всё это только шалость.
всё вымысел, игра.
в ней разве помещалось
сегодня и вчера,
игристое в бокале
и танцы на песке.
чтоб мы не привыкали
и жили налегке.
чтоб мы делили щедро
касания и сны —
без ужаса ущерба,
без будущей вины.
и мы, смотри, сумели,
хоть это редкий жанр:
сияли в подземелье,
как медленный пожар
едва дышали, слепли,
сплетались в письмена,
а по утрам на пепле
писали имена,
как будто острых таин
мы приручили тьму.
и мы вдвоём летаем.
но падать — одному.
всё шалости, всё вещи
для беглости пера.
так что же это хлещет
из вскрытого нутра.
#lostandfound
Вера Полозкова
всё вымысел, игра.
в ней разве помещалось
сегодня и вчера,
игристое в бокале
и танцы на песке.
чтоб мы не привыкали
и жили налегке.
чтоб мы делили щедро
касания и сны —
без ужаса ущерба,
без будущей вины.
и мы, смотри, сумели,
хоть это редкий жанр:
сияли в подземелье,
как медленный пожар
едва дышали, слепли,
сплетались в письмена,
а по утрам на пепле
писали имена,
как будто острых таин
мы приручили тьму.
и мы вдвоём летаем.
но падать — одному.
всё шалости, всё вещи
для беглости пера.
так что же это хлещет
из вскрытого нутра.
#lostandfound
Вера Полозкова
попробуй отлепить с обветренного рта
бессилие, что вкось заклеено улыбкой,
и заори как есть, как будто ни черта
не страшно наконец за чернотою липкой,
и зарычи как есть, довольно тошноты,
учтивости, вранья, терпения довольно.
как будто ты не ты, ведь ты давно не ты.
попробуй уцелеть, когда так долго больно.
судьба, это твоя тетрадочка, дыша
надмирным сквозняком, все пишется подробно?
иль вовсе ни писца да ни карандаша,
а только рост и рост мертвецкого сугроба?
снег человеческий, его спокойный ход.
я не могу постичь, и я иду вслепую.
какой-нибудь сюжет? сюжетный поворот?
иль просто острый свет врезается в толпу и
все трещит как кость, разорванная ткань,
лес от огня, края разъятого металла.
вот воздух - нашатырь, не сделать и глотка.
вот явь, как документ, читаться перестала.
как я умел любить, я столько умещал
во внутренний карман, чтоб даровать нетленность
объятьям и словам, картинкам и вещам.
и я все это спас. все, кроме мира вне нас.
теперь я, можно, здесь повою наконец
с коллекцией своих доядерных жемчужин.
мой спичечный театр. бумажный мой венец.
сад памяти моей, которому я нужен.
#lostandfound
Вера Полозкова
бессилие, что вкось заклеено улыбкой,
и заори как есть, как будто ни черта
не страшно наконец за чернотою липкой,
и зарычи как есть, довольно тошноты,
учтивости, вранья, терпения довольно.
как будто ты не ты, ведь ты давно не ты.
попробуй уцелеть, когда так долго больно.
судьба, это твоя тетрадочка, дыша
надмирным сквозняком, все пишется подробно?
иль вовсе ни писца да ни карандаша,
а только рост и рост мертвецкого сугроба?
снег человеческий, его спокойный ход.
я не могу постичь, и я иду вслепую.
какой-нибудь сюжет? сюжетный поворот?
иль просто острый свет врезается в толпу и
все трещит как кость, разорванная ткань,
лес от огня, края разъятого металла.
вот воздух - нашатырь, не сделать и глотка.
вот явь, как документ, читаться перестала.
как я умел любить, я столько умещал
во внутренний карман, чтоб даровать нетленность
объятьям и словам, картинкам и вещам.
и я все это спас. все, кроме мира вне нас.
теперь я, можно, здесь повою наконец
с коллекцией своих доядерных жемчужин.
мой спичечный театр. бумажный мой венец.
сад памяти моей, которому я нужен.
#lostandfound
Вера Полозкова
насте гуз
раньше мы не стояли на блокпостах, пересохшим едва ворочая языком.
мы бросали два рюкзака в кустах - и в волну студёную босиком.
мы носили юбки, в пяти местах беззаботным прожженные кропальком.
не жалели на каждую из химер ни сердечного сока, ни письменного огня.
ликовали, нужный найдя размер, в идеальный вставая свет на закате дня.
спали крепко, не ведали, например, что такое «системы залпового огня».
а потом мы выросли, пробил час, ад продел нашу жизнь в один из своих станков.
неживые от слёз, мы ждем, чтобы кто-то спас раненых собак, потерянных стариков.
если забирают бесстрашных, зачем оставляют нас, скоморошьей гвардии дураков
а потом мы выросли и птенцам в подземельях сырых сжимаем ладонью рты.
чтоб они не выдали нас гонцам догомеровой смрадной хтони и черноты.
чтобы нас не отправили к праотцам, словно рыб, разрезав на лоскуты
я дышу, и боль моя так остра, словно воздух размолотое стекло.
я люблю тебя, слышишь меня, сестра, пока горла не рассекло
я клянусь, что мы одолеем тьму, что недолго ей пировать.
я клянусь, что прорвусь вопреки всему дорогую голову целовать.
Вера Полозкова
#lostandfound
раньше мы не стояли на блокпостах, пересохшим едва ворочая языком.
мы бросали два рюкзака в кустах - и в волну студёную босиком.
мы носили юбки, в пяти местах беззаботным прожженные кропальком.
не жалели на каждую из химер ни сердечного сока, ни письменного огня.
ликовали, нужный найдя размер, в идеальный вставая свет на закате дня.
спали крепко, не ведали, например, что такое «системы залпового огня».
а потом мы выросли, пробил час, ад продел нашу жизнь в один из своих станков.
неживые от слёз, мы ждем, чтобы кто-то спас раненых собак, потерянных стариков.
если забирают бесстрашных, зачем оставляют нас, скоморошьей гвардии дураков
а потом мы выросли и птенцам в подземельях сырых сжимаем ладонью рты.
чтоб они не выдали нас гонцам догомеровой смрадной хтони и черноты.
чтобы нас не отправили к праотцам, словно рыб, разрезав на лоскуты
я дышу, и боль моя так остра, словно воздух размолотое стекло.
я люблю тебя, слышишь меня, сестра, пока горла не рассекло
я клянусь, что мы одолеем тьму, что недолго ей пировать.
я клянусь, что прорвусь вопреки всему дорогую голову целовать.
Вера Полозкова
#lostandfound