disown
Restrain my will and my danders up
I need some good luck
Karma does it apply I'm a passerby
This clairvoyant is so much more than an irritant
Emotion factory reset
Emotion factory regret
I worry daily that you're slipping
Emotion factory target - prophet
I forgive you and turn the cheek
Take the high road refuse to speak
With respect I tune you out
This companion ain't on my route it ain't on my route
But I just
But I just keep it close to the bone
Swing back and forth must I atone
Restrain my will and discontent
Can't turn away the money is spent
Keep it close to the bone
Inside I thrash like a cyclone
Restrain my will it's gut wrenching
I've tried everything
Everything
Close to the bone I keep it
MEMI(매미) — "Get da Faka" (Official Video). Фак Кей-поп! Даёшь Кей-рок мазафаказ!👀🔥🕺🏻🕺🏻💃🎊🇰🇷🤘
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=xflfmYeEt_8&list=RDQUyUzxd4Wuc&index=2
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=xflfmYeEt_8&list=RDQUyUzxd4Wuc&index=2
YouTube
MEMI(매미) - Get da Faka (Official Video)
EP [Paranoia // Nostalgia] out now
track01. MEMI - Get da Faka
Follow MEMI
https://www.instagram.com/aoa6666
https://www.tiktok.com/@aoapunk
Stream
Spotify ▶https://vo.la/NEthepG
Apple Music ▶https://vo.la/LyPobX
[Credits]
Director l Kim Bongmin
PD…
track01. MEMI - Get da Faka
Follow MEMI
https://www.instagram.com/aoa6666
https://www.tiktok.com/@aoapunk
Stream
Spotify ▶https://vo.la/NEthepG
Apple Music ▶https://vo.la/LyPobX
[Credits]
Director l Kim Bongmin
PD…
Vopli Vidopliassova - Full Performance (Live on KEXP)👀🔥
KEXP.ORG presents Vopli Vidopliassova performing live in the KEXP studio. Recorded January 26, 2026.
Songs:
Кармен (Carmen) 00:31
Танці (Dances) 04:13
Катерина (Catherine) 06:23
День народження (Birthday) 09:50
Весна (Spring) 14:51
Oleg Skrypka - Vocals, Trumpet, Bayan, Guitar
Oleksandr Lozovsky - Guitar, Vocals
Mykola Usatyi - Bass, Vocals
Benjamin Baert - Drums
Oleksandr Gordeev - Harmonica
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=CvGL0ZKUs0k&list=RDCvGL0ZKUs0k&start_radio=1
KEXP.ORG presents Vopli Vidopliassova performing live in the KEXP studio. Recorded January 26, 2026.
Songs:
Кармен (Carmen) 00:31
Танці (Dances) 04:13
Катерина (Catherine) 06:23
День народження (Birthday) 09:50
Весна (Spring) 14:51
Oleg Skrypka - Vocals, Trumpet, Bayan, Guitar
Oleksandr Lozovsky - Guitar, Vocals
Mykola Usatyi - Bass, Vocals
Benjamin Baert - Drums
Oleksandr Gordeev - Harmonica
YouTube🎥
https://www.youtube.com/watch?v=CvGL0ZKUs0k&list=RDCvGL0ZKUs0k&start_radio=1
YouTube
Vopli Vidopliassova - Full Performance (Live on KEXP)
http://KEXP.ORG presents Vopli Vidopliassova performing live in the KEXP studio. Recorded January 26, 2026.
Songs:
Кармен (Carmen) 00:31
Танці (Dances) 04:13
Катерина (Catherine) 06:23
День народження (Birthday) 09:50
Весна (Spring) 14:51
Oleg Skrypka …
Songs:
Кармен (Carmen) 00:31
Танці (Dances) 04:13
Катерина (Catherine) 06:23
День народження (Birthday) 09:50
Весна (Spring) 14:51
Oleg Skrypka …