Если искать аналогии происходящего во внутренней политике в целом, то я бы назвал это сочетанием антиалкогольной кампании Горбачева с андроповскими рейдами по магазинам и кинотеатрам и Новочеркасским понижением расценок на заводе с одновременным ростом цен в магазинах. Чтобы это одновременно скомбинировать, нужен какой-то очень пытливый ум. Любопытно, наверное, людям, эксперимент ставят.

Очередное выступление министра иностранных дел Ирана, и очередная порция уверений, что с новым лидером страны все в полном порядке. Тем не менее, пока он никак не обозначился визуально, а единственное свидетельство его существования — зачитанный диктором текст на фоне фотографии.

Вопрос безопасности, особенно в обстановке военного времени — это важно, но еще более важно — это снятие любых неясностей по поводу состояния лидера. Вряд ли иранское руководство не отдает себе отчет в некоторой двусмысленности происходящего, но, по всей видимости, что-то действительно не дает возможности предъявить нового рахбара в явном виде.

Долго продолжать эту таинственность нельзя — легитимность Хаменеи и без того выглядит не слишком уверенной, так как династической передачи руководства в Иране пока еще не было, и она совершенно не вписывается в действующие каноны высшей власти. Чем дольше будет продолжаться неопределенная ситуация, тем менее легитимной будет выглядеть вся нынешняя конструкция управления страной. Явное отсутствие первого лица государства (конструкция власти в Иране не позволяет президенту Пешезкияну принимать единоличные решения) может поставить вопрос ребром о полномочиях любых руководителей Ирана, когда дело дойдет до фиксирования результатов нынешнего военного конфликта. С кем разговаривать, проще говоря?