Прошел месяц после украинских атак на Приморск и Усть-Лугу, и, согласно финским оценкам, отгрузки нефти вернулись на прежний уровень: ежедневно через Финский залив проходит несколько танкеров, десятки судов стоят на рейдах в ожидании погрузки. Работающие в полную силу порты легко смогут нагнать график и компенсировать частичный простой.

Собственно, картина такая же, как и с ударами по НПЗ: несмотря на яркие пиротехнические эффекты, легкие украинские дроны не способны нанести стратегический ущерб, а устранение последствий атак занимает дни или от силы пару недель.

Это не значит, что все хорошо и беспокиться не о чем: число ударных дронов у Украины при поддержке Европы растет; растет сложность и цена перехвата, а каждый успешный прилет снижает запас прочности инфраструктуры в целом.

Но это все долгосрочные последствия. Как показала практика, в настоящий период Украина не в состоянии своими дальними ударами повлиять на ход войны или состояние нашего тыла. Можно спорить, насколько заметным будет накопительный эффект, но истерики из-за каждого очередного успешного прилета не имеют под собой оснований: эти прилеты были и будут, пока идет война.

Мэры крупных городов в текущей политической конфигурации становятся менее заметными фигурами, а их политическое значение снижается. Их возможности по укреплению рейтингов государственной власти сокращаются. Такое мнение высказали сразу несколько политтехнологов, с которыми поговорил «Незыгарь».

Функционал градоначальников в последние полгода во многом дублирует задачи губернаторов, но на локальном уровне и с учетом административной субординации.

При этом внутриполитический блок администрации президента сумел снизить давление со стороны силовых структур на мэров крупных городов. После задержания бывшего мэра Красноярска Владислава Логинова в середине лета 2025 года новых резонансных уголовных дел против глав городов с населением свыше 500 тыс. человек не последовало, хотя риски сохраняются. Сложившаяся ситуация описывается как неустойчивый баланс: с одной стороны, мэры остаются публичными фигурами, ответственными за уровень доверия к власти, с другой — находятся в зоне потенциального давления.

В большинстве случаев мэры крупных городов выступают не политиками, а управленцами. Исключения единичны — например, глава Казани Ильсур Метшин, обладающий собственной системой поддержки, отличной от позиции главы Татарстана Рустама Минниханова.

Положение большинства мэров характеризуется нарастающим дисбалансом между объемом проблем и доступными ресурсами. В малых и средних муниципалитетах такая ситуация уже стала хронической, однако признаки управленческого истощения проявляются и в крупных городах, несмотря на сохраняющийся запас прочности. Наиболее заметно это в Саратове, Ижевске, Перми, Омске и Волгограде. Проблемы проявляются, в частности, в сфере благоустройства, а также в неэффективной работе коммунальных служб зимой, когда многие муниципалитеты испытывали трудности с уборкой снега.

В настоящее время ключевыми вызовами для мэров остаются состояние жилищно-коммунального хозяйства и износ инфраструктуры, приведший к авариям в зимний период, а также сложности с привлечением добровольцев и выстраиванием отношений с бизнесом. Традиционная модель взаимодействия, при которой крупный бизнес ориентируется на региональные власти, а малый и средний — на муниципальные, дает сбои: в крупных городах фиксируется снижение предпринимательской активности и сокращение доходной базы.

Дополнительной нагрузкой становится выполнение показателей по набору контрактников на СВО , которые транслируются с федерального уровня через губернаторов на муниципалитеты. Эта задача, наряду с демонстрацией лояльности повестке СВО — включая отправку гуманитарной помощи и поездки в зону боевых действий — входит в число ключевых требований к мэрам со стороны вышестоящих органов власти.

В таких условиях возможности мэров вести активную публичную политику и эффективно работать с социальным недовольством ограничены. Основное внимание сосредоточено на реализации национальных проектов и выполнении контрактных обязательств, при одновременной необходимости учитывать риски давления со стороны силовых и надзорных органов.

При этом перед мэрами по-прежнему ставится задача повышать уровень доверия к государству и удовлетворенность работой социальных институтов на местах. Однако дефицит ресурсов и ограниченность инструментов снижают эффективность этой работы. В результате формируется кризис публичной коммуникации: при сохранении формального взаимодействия с населением возможности демонстрировать ощутимые достижения и принимать решения, пользующиеся широкой поддержкой, постепенно сокращаются.

«Надо ехать в те места, где не нужно делать прививки. В Россию любимую! А в странах Юго-Восточной Азии распространяется холера. Это все равно, что ехать в регион, где идут боевые действия».

▪️Пострадавших среди администрации США нет, ранен один из сотрудников секретной службы, с ним все хорошо, сообщил Трамп;
▪️Трамп допустил, что именно он был главной целью стрелявшего, сам злоумышленник задержан;
▪️Трамп также заявил, что не думает, что стрельба на мероприятии с его участием связана с операцией США в Иране;
▪️Стрелявший действовал один, заявили в полиции Вашингтона;
▪️По сообщению NYP, подозреваемым в стрельбе является Коул Томас Аллан, 31-летний житель Калифорнии;
▪️Власти официально не сообщили о мотиве задержанного;
▪️ЧП произошло в отеле, где 45 лет назад пытались убить Рональда Рейгана.

Стрельба по Трампу уже воспринимается как обычное дело, президентская рутина. Новость, конечно, но не новость-НОВОСТЬ. Сумасшедшая инфляция смыслов.

«Никто не говорил мне, что это такая опасная профессия. Если бы Марко сказал мне, может быть, я бы не стал выдвигаться на пост президента. Может быть, я бы сказал, что пойду на попятную. Нет, это опасная профессия, но я об этом не думаю.

Послушайте, я здесь для того, чтобы выполнять свою работу. Как часть работы, это опасно. Я не могу представить профессию опаснее. Но я люблю свою страну и очень горжусь ею. Я очень горжусь работой, которую мы проделали. Вы видите, что произошло? У нас великая страна», — заявил президент США на пресс-конференции после инцидента со стрельбой в Белом доме.