По уровню урбанистики — велодорожки, озеленение, приятная архитектура офисных центров — деловой район Кигали, как бы сказать толерантнее, не уступит Москве.

(Через 200 метров я сверну на боковую улицу, тротуар закончится, идти придется по идеально ровной, но проезжей части; впрочем, это уже другая история).

В Кигали — строительный бум. Возводятся деловые центры, реконструируются внутригородские дороги. При этом уже километрах в пяти, за околицей, начинается настоящая Африка — с глинобитными хатами, женщинами, носящими поклажу на голове, босоногими детьми, а ещё чуть дальше — и с дикой природой.

В книжном магазине в аэропорту Кигали самое интересное — это детские издания (см.); особенно, например, комикс о геноциде, адаптированный для детей и рассказывающий им о самом страшном преступлении конца XX века — причём, как вы понимаете, НЕ в ключе «тутси сами себя зарезали». Вопросы для проницательных читателей: Можете ли вы представить, чтобы где-нибудь в аэропорту Шемодедово предлагались книги на английском (или хотя бы на русском) для детей о том, какая замечательная страна Россия и как хорошо живётся здесь зверюшке всякой? Или о том, как жители Крыма, спасаясь от этноцида и дерусификации, вернулись в родную гавань? Не можете такого представить, да? Почему?

Африканский рынок. Здесь торговцы хватают твои рукава, зазывая в лавки с чудесатым товаром; здесь стрекочут швейные машинки, подгоняя отрез домотканного кушака под твою фигуру; здесь сбивает с ног напор, звук и запах. Дозированная и безопасная инъекция адреналина, позволяющая «белому массе» за смузи в своём Моабите рассказывать тщедущным друзьям из креативного кластера (чьи пределы риска — постоять с плакатиком на FridaysForFuture) о своих невероятных и награнижизненных приключениях, чувствуя себя почти журналистом Генри Мортоном Стэнли, который, найдя 10 ноября 1871 года в Уджиджи потерявшегося было Давида Ливингстона, бесстрастно приподнял шляпу, осведомляясь: «Доктор Ливингстон, я полагаю?»