Связался с аппаратом министра обороны Нигера, все живы, переворота не случилось. Получил официальное коммюнике за подписью генерала армии Салифу Моди: в ночь на 29 августа группа военнослужащих нарушила устав, попыталась удерживать сослуживцев на базе 101 в Ниамее и стреляла по нескольким объектам в городе. Силы безопасности локализовали ситуацию, контроль восстановлен.

Это меняет картину, которую первой дали Reuters и AFP: внешняя атака боевиков на аэропорт и дворец. По официальной версии источник событий внутри самих вооружённых сил, локальный мятеж на одной базе, а не попытка захвата власти. Причины не названы. Слух про переброску частей из Досо, Уаллама и Тера остаётся неподтверждённым.

«Касатки едят медведей как мелюзгу. Они просто набрасываются стаей такой и бум — на части их разрывают. Такая пищевая цепочка. Об этом тоже детям нужно рассказывать, чтобы они понимали в каком мире мы живем, и почему проводим «специальную военную операцию», — сказал президент РФ на встрече с педагогами.

Резкий контраст формы — в сравнении с форматом саммита в Анкоридже и официальных визитов американских переговорщиков Кушнера и Уиткоффа — скрывает за собой изменение содержания переговоров. У администрации Трампа уже существует несколько наработанных каналов общения с Москвой — с российским руководством разговаривают дипломаты, спецпредставитель Стив Уиткофф, представители Белого дома, годом ранее это был и сам президент США.

Рэтклифф — фигура другого рода. Директор ЦРУ может говорить с главами СВР и ФСБ без дипломатических экивоков, а более предметно, указывая на реальные риски и перспективы. И его основная задача, судя по сообщениям СМИ, заключалась именно в этом: донести до Москвы американскую оценку ситуации и понять, насколько российское руководство готово к серьезным переговорам.

Если Уиткофф и Кушнер уже воспринимаются в Киеве как люди, которые слишком заинтересованы в заключении сделки, а потому потенциально готовы проявлять гибкость, то Рэтклифф является сторонником жесткой линии в отношении РФ.

В итоге, поставив рядом саммит в Анкоридже, многочисленные поездки Уиткоффа-Кушнера и закрытый визит Рэтклиффа, получаем довольно выразительная картина. За год изменилась не только тактика американской дипломатии, изменился сам язык, на котором Вашингтон пытается разговаривать с Москвой. От тет-а-тет двух президентов до контактов спецслужб в формате дипломатической спецоперации.

Смена формата обусловлена и тем, что оценка Вашингтоном ситуации на Украине за минувший год изменилась. Прежде была слабая Украина, у которой "нет карт", и которая без поддержки США будет вынуждена уступить России территории на Донбассе. Сейчас это все еще несломленная Украина, которая заменила поддержку США на поддержку ЕС и начала причинять околокритический ущерб российской экономике.

Прежде была Россия, которая вот-вот прорвет украинскую линию обороны, а при отсутствии вмешательства США вынудит Киев пойти на уступки. Сейчас это Россия с горящими тылами, которая за счет огромных потерь совершила мизерные продвижения на фронте и стоит на грани новой мобилизации.

Поэтому вместо предложения сделки с признанием за Россией сильной позиции Рэтклифф привез предупреждение о растущих рисках с констатацией ослабления переговорных позиций РФ.

Уиткофф приезжал торговаться, выяснял, на каких условиях Россия пойдет на сделку. Рэтклифф приезжал с вопросом — уверена ли Россия, что ей нужно продолжать торговаться? Понимает ли Москва, что продолжение войны ухудшает ее позиции?

Отсюда и закрытый характер встречи — любая публичность заставит Кремль отрицать свою слабость и саботировать переговорный процесс, лишь бы не потерять лицо. Но если все останется за закрытыми дверями, то возможно начало хотя бы внутреннего диалога без необходимости играть на публику.

Реплики Трампа про "полурутинную встречу", Нарышкина про "ничего необычного" и Пескова про стандартное "общение по линии спецслужб" — о том же. Показать отсутствие давления на Путина, чтобы позволить ему принять решение. О том, что президент России не принимает решения под давлением известно уже всем.

Несмотря на очевидное отсутствие успехов России на фронте и возрастающие экономические издержки — горящие НПЗ и склады, топливный кризис, зерновой кризис, дефицит бюджета — для Москвы ослабление ее позиций по-прежнему неочевидно. И на то есть ряд причин.

ВС РФ по-прежнему превосходят ВСУ по прямой огневой мощи, могут достать ракетами почти любую цель на Украине, особенно в условиях дефицита ракет-перехватчиков для Patriot, имеют больше людских резервов и не зависят от внешних финансовых вливаний, как Украина. Также Москва видит, что США увязли на Ближнем Востоке и не могут поддерживать Украину в прежней мере. Хотя тут стоит сделать оговорку — сокращение американской поддержки, как считает ряд экспертов, как раз и было частью анкориджских договоренностей, однако даже с таким "бонусом" Россия не смогла переломить ход войны.

Все эти факторы позволяют России придерживаться прежней идеи о войне на истощение. А на предупреждения о рисках отвечать — у противника рисков не меньше. Это и есть главный конфликт восприятий: заокеанские переговорщики говорят — "Вы несете безумные потери, остановитесь, пока не поздно"; а им отвечают — "Мы и не такие потери можем пережить, а вот вы — вряд ли".

И, конечно, главным камнем преткновения остается территориальный вопрос. Для Кремля захват контроля над всем Донбассом остается идеей фикс, трофеем, без которого не будет образа победы для внутренней аудитории и ответа на вопрос "зачем это все?".

Для Киева сдача Донбасса — это символ поражения. Без добровольной сдачи Украина не будет считаться проигравшей, а у правящей элиты остаются шансы на продление мандата на неизбежных после перемирия выборах. То есть обе стороны формируют образ своей победы на основе контроля относительно небольшой территории, и обе стороны считают этот вопрос для себя экзистенциальным, залогом персональной безопасности.

Визит Рэтклиффа не означает скорого перемирия. Фундаментальные требования России и Украины мало изменились с прошлого года, а изменения военного положения хоть и существенны, но пока не являются критическими ни для одной из сторон.

Но все же наблюдатся определенные перемены на переговорном треке, или, как говорят в Кремле, "движуха". Перед поездкой Рэтклифф связался с украинцами и дал понять, что не будет говорить с Москвой об уступках от имени Киева. Эта деталь показывает, что Вашингтон не собирается возвращаться к модели, при которой судьба Украины решается без Украины. Киев за прошедшее время доказал, что с его мнением тоже надо считаться.

В риторике Кремля также заметны изменения. В начале лета там говорили об отсутствии перспектив у мирного урегулирования, но затем заговорили о готовности рассматривать предложения с учетом "реалий на земле". Это пока не означает готовности к компромиссу, но приоткрывает дверцу переговорных возможностей.

Наиболее вероятным сейчас выглядит сценарий пошаговых договоренностей. К большому пакетному соглашению, как позабытый ныне "мирный план" из 28 пунктов, стороны явно не готовы. Зато могут начать урегулировать отдельные вопросы, самые острые.

В первую очередь это черноморское соглашение, аналог "зерновой сделки" — и Россия, и Украина несут огромные убытки из-за обвала зернового экспорта. Следующим шагом может стать мораторий на удары по энергетической инфраструктуре — Украине нужно пережить зиму, а России — починить НПЗ. Следом возможно выйти на частичное или временное прекращение огня.

С этих позиций стороны смогут перейти к гарантиям безопасности и компромиссной территориальной формуле, а затем уже и к комплексному соглашению. Возможно, с учетом каких-то параметров "стамбульских соглашений", что для Кремля очень важно.

По субъективным оценкам, вероятность возобновления переговоров до конца года — примерно 60-70%. Переход к частичному прекращению огня — около 30%. Более глубокие договоренности в этом году маловероятны, порядка 10%.

Любые исходы сейчас зависят от того, насколько Москва способна трезво оценить растущие риски.

Депутат Соболев заявил, что ему (стране? – «они нам не нужны») не нужны те мужчины, которые покинули Россию из-за слухов о мобилизации. Нет никаких сомнений, что если со слухами не бороться, то придется закрыть границу, так как исход «ненужных» превысит все разумные пределы.

Все-таки в нормальном государстве нужны все. Ну а пока в государственной власти сидит Соболев, к государству будут вопросы. Вот для чего выборы, чтобы Соболевых в Госдуме не было. Он от КПРФ там, если что.

«Марк Рютте только что поделился со мной своей оценкой ситуации в регионе и на украинско-российском фронте. Как я и предупреждал, эскалация со стороны России продолжается. Украине нужна более значительная авиационная поддержка, что также имеет решающее значение для нашей безопасности. Это задача для всей Европы.

Ближайшие шесть месяцев будут решающими, и мы — как Польша, так и НАТО — должны быть готовы к различным сценариям. Мы не можем исключать провокаций со стороны России в отношении одного из членов НАТО», — написал Туск в Х.

Издание не приводит конкретных дат или явных признаков релокации российских ударных подразделений к северной границе Украины. Однако, по словам заместителя главы Офиса президента Украины Павла Палисы, военное руководство Москвы делает определенные оценки.

«Наша приоритетная задача — не допустить, чтобы россияне начали какие-либо наступательные действия», — заявил Палиса.

Сегодня Путин встретился со своим белорусским коллегой Александром Лукашенко. Ранее российская армия использовала Беларусь в качестве плацдарма для наземного вторжения на Украину в феврале 2022 года. Не исключено, что переговоры касаются и этого вопроса.

Палиса также подтвердил, что Россия по-прежнему планирует создать так называемые «буферные зоны» в приграничных с Россией северных и северо-восточных регионах Украины — Харьковской, Черниговской и Сумской областях. Предполагается, что ширина этих зон составит около 20 километров с возможностью расширения.

Предприниматель из Красноярска Алан Елбакиев, который баллотируется в депутаты краевого заксобрания, записал ролик об угрозах со стороны заместителя губернатора Красноярского края Сергея Пономаренко. Коммунист направил обращения главам СК, ФСБ, Генпрокуратуры и ЦИК. На его видео обратил внимание красноярский блогер Алексей Аксютенко.

По словам Елбакиева, Пономаренко пригласил его на беседу для знакомства. На встрече чиновник заявил, что «компетентные органы попросили», чтобы Елбакиев снял свою кандидатуру. Чиновник потребовал от коммуниста сделать это побыстрее, чтобы потом не надо было его имя вычеркивать из бюллетеней. По словам Елбакиева, Пономаренко намекнул на уголовное преследование, упомянув, что депутатский мандат не наделяет человека неприкосновенностью.

«Уважаемый Сергей Александрович, я вам обещал ответить. Можете считать этот ответ официальным. Никакого уголовного преследования я не боюсь, в депутаты я решил пойти не для того, что бы скрыть свои грехи. Родился, проживаю и собираюсь дальше жить в Красноярске. У меня пятеро детей и я не хочу перед ними красней и прятать голову в песок», — сказал Елбакиев в ролике.

Алан Елбакиев — директор красноярской компании по управлению недвижимости «Победа». Он участвует в выборах впервые. По словам предпринимателя, замгубернатора на встрече сказал, что списки кандидатов от всех партий согласуют заранее с краевыми властями, но «КПРФ с этим затянуло».

Объясните уже кто-нибудь гаранту, что под личиной Volga скрывался китайский автомобиль. Новая российская «Волга» - это фактически китайский Geely Monjaro с другим шильдиком. И это уже не предположение автомобильных блогеров. «Ведомости» прямо пишут, что нынешний модельный ряд Volga состоит из копий автомобилей Geely: Volga K50 - это Monjaro, K40 - Atlas, а седан C50 - Preface.

«Авторевю» формулирует ещё проще: K50 и C50 практически в точности повторяют соответствующие модели Geely. У автомобилей изменены эмблемы и элементы оформления, но сама конструкция, платформа и техника имеют китайское происхождение. Более того, заявлено, что российская сторона выкупила лицензию на платформу CMA, разработанную Volvo и Geely.

То есть Путин фактически тестировал хорошо знакомый россиянам Geely Monjaro, переодетый в «Волгу».
И тут самое интересное - как всё это описывает сам производитель.

На официальном сайте Volga говорится гораздо изящнее: компания провела «глубокий анализ технологий ведущих китайских автопроизводителей», выбрала наиболее перспективные решения и собирается в будущем создавать на их базе уже собственные разработки.

Стратегической целью действительно заявлено появление оригинальных российских моделей и локальной компонентной базы.

На локализацию проекта планируется потратить около 60 млрд рублей в рамках десятилетнего СПИК. В России хотят постепенно освоить производство двигателей, коробок передач, электроники и других компонентов.

И вот здесь важно не впадать в крайности. Geely Monjaro — неплохой автомобиль. И локализация иностранной платформы сама по себе совершенно нормальный путь развития автопрома. Китай когда-то точно так же начинал с иностранных технологий, чтобы затем создать собственную автомобильную промышленность.

Вопрос в другом. Когда нам торжественно рассказывают о «возрождении легендарной отечественной Волги», неплохо было бы мелким шрифтом добавить: на сегодняшний день возродили прежде всего название.

Поменяли решётку радиатора, прикрутили шильдик VOLGA - и китайский Geely стал частью российского импортозамещения.

Впрочем, Владимир Владимирович машину похвалил.И, судя по всему, вполне заслуженно. Китайские инженеры старались.

«Сегодня институт Уполномоченного сопровождает по всей стране 26,5 тысячи семей участников СВО. Огромная благодарность медперсоналу военного клинического госпиталя №1586 за заботу о наших бойцах.
Важно, чтобы каждый боец и каждая семья знали: они не останутся один на один со своими проблемами».
— подчеркнула Яна Лантратова.