Ковальчуки вроде сумели отстоять концерт Уэста в Петербурге. Против проведения концерта выступали Александр Дюков и питерские силовики. Как сообщали источники, противниками концерта было питерское полпредство - полпред Руденя и глава УФСБ Петербурга Демьянишников. «Запрет концерта Уэста - это прямой удар по семье Ковальчуков и губернатору Беглову», говорят питерские источники.

«В самые ближайшие дни ожидается официальный указ. Неофициально в ведомстве этот вопрос обсуждается вовсю», – рассказывает собеседник "Погон и галстуков".

— информационный ресурс «Книгижарь»;
— проект «Быть Или»;
— комик Александр Незлобин;
— автомобильный эксперт Алексей Мочалов;
— журналист Константин Горожанко («Максим Федоров»);
— активистка Марина Базылюк («Соколовская Марина»).

— Андрей Львов, бывший священник и сын адвоката Генри Резника.

Это уже как минимум третий подобный случай за лето. Перед визитами Путина в Иркутск и Красноярск местные жители также сообщали о появлении бензина, сокращении очередей и снижении цен. После отъезда президента цены на топливо в этих городах снова выросли.

Военкоматы хотят знать о потенциальном призывнике/ мобилизуемом как можно больше. Для чего? Для того чтобы адресно работать с каждым, находя нужные аргументы для убеждения подписать контракт. Ну или чтобы найти не по адресу регистрации в случае мобилизации. Другое дело, хватит ли кадров и компетенций для именно адресной работы. Не сведётся ли все к выполнению " плана по валу" привычными средствами.

Нашему Владимиру Путину грозят Гаагой уже двенадцать лет, перспектива не самая очевидная, но при этом и вероятность ненулевая, и вряд ли сам Путин желает себе такой судьбы. Но если не брать в расчет самую желанную для диктатора «смерть в своей постели» и выбирать именно из трагических с его точки зрения вариантов, международный суд и международная тюрьма — это ведь лучшее, чего он может желать для себя в сравнении с судьбами Каддафи (прежде всего), Саддама Хусейна, Чаушеску и особенно популярного у нас в контексте обсуждения перспектив Путина Павла I. В тот же перечень возможных перспектив стоит добавить тех, от кого в разные годы избавлялся сам Владимир Путин — от Салмана Радуева до Алексея Навального. Доживать в стерильной одиночке под надзором равнодушных европейцев и потом уйти в бессмертие вечным символом народного ресентимента, воспоминанием о лучших временах и надеждой на реванш — это несравнимо лучше, чем подвергаться издевательствам в «Черном дельфине» или мерзнуть, опасаясь быть тихо отравленным, в Харпе. Быть повешенным по приговору сомнительного суда соотечественников, или без суда лежать растерзанным в холодильнике супермаркета, или быть убитым собственными соратниками в процессе дворцового переворота — да нет же, нет, понятно, что Гаага несравнимо лучше и того, и другого, и третьего.

Но лучше — для него самого. И непонятно, с каких пор, думая о желательной судьбе для военного преступника или диктатора, мы должны отталкиваться от его предпочтений и страхов. Это он заинтересован в том, чтобы его судили равнодушные иностранцы, не столько наказывающие, сколько спасающие — его от суда Линча и от мучений вообще, а его народ — от ответственности за его судьбу, а в конечном счете и от раскаяния, и вообще от всего, что отягощает, оставляя только добрую память о злом человеке.