Кейс Ирана фиксирует несколько моментов: 1. Common sense. Ядерное оружие необходимо, чтобы против тебя не вели прямую войну сильные мира сего.

2. Даже в случае прямой войны с сильным противником (и даже гегемоном), у тебя есть варианты, если ты готов поднимать ставки максимально*.

3. Еще недавно казавшиеся крайне значимыми дорогие военные мощности (авианосцы и Пэтриоты) в нынешних условиях стремительно девальвируются.

4. Пока в битве копья и щита выигрывает копье.

5. Чтобы устроить общемировой коллапс не нужна никакая третья мировая - вполне достаточно ограниченного конфликта со страной, которой нечего терять.

6. Глобалистский мир оказывается куда хрупче, чем думалось.

* В случае с Украиной, что интересно, все происходит совершенно иначе, в том числе и потому, что обе стороны опасаются поднимать ставки (хотя, по большей части потому, что это у нас все же не прямая война, а форма гражданской войны).

Продолжая тему ультраконсерватизма. Я вот практически уверен, что неизвестные чиновники, играющие на поле ультраконсерватизма, в глубине души ненавидят систему и вредят ей по принципу «чем хуже, тем лучше». Доводят все до абсурда в надежде, что под тяжестью абсурда эта система однажды рухнет. «Пятая колонна» будущей либерализации самолично закручивает сейчас гайки до срыва резьбы. И ведь упрекнуть их никто не сможет. Им предложили богу молиться, они лоб об пол расшибли. Это ненаказуемо. Даже наоборот.

Как отмечает издание ASTRA (в реестре иноагентов в РФ), в ленте «ВКонтакте» и на других площадках публикуются объявления о наборе на службу «в охрану», «строителями» или «водителями» с зарплатой от 200 тысяч рублей и выплатами в несколько миллионов при подписании контракта. В описании часто подчеркивается, что речь идет о службе «не в штурмовых подразделениях» и «во второй или третьей линии».

При этом подобные предложения размещают, в частности, частные рекрутеры на «Авито», чьи аккаунты созданы недавно и не имеют отзывов. Родственники военнослужащих и ряд Z-блогеров утверждают, что на практике такие контракты могут оказаться обычной службой по контракту с Минобороны, после которой военных направляют в боевые подразделения.

В профильных чатах родственники военных также пишут, что обещанные должности, например, охранников или водителей, могут не соответствовать реальной службе. Некоторые блогеры предупреждают, что даже при обещании работы в тылу военнослужащие могут оказаться на передовой.

Некоторые не понимают позицию: за ненасильственные преступления в СИЗО сажать (за редким исключением) не нужно. Начинаются вопросы вроде: а как же, ты предлагаешь мошенников оставлять под домашним арестом?! Они у бабушек деньги вымогали, а ты к ним так мягко!

Тут важно кое-что разъяснить. СИЗО — это не наказание. Человека до того, как он признан виновным нельзя наказывать. В СИЗО сидят юридически невиновные люди, которые обвиняются в каких-то преступлениях. Виновны они или нет на самом деле предстоит решать суду.

СИЗО — это мера пресечения. Туда помещают человека, чтобы он не совершил больше преступлений или не скрылся от правосудия.

Фактически, отправка в СИЗО людей направо и налево уже давно стало способом давления обвинения на обвиняемого, никакими разумными основаниями оно зачастую не обосновывается.

Тем более нельзя в СИЗО отправлять больных людей, вроде Костылева. Давайте просто представим, что в России случается так, что обвинение выдвигается несправедливо, а человек на самом деле невиновен. Понимаю, придётся включить НЕВЕРОЯТНУЮ фантазию, ведь на самом деле следственные органы в России самые гуманные и справедливые в мире, но всё же.

Представим: вдруг спустя полгода содержания обвиняемого в СИЗО выяснится, что он невиновен. Но вы уже отправили в СИЗО больного человека, вероятно, его состояние здоровья ухудшилось. Что с этим делать? А если он там, не дай Бог, скончается? Считайте, вынесли смертный приговор невиновному, без суда, даже без честного, справедливого и гуманного российского суда.

Короче, нельзя Костылева отправлять в СИЗО. Это неправильно.

По оценке издания, после фактического закрытия Ормузского пролива спрос на российскую нефть со стороны Индии и Китая вырос, что уже принесло Кремлю от $1,3 до $1,9 млрд дополнительных налоговых доходов от экспорта.

Согласно расчётам Financial Times, основанным на отраслевых данных и оценках аналитиков, к концу марта Россия может получить в общей сложности от $3,3 до $4,9 млрд дополнительных доходов.

Эти прогнозы исходят из предположения, что средняя цена российской нефти марки Urals в марте составит около $70–80 за баррель, тогда как в предыдущие два месяца она держалась на уровне примерно $52 за баррель.

В сообщении Центрального командования американских ВС США говорится, что инцидент произошёл «в дружественном воздушном пространстве» и авария не была результатом вражеской атаки или огня по своим.

Удивляет, с какой легкостью российские власти отключили в центре Москвы беспроводной интернет. Без предупреждения, пояснений и прогнозов.

При этом СМИ сообщают о многомиллиардных убытках бизнеса, в основном малого и среднего, но никаких протестов не видно. Есть какое-то бурление в социальных сетях, но не более того.

Зато кто-то запустил слух о том, что интернет отключили из-за подготовки госпереворота или чего-то подобного. История настолько безумная, что в нее можно легко добавить русалок, леших и фей, и она не станет от этого менее реалистичной. Тем не менее, сплетня получила довольно широкое распространение.

Публичная рефлексия Дмитрия Пескова о потере каналов для трансляции позиции государства на внешние аудитории – редкий случай аппаратной откровенности. Вопрос о том, где теперь доводить смыслы вне «вражеских сетей», фиксирует концептуальный сбой в архитектуре информационной безопасности. Зачистка цифрового ландшафта достигла исторического рекорда в 300 тысяч заблокированных доменов. Вымывая из сети все подряд, система научилась эффективно изолировать внутреннего потребителя, но тем самым добровольно аннулировала собственную субъектность вовне.

Замедление (по сути полублокировка) Telegram и попытка принудительного трансфера аудитории на контролируемые платформы вскрыли скрытый раскол внутри элитного консенсуса. Радикальное схлопывание каналов связи создает внутри страны абсолютно стерильный пузырь, где генерируется исключительно позитивная картина мира. Этот радужный конструкт лишен точек соприкосновения с реальностью, что критически искажает оптику для принимающих решения. Чем плотнее этот вакуум, тем выше риск системных управленческих ошибок из-за деградации институтов обратной связи.

На внешнем контуре ситуация выглядит еще более уязвимой. Логика тотального запрета игнорирует базовые законы геополитического противостояния. Пока профильные ведомства рапортуют об успехах, оставляя гражданам инфраструктуру из прокси и зеркал, противник получает монополию на формирование повестки. В Telegram продолжают активно и без какого-либо противовеса работать структуры Украины, европейские центры информационных операций и несистемная оппозиция. Отказ от конкуренции на этой площадке означает капитуляцию в борьбе за интерпретацию событий.

Турбулентность бьет и по экономическим интересам крупных акторов. Решения ФАС о признании незаконной рекламы в Telegram продемонстрировали, как быстро бюрократическая машина может начать разваливать устоявшийся рынок, оборот которого достиг 18 миллиардов рублей и уверенно шел к 28 миллиардам. Банковский сектор и большие бренды в одночасье лишились ключевого инструмента коммуникации. Очевидно, инициаторы жестких мер совершенно не просчитывали макроэкономический эффект, спровоцировав недовольство системообразующего бизнеса. Ежедневный ущерб исчисляется колоссальными суммами, что в условиях дефицита бюджета воспринимается как налог на лояльность.

Текущий кризис ставит элиты перед стратегической дилеммой. Либо продолжать курс на тотальную цифровую самоизоляцию, окончательно отдавая внешний контур оппонентам, либо признать необходимость сложных гибридных форматов работы в недружественных средах. Вопрос лишь в том, хватит ли у сторонников прагматичного подхода аппаратного веса, чтобы переломить инерцию силового блока.

По данным телеканала, 27 февраля Маккасланд вышел из своего дома и с тех пор не выходит на связь. Волонтёры и правоохранительные органы продолжают поиски, однако его местонахождение пока установить не удалось.

Ранее он руководил исследовательской лабораторией ВВС США на базе Райт-Паттерсон. Эта база нередко упоминается в теориях о хранении обломков НЛО после инцидента в Розуэлле.